Чтение онлайн

Его ладонь застыла на том месте, где девушка заметила у него странную опухоль. Она ощутила жар и возбуждение в крови, вспомнив сон и монастырскую келью. Арлетт вдруг почувствовала приятное жжение в том месте, на которое показывал Клод.

— Не смущайся и поверь мне — я испытываю те же самые чувства, — заверил он девушку. — Особенно когда вижу тебя или думаю о тебе, о том, что скрыто от моего взора… — Он мечтательно зажмурился, улыбаясь дьявольской улыбкой. — Я часто думаю о твоих лодыжках… они такие изящные, словно точеные… Я думаю о том, какие они нежные на ощупь. Мне хочется поцеловать их, ощутить теплоту и гладкость кожи, — и он убрал свою руку. — Посмотри. Видишь?

Арлетт растерянно заморгала, видя, как опухоль чуть пониже его живота начинает увеличиваться прямо на глазах. Она вспыхнула до корней волос.

— Не думай, сестренка, что я несу какой-то бред, просто я — мужчина, и я хочу тебя. Очень хочу.

— И чего же конкретно ты хочешь? — ее голос подозрительно дрожал.

— Несмотря на все доводы рассудка, я хочу сделать тебе ребенка. — Заметив, что она потрясена его словами, он покачал головой. — И в этом нет никакого извращения. Такими создал нас Господь Бог. Всех до единого. Мои желания не зависят от меня и не связаны с моей испорченностью, ты, надеюсь, понимаешь это? Если бы на моем месте оказался любой другой мужчина, он испытывал бы к тебе те же самые чувства. А может быть, даже в более сильной форме, потому что не каждый умеет сдерживать свои страсти. Он, конечно же, врал бы тебе и себе, прикрываясь какими-нибудь высокими идеями. Но все в конечном итоге сводится к одному — удовлетворению животной страсти.

Арлетт закрыла глаза, учащенно дыша. Сама мысль о том, что у нее может быть ребенок от Клода, казалась ей, по крайней мере, странной. Не то чтобы она была ей отвратительна, просто Арлетт сейчас испытывала смешанное чувство обиды, унижения и возбуждения.

— Что касается тебя, — продолжал Клод, — и твоих ощущений в тот момент, когда ты отвечала на мои ласки и поцелуи, то все это естественно и обусловлено самой природой; поверь мне, я не лгу, моя девочка. Если же какой-нибудь святоша начнет убеждать тебя в обратном или захочет пристыдить тебя, просто прогони его. Он глуп и ничего не смыслит в жизни. Бог даровал нам это наслаждение, самое сильное из всех, которые я знаю.

Охватившее ее возбуждение Арлетт вряд ли назвала бы наслаждением, скорее это была пытка.

— Я хочу, чтобы ты немедленно прекратил эти разговоры и оставил меня одну, — пробормотала она. — Когда ты уйдешь, то перестанешь думать обо мне, а я — о тебе.

— Когда подобные желания овладевают человеком, от них невозможно так легко отделаться, и любая случайная встреча, взгляд, прикосновение могут воспламенить их с новой силой.

— А если ты будешь думать о чем-нибудь другом? — с надеждой спросила Арлетт. — О работе, о будущем Дома? Может быть, это поможет тебе отвлечься?

Он окинул ее своим затуманенным взором, и на губах его заиграла обольстительная улыбка.

— Ты полагаешь?

Арлетт взглянула на его плечи, руки, темные волосы, густые брови, жесткую линию подбородка и сильную шею и закрыла лицо руками.

— Но почему, почему? — застонала она. — Почему именно ты? Я же пыталась вырваться из плена своих полудетских грез, а сейчас мне кажется, что я просто ненавижу тебя.

— Благодарю, я польщен. Уверен, что особенно невыносимы для тебя мой великолепный внешний вид и выразительные глаза.

— Я ненавижу тебя, — зарыдала Арлетт.

