Чтение онлайн

– - Не надо Старейшин, -- быстро говорит Кир.

– - Ах да, прости, забыла, что ты их не любишь. Ну, посмотрим, наверняка найдётся подходящий клуб, их в столице сотни.

Кир задумчиво кивает и снова упяливается в бук.

– - А про что там говорят?

– - Рассказывают, как разные лягушки защищаются от хищников, -- отвечаю.

Кир некоторое время вслушивается, даже шкурить прекратил.

– - А в этом языке, -- говорит он, используя на сей раз правильное слово, -- есть буквы?

– - Есть, -- киваю.
– - Только они не такие, как в муданжском.

– - Заново учить придётся?
– - уточняет Кир, но без отвращения.

– - Ага. Но их меньше.

– - А слова там есть?

– - А как же!

Кир ещё немножко слушает, потом вздыхает и устраивается поудобнее, чтобы шкурить дальше. Я лезу в бук и подключаю муданжские субтитры к передаче. За это следует благодарить команду книжников Унгуца, стремительно переводящую на муданжский избранные тексты земной культуры. Их представления о важнейших текстах не совсем совпадает с моим, но тоже имеют под собой основание -- они начали с книг и фильмов об образовании и устройстве Земли, плавно перейдя на биологию и географию, поскольку считают, что планета и её "природное население" (то есть, растения, звери и боги) определяют человеческую культуру.

– - Вот, -- говорю, -- теперь внизу будет написано, что они там говорят.

Кир впивается взглядом в экран со всем вниманием, на какое способен подросток. Челноки забыты, но я не внакладе. С нужной скоростью ребёнку читать тяжело, но он очень старается, глаза так и бегают туда-сюда, аж рот приоткрыл от усердия.

Через две передачи и связав несколько сантиметров, я решаю, что ребёнку пора отдохнуть и останавливаю плейлист.

– - Пойдём обед готовить, -- говорю.

Кир нехотя отрывается и трёт глаза. Ещё бы, два часа сабы читать.

Мы в атмосфере дружеской тишины режем и варим суп, запекаем мясной рулет и жарим гречку -- после визита маменьки осталось несколько пачек, и Азамат неожиданно проникся нежностью к гречке, жареной на бараньем жиру с луком. Она так пахнет бараном, что Кир явно считает её мясом и выпрашивает у меня пару ложек до обеда.

– - Давай теперь делать какой-нибудь сладкий пирог. Ты с чем хочешь?

Кир хмурится и внезапно делает ровно такое выражение лица, как когда Азамат ему предлагает поиграть. Здрасьте-приехали.

– - Ни с чем.

– - Значит, будет без ничего, -- пожимаю плечами.
– - В крайней тумбочке стоит мешок с мукой, начерпай оттуда два стакана.

Кир лезет в мешок и косится на меня.

– - Это не мука, тут что-то белое.

– - Это мука, только не ячменная, а из пшеницы. Она у вас на Муданге не растёт, я её с другой планеты заказываю.

– - Мука с другой планеты?
– - поражается Кир и принимается хохотать.
– - Вы бы ещё траву оттуда привезли! Или шишки!

– - Ладно-ладно, -- хмыкаю.
– - Не пробовал ещё ничего из неё, а смеёшься.

Кир начерпывает мне два стакана и под детальным руководством просеивает их сквозь сито. Мне-то обычно лень, но раз есть рабочие руки... Я замешиваю тесто и предоставляю Киру его разминать. Потом скатываю в колбаску, режу и показываю, как раскатывать. А потом сижу в кресле и любуюсь, как он старательно творит чудеса скалкой -- у меня так ровно никогда в жизни не выйдет.

– - Ну вот, -- говорю, когда образуется целый стол заготовок.
– - Теперь мажем маслом, посыпаем сахаром, скручиваем, складываем, режем -- и в духовку.

Кир с упоением делает плюшки, как будто это не булочки съел-и-нету, а скульптура на века. Смазывает так, чтобы масло не заходило за край, чтобы всё хорошо прилипло куда надо, режет ровно посередине, разворачивает сердечком, ещё с боков прижимает немножко, чтобы пошире вышло. Короче, дорвался человек до креатива. Плюшки в этом смысле дело благодарное, я тоже в детстве любила их лепить.

Когда два противня загружены в духовку, ребёнок даже немного расстраивается, что такое интересное занятие кончилось.

К обеду подтягивается Азамат с голодным Алэком, так что я ухожу кормить мелкого, а когда возвращаюсь, у нас всё по-прежнему. Кир мрачно сидит в углу, Азамат пытается рассказывать, каких зверей видел в лесу, но ребёнок упорно всем своим видом показывает, что ему не интересно. Зато хотя бы он ест свои плюшки. Не то чтобы я считала, что сладкое и хлебное необходимо для ребёнка, но ведь странно, что вчера он так категорически отