Чтение онлайн

Ну вот, и добрались до главного, с чего я начал. Всё дело в том, что я тоже посчитал нужным показать своё религиозное рвение. Встал на колени, сложил руки перед собой…

Молитвы я шептал про себя, почти автоматически, не вдумываясь в смысл. Да и вообще, мыслей почти не было. Так, лёгкая созерцательность. Именно в этом состоянии я и заметил, что от перстня идут некие видения. Я удивлённо моргнул и уставился на перстень. Ничего подобного. Перстень как перстень. Но стоило отвести взгляд, чтобы видеть перстень не прямо, а боковым зрением, как снова становилось видно, что от него расходится что-то, типа марева, а в этом мареве плавают непонятные символы, знаки, рисунки… Моргнул — всё пропало. Взглянул прямо — ничего не видно. А если смотреть искоса — опять марево и таинственные знаки.

Я потом всю ночь вот так на перстень пялился! Точнее, мимо перстня. Очень трудно, между прочим! Особенно поначалу. Хочется разглядеть символы и рисунки поотчётливее и непроизвольно взгляд упирается прямо, и все видения пропадают.

И я так рассудил: вот есть Солнце, которое даёт свет. И любой этим светом может пользоваться. Когда день. А ночью, если нужен свет, приходится зажигать собственное маленькое солнышко — свечу или масляную лампу. Правильно? А что с магией? Если ты маг, то ты можешь пользоваться магией, как солнечным светом, всегда и везде. Но вдруг случится такое, что понадобится свеча или лампа? Не худо бы на такой случай иметь эту «магическую лампу» под рукой! А что может быть «магической лампой? Рубин! Теперь-то я уверен, что и старик Фарн и Решехерпес про рубин задолго до предателя Нишвахтуса знали. Да и Нишвахтус, похоже, не сам до рубина додумался. И вот, такой хитромудрый маг, заготовивший себе рубин в качестве «магической лампы», внезапно тоже увидел подобные видения, что и я сегодня! И сумел их как-то расшифровать… А отсюда и все наши познания в области магии! Отсюда и «гениальность» предателя Нишвахтуса! То есть, магия сама учит, как ею пользоваться! И я могу научиться всему, если получится понять, что там, в этих видениях? Вот только знаки незнакомые… И рассмотреть как следует пока не удаётся. Ничего! Я упрямый! Я обязательно разберусь, что к чему!

И я пытался, пытался, пытался… Увы, все попытки оказались безрезультатны. Уснуть удалось только под утро.

Где лгут и себе и друг другу,

И память не служит уму,

История ходит по кругу:

Из крови — по грязи — во тьму.

Игорь Губерман.

Земли, принадлежащие Тевтонскому ордену, замок Мариенбург, 03.08.1410 года. Утро.

— Бёже ж мёй! Ви таки будете давать мине золото за разговоры?!

— Нет! — отрезал я, — Нет, почтенный господин Якуб! Я буду платить золотом не за разговоры! А за информацию о крупных рубинах. И только за это. Просто разговоры меня не интересуют.

— Бёже ж мёй! — повторил ювелир Якуб, у которого оказался весьма интересный дефект речи. Слышать было странно, но всё услышанное оказалось вполне понятно, — Бёже ж мёй! Был бы здесь мой почтенный учитель, Соломон из Ганновера! Я бы таки плюнул ему в бороду! Представляете, когда я был у него учеником в подмастерьях, почтенный учитель частенько лупил меня по… хм!.. по филейным местам, и всё время приговаривал: «Работать надо, Якуб, работать! За то, что ты чешешь языком, никто тебе и пфеннига не даст»! Я бы сейчас с удовёльствием посмеялся с него!

— А если ближе к делу? — поторопил я.

Вы, наверное, догадались? Ну, да, рано утром, ещё в полутьме, я насобирал небольшие кусочки свинца, оставшиеся после отливки ядер, подержал их в руке и с удовольствием убедился, что у меня полная ладонь золота. Сразу после утрени я ухватил за локоть выходящую из дверей Катерину и увлёк её в сторонку:

— Помнится, ты говорила, что знаешь ювелира? Который здесь, в замке?

— Говорила. Знаю.

— Где он?!

— Да на что он тебе?!