Она села на кровать и уткнулась лицом в колени, обхватив их руками. Она пыталась спрятаться от его проницательного взгляда и скрыть правду, которая заключалась в том, что, глядя на Клода, она не могла не любоваться его фигурой, сильным мускулистым телом, исполненным мужской грации в каждом движении Она не могла не ощущать радостного трепета от его прикосновений, его ласк. Прежде Арлетт жила безмятежной жизнью, и у нее ни разу не возникло ни малейшего желания близости с каким-либо мужчиной. К Клоду же она испытывала, как ей казалось, подлинную страсть, которая становилась все сильнее с каждым днем, несмотря на то, что она считала интимную связь с братом одним из смертных грехов, даже несмотря на то, что он был ей неродным.

— Зачем тебе понадобилось затевать этот разговор? — жалобно спросила она. — Мы могли бы жить и без всех этих сложностей.

Клод резко сел на кровати и повернулся к ней.

— О простите меня, мадемуазель Невинность, но ведь я не слепой и прекрасно вижу, как ты пялишь на меня свои наивные, овечьи глаза, как ты смотрела на меня там, в келье. А у меня уже терпение на исходе! Из-за тебя я и так столько времени живу, как на вулкане, черт бы тебя побрал. Если ты и дальше подобным образом будешь смотреть на меня, я могу не выдержать и тогда покажу, как это происходит в жизни взрослых людей. Причем зачатия ребенка можно будет не опасаться, так как я достаточно опытен в подобных делах.

Арлетт закрыла рот руками, не сводя с него глаз и чувствуя, как бешено бьется сердце у нее в груди. В ушах стоял гул, казалось, еще немного и она лишится чувств. Всем своим существом Арлетт стремилась к Клоду.

— Ты действительно это можешь? — прошептала она глухо, не сознавая, что говорит.

Он переменился в лице, выражение ярости сменилось недоверчивой настороженностью.

— Да.

— Тогда… — Арлетт осеклась от волнения.

Стало тихо, только шелестели портьеры под порывами ветра, а на полу играли лунные блики.

— Чего ты хочешь? — очень тихо спросил он.

Арлетт закрыла глаза, но даже теперь она всем своим существом ощущала его присутствие. Ее рука соскользнула с колен и остановилась в дюйме от руки Клода. Он сидел совершенно неподвижно.

— Ты разрешишь мне «его» потрогать, — произнесла она полуутвердительно, полувопросительно, показав глазами на ширинку.

Арлетт закусила губу, невольно вспоминая недавний сон, когда ей снился дракон, прекрасный и вселяющий в душу ужас «Я — мужчина, — говорил он. — Я хочу тебя».

— Позволь, я этого хочу, — прошептала Арлетт. — Хочу.

Прошло два дня. Арлетт избегала встречи с братом. Теперь она, ложась спать, всегда запирала дверь своей спальни. Клод больше не повторял попыток проникнуть к ней в комнату.

Вечером третьего дня Арлетт решила, что она уже вполне справилась со своими чувствами и владеет собой. Она нашла брата в гостиной. Клод просматривал какие-то рисунки, на столике перед ним лежали раскрытые журналы мод, видимо, с понравившимися моделями, и образцы тканей разнообразной фактуры и расцветки.

— Я отметил несколько повседневных и вечерних туалетов специально для тебя, внес кое-какие изменения, чтобы ни у кого не было ничего подобного. За основу я взял новейшие образцы парижской моды, — увлеченно заговорил Клод, как будто не было той ночи и как будто они расстались всего пять минут назад, а это продолжение прерванной беседы. — Но ты можешь предложить что-нибудь свое. Посмотри, а позже мы все обсудим.

За ужином завязался непринужденный разговор, который касался только Дома Фере. После ужина они обсудили модели. Арлетт одобрила несколько рисунков, с трудом убедив Клода сократить количество складок и оборок на некоторых костюмах, и, в конце концов, был найден разумный компромисс. Исключение составили вечерние платья: Клод был непреклонен, заявив, что главное — поддерживать репутацию Дома. Нужно сшить такое вечернее платье, которое будет подчеркивать и оттенять красоту надетых ювелирных украшений Дома Фере — простота в этом случае неуместна.