О чем поет твое сердце?
Шрифт:
– Иди к той, которая делает тебя счастливым целых три месяца, - обиженно ответила Тая.
Слух уловил тихие крадущиеся шаги и звук закрываемой двери.
«Неужели ушел?», - подумала она и повернула голову. Но Макс был на месте. Его мать и Антон тактично покинули палату. Тая сжала пальцами простынь и вновь отвернулась к окну.
– Хорошо, отворачивайся от меня, кричи на меня или вовсе не разговаривай со мной, ударь меня, в конце концов, - эмоционально, почти на разрыв заговорил он, – в тебе бурлят обида и злость на меня, - но я не уйду! Ты моя! Моя!
Его горячая рука легла ей на голову. Тая вздрогнула, и прикрыла дрожащие веки. На кончиках ресниц заблестели слезы. Макс нежно провел ладонью по волосам, а затем наклонился и прижался губами к ее прохладному лбу. В нос ударил запах его духов. В груди защемило, по позвоночнику пробежался холодок, а тело покрылось мурашками. Эту пытку нужно было заканчивать.
– Выйди, пожалуйста. Я хочу поспать.
Голос предательски дрогнул, и она протяжно зевнула, пытаясь скрыть свои эмоции.
– Хорошо, - уже спокойнее ответил мужчина. – Но я буду здесь. В коридоре. Я не уйду, ты поняла меня?
Тая лишь кивнула головой, не в силах выговорить больше не слова. Ее действительно начало клонить ко сну – то ли из-за усталости от пережитых эмоций, а может быть, всему виной были остатки наркоза в крови.
Девушка закрыла глаза и постаралась не думать больше ни о чем. Но голоса в ее голове не умолкали ни на секунду.
«Где ты был, когда я нуждалась в тебе? Когда ждала тебя одинокими вечерами у окна?»
«Почему ты не видел, как я умираю от ревности и обиды?»
«Неужели этот контракт важнее меня?»
«Что ты с нами сделал, любимый?»
«Что теперь с нами будет?»
«Как я буду жить без тебя?».
Макс вышел бесшумно. Тая настолько погрузилась в свое несчастье, что даже не слышала, как закрылась за ним дверь. А вопросы все продолжали кружиться в голове, сводя ее с ума. Ей чудилась сломанная карусель, которая крутилась все быстрее и быстрее, пока с ее платформы не начали срываться и отлетать в сторону синие пластмассовые пони. Она спала, и видела, как на ее глазах аттракцион разваливается на части, как вдруг кто-то обнял ее сзади и прошептал нежно на ухо: «Я не уйду. Ты моя».
Тая окинула быстрым взглядом опустошенную тумбочку и смятую постель – не упустила ли чего во время поспешных сборов? Еще утром, до врачебного обхода зашла постовая медсестра и сообщила ей о выписке. Рубец на месте снятых накануне швов немного побаливал, но ей выдали таблетку обезболевающего и уверили, что проблем не возникнет – порез затянулся быстро и без осложнений.
Соседки по палате галдели у обеденного стола, коллективным разумом разгадывая очередной сканворд. За 4 проведенных в общей палате дня Тая стала эрудитом – она теперь знала не менее пяти разновидностей попугаев, имена и прозвища всех скандинавских Богов, а также по лицу могла определить актера или актрису.
Девушка посмотрела на экран телефона, на котором отображался электронный циферблат часов. Она позвонила Антону сразу же, как только узнала о выписке, но его все еще не было. Как интересно обошлась с ней судьба – человек, которого она еще недавно готова была растерзать, опять стал другом. Великая сила прощения… и одиночества. Возможно, если бы у нее были родственники или друзья, она бы не нуждалась так в его помощи. Но после того, как по предписанию полиции Максу было запрещено приближаться к ней на расстояние менее ста пятидесяти метров, у нее не осталось в этом городе никого, кто приносил бы бульон или смог отвезти ее домой после выписки.
Домой…. А где теперь этот дом? Удалось ли Антону найти для нее подходящее жилье за столь короткий срок? В груди что-то больно екнуло. Опять противное сердце пытается напомнить ей, что любовь не так-то просто из него выселить. Одного предписания полиции не достаточно. Это проклятое чувство сопротивлялось, цеплялось за нее, как растущее у обрыва дерево впивается корнями в огромные валуны. Она знала, что Макс практически переехал в больницу. Он устроил себе лежбище на стареньком топчане возле поста медицинских сестер – как раз, что-то около ста пятидесяти метров от ее палаты. Тае рассказывали, что он моется в санитарной комнате, ест в буфете и спит без подушки и одеяла – свернувшись калачиком, как выброшенный хозяином пес.
Каждый раз, когда она выходила в туалет или душ, она слышала, как начинают перешептываться за ее спиной палатные тетки. Они крутили у виска, называли ее дурочкой и от всей души жалели «бедного» паренька, который так любит эту «напыщенную курицу». Никто из них не знал, как сильно она любит его.
В хлипкую деревянную дверь постучали, и через пару секунд из-за нее показалась улыбающаяся физиономия Антона.
– Такси прибыло, - весело отчеканил мужчина.
– Возьмешь сумку?
– Да. Выписка готова?
– Готова.
– Тогда, - Антон перевел взгляд на кучкующихся у стола женщин, – прекрасные леди, всего хорошего!
Он легко подхватил пакет со скромным скарбом Таи и распахнул дверь. Оказавшись в небольшом предбаннике, из которого открывался проход в коридор больничного отделения, Антон вдруг остановился и серьезно посмотрел на нее.
– Он здесь.
– Я знаю, - кивнула девушка.
– Не хочешь поговорить?
– Хочу, но не буду. Боюсь, что не смогу удержаться, сдамся.
– Как знаешь. Но вообще-то я не понимаю, чего ты так взъелась на него. Ничего криминального Макс не совершил, о контракте ты знала. Глупо было ревновать его к фиктивной девушке.
Тая вспыхнула. И этот туда же, а еще друг называется. Одного поля ягоды – одним словом, мужики.
– Это не твое дело, прости за грубость, - огрызнулась она.
– Да я-то прощу, вот только ты сама теперь страдаешь. Кому от этого хорошо?
– Пока плохо, но со временем…, - девушка замолчала, мысленно убеждая себя, что сама верит в то, что говорит, – со временем станет хорошо всем. Нам не нужно было это начинать. Мне не нужно было.
– Окей. Тогда идем. И выше нос!
Тая собралась с духом, вдохнула полной грудью и решительно вышла в коридор. Она не хотела смотреть налево, но голова сама повернулась в ту сторону. Он, сгорбившись, сидел на своем топчане и что-то внимательно изучал в смартфоне. Комок встал в горле. Дыхание перехватило. Его лицо покрылось щетиной, челка безжизненно свисала с обеих сторон лица, щеки впали, а под глазами маячили черные круги. Жалкое зрелище. Ей вдруг захотелось подойти к нему, обнять, обогреть, начисто выбрить лицо, уложить упрямую челку и заставить поспать и нормально поесть. Невероятным усилием воли девушка сдержалась, и, резко отвернувшись, быстрым шагом засеменила к выходу.