— Надо… — отвёл я глаза в сторону.

— Но у меня работа! Матушка благословила помогать артиллеристам. Ну, воду таскать или ещё что… Им много воды надо, целые бочки: они после каждого выстрела на раскалённый ствол воду льют. Иначе порох в ствол не засыпать, сразу взорвётся.

— Артиллеристам помогать? — я даже рот открыл от изумления, — Какое совпадение! Так я же и есть артиллерист! Будешь помогать мне! Веди меня к твоему ювелиру!

— Пф-ф! Артиллерист он! Кто же не знает, что главный артиллерист у нас брат Томас! Вот, если он скажет, чтобы тебе помогать…

— Он скажет! — уверенно заметил я.

— Вот, когда скажет, тогда…

— Женщина!! — вскипел я, — Не дразни песчаную гадюку!

— От гадюки слышу! — немедленно парировала Катерина, — Ясно сказано: пока брат Томас не даст такой команды…

— Пошли! — я буквально потащил девушку, — Пошли к брату Томасу… а, вот и он! Как всегда, последний из церкви. Брат Томас, брат Томас! Можно тебя на секундочку?..

Вот так мы и оказались у ювелира, почтенного Якуба из Ганновера.

Узнав, что мы пришли по делу, почтенный Якуб разогнал подзатыльниками многочисленных детей, надел металлические очки на большой, горбатый нос, пригладил, точнее попытался пригладить буйную шевелюру, и уставился на нас удивительно большими глазами:

— Я готов выполнить любой каприз уважаемых заказчиков! Это будет цепочка? Заколка для шляпы? Пряжки на башмаки? Кулон? Перстень? Ах!.. неужели… колечки?..

— Какие ещё «колечки»? — тут же вспыхнула Катерина, — Какие вообще могут быть "колечки"?! Смотри, с кем разговариваешь!!!

— Я таки разговариваю с послушницей[1] бенедиктинского монастыря, ещё не ставшей монахиней и не давшей нужных обетов и с оруженосцем крестоносного рыцаря, ещё не ставшим крестоносцем и тоже не давшим обетов… Неужели нет?.. — Почтенный Якуб наградил нас предельно ехидным взглядом, но к словам было не придраться.

— Нет! — перебил я все возможные споры и дрязги, — Мне не нужны цепочки или что-то другое. Мне нужна информация. За полезный рассказ о крупных рубинах я готов заплатить. Золотом.

Вот тут ювелир Якуб и воскликнул своё первое «Бёже ж мёй!». И сбился с чистейшего немецкого языка на свой, корявый, с дефектами речи. А Катерина вперилась в меня подозрительным взглядом. Но, слава Богу, промолчала.

Теперь почтенный Якуб сидел, почёсывая свой выдающийся нос, и раздумывал.

— Это аванс! — протянул я ему первый кусочек золота.

— Бёже ж мёй! — повторил Якуб, рассматривая полученный кусочек, — Циля, посмотри сюда, это таки ж настоящее золото! И я, даже без проверки вижу, что великолепной пробы! Циля, неси же скорей вина, того, что принёс на мой день рождения дядя Давид! У нас должна была остаться ещё бутылка! А, вот и она! Спасибо, Циля, любовь моя! А вот, если ты принесёшь ещё бокалы…

Почтенный Якуб самолично разлил немного вина по бокалам. Катерина заглянула в свой, и так посмотрела на ювелира…

— Это вино надо пить мелкими глоточками! — поспешил оправдаться тот, — Иначе не почувствуете ни вкуса, ни смака…

Я отхлебнул. Вино оказалось нестерпимо кислым. Но я с удивлением увидел, как причмокивает губами почтенный Якуб, также отхлебнувший глоток из своей посуды. Может, я чего-то в вине не понимаю?..

— Я расскажу вам об одном очень интересном перстне с крупным рубином, — решился наконец почтенный ювелир, вновь приобретая чисто немецкий диалект, — О-о-о! это так любопытно! История эта начинается ещё до рождения Иисуса и происходила она в великой Римской империи!

— Подожди-ка, почтенный, — несколько невежливо перебил я, — Поясни мне прежде один момент. Вот уже не первый раз я слышу «Римская империя». Что это такое? Где это?!