Чтение онлайн

И так мне радостно стало от того, что человек родился, а главное от того, что все обошлось благополучно. Рад был и тому, что рубашка моя сослужила свою настоящую службу — не каждой выпадает такая честь. А так бы что? Износил бы ее и все!

— Кто, — спрашиваю, — парень или девка?

— Джигит, — говорит. — Внук. — И концом платка вытирает слезы.

Сажусь за руль. Включаю мотор и даю полный газ. Ребенок пискнул, а потом так раскричался…

— Куда ты, куда? — еще громче крикнула старуха.

— Как куда? В Ничку!

— Нет уж, вези обратно, туда, откуда нас взял.

— Вот какой случай был. Навсегда запомнился, — заключил свой рассказ Худояр.

Сбавив скорость, он повернул катер направо, в голубой затон с отлогими берегами. Там тоже стояло несколько речных судов. За ними высоко к небу тянулись тополя, виднелись дома.

Это был Карамет-Нияз.

Благодаря Худояру я быстро «слетал» и в Часкак, примечательный тем, что здесь старый гидроузел с судоходным шлюзом и новое перегораживающее сооружение. Часкакский гидроузел очень важен: по существу, он регулирует подачу всей воды, поступающей в канал из Амударьи.

Я управился со всеми своими делами и к вечеру мы возвращались в Ничку. Солнце склонилось к горизонту и вот-вот готово было зайти за желтый барьер камыша, вдоль которого залегла черная тень, а левый берег все еще был светел.

До Нички оставалось совсем немного. Я задумался над историей, рассказанной мотористом, и мне показалось, что у нее нет конца.

— Ну, а с теми женщинами потом-то довелось встретиться? — спросил я моториста.

— Довелось, — оживился Худояр. — Сами приезжали в Ничку и сына привозили. Славный такой парень!.. Со мной они рассчитались сполна. Кроме сорочки, какая была у меня, они привезли в подарок халат. Я стал отказываться, старуха — в слезы. «У нас, говорит, есть примета, если не примешь подарка, ребенок не будет долго жить». Пришлось взять. И чего уж я совсем не ожидал: мальчишке-то мое имя дали — Худояр! Тут и я… чуть не разрыдался. От радости, конечно!

О Каракумском канале нередко говорят и пишут как о канале жизни. После рассказа Худояра о рождении человека эти слова приобрели какой-то новый, неожиданно глубокий смысл.

Вскоре с левой стороны начались заросли тальника. И среди них я сразу узнал полюбившийся мне тал, похожий на зеленый парашют. Легкий ветер шумел в его листве, ворошил молодую веселую крону.

В кратком послесловии к этому рассказу мне хотелось бы поведать о дальнейшей судьбе Худояра Сабирова.

Как-то встретился я с моим соседом Анатолием Васильевичем Лебедевым, работавшим тогда в Ашхабаде начальником управления охотничьего хозяйства. Разговорились.

— Как дела? — задал я традиционный вопрос.

— Ничего, — ответил сосед. — Только вот радикулит проклятый мучает. Который день уж нахожусь на бюллетени. Но даром времени не теряю: прочел твою книжку «Долина ветров». Между прочим, там есть рассказ о Худояре. Этого парня я тоже знал. Последнее время он работал егерем в рыбнадзоре, на Хауз-Хане.

— Как это знал? Разве с ним что-нибудь случилось?

— А ты что, не в курсе?

— Нет.

— Погиб Худояр.

— Как?

— Однажды с товарищем он совершал инспекционную поездку по водохранилищу. Короче говоря, браконьеров ловил. В это время началась гроза, в лодку ударила молния и убила Худояра. Вот так.

Признаюсь, эта новость и меня поразила, как громом. Мне искренне стало жаль Худояра: веселый и добрый был человек.

Огненным жаром дышал август. Полевые вагончики так накалялись за день, что к ночи в них было как в парной. Механизаторы, жившие в вагончиках, вынесли из них кровати и спали под открытым небом: на воздухе дышалось легче, да и то, по правде говоря, не всегда.

Наступил вечер. Бульдозеристы Меред Сарыев, Карры Аннадурдыев и бригадир Хыдыр Агабаев вернулись с вахты. Это были пожилые люди и от усталости едва держались на ногах. На кошме, брошенной рядом с вагончиком, они наскоро поужинали и легли отдыхать — их койки стояли рядом.

Была в бригаде и молодежь. Позже всех — не больше месяца назад — в ней появился молодой парень из Каахка — Кичи Мухаммедов. Юный смуглолицый гигант быстро завоевал симпатию всех товарищей и стал среди них самым заметным человеком.

А имя ему словно в насмешку было дано. Кичи в переводе на русский означает маленький, малыш. Ну, какой же Кичи малыш, если рост у него чуть не два метра!

Вскоре, по непонятной причине, его настоящее имя забылось и с чьей-то легкой руки новичка стали называть только по-русски: Малыш. И даже не так, а чуточку мягче: Малиш.

День-деньской только и слышалось:

— Эй, Малиш! Иди сюда!

— Как дела твои, Малиш?

— Эй, Малиш! Пошли на вахту!

— Эй, Малиш, неси обед.

За переделку своего имени Кичи ни на кого не сердился и втайне даже немного гордился им, хотя оно так же, как и прежнее, не очень-то вязалось с его внушительной великаньей внешностью.

…Подложив руки под голову, Хыдыр Агабаев рассеянно глядел в небо. В темных берегах вселенной торжественно мерцала звездная река. Изредка падали метеоры. Их прямой огненный след медленно угасал в густом лиловом мраке.

Прямо над Хыдыром весело светилась Вега. Слегка опустив глаза, он увидел перед собой Полярную звезду и вспомнил, что туркмены издревле называют ее «Демир газык» — «Железный кол». Согласно старой восточной легенде, вокруг Железного кола всегда на виду крутятся Белая и Красная лошади. Это звезды Альфа и Бета.

Разглядывая небо, Агабаев досадливо вздохнул: воздух все еще был горяч и неподвижен. Ему казалось, что там, в вышине, не звезды горят, а угли, только что выброшенные из жаровни. Все тело было в поту, отчаянно кусались комары.

«Когда же наступит прохлада?» — подумал Хыдыр и повернулся на бок.

— Меред, ты спишь? — негромко окликнул он соседа. Тот, заскрипев кроватью, тоже повернулся набок и глухо проворчал:

— Разве уснешь!.. Духота такая… И комары, дьяволы, не дают покоя.

— А ты не видел, Ялдырак [9] появился? — с надеждой спросил Агабаев. — По-моему, должен бы…

— Да. Пора, — согласился Меред. — Может, сегодня появится. Он ведь на востоке восходит. Утром…

Хыдыр снова лег на спину и стал прислушиваться к рокоту бульдозера. Он то нарастал, то слабел, слышался как бы издалека. «Голоса» своих машин Агабаев знал хорошо и мог различить среди тысячи других.

Самым новым и самым мощным бульдозером с гидравлическим подъемом ножа управлял Хыдырберды Аннамамедов — тезка бригадира. На другом, тоже новом, но старой конструкции работал Аман Чарыев. На самом старом, почти совсем изношенном ветеране стройки — Малиш. Именно им, неопытным новичкам, и доверяли этот старый испытанный бульдозер: не так жалко, если сломают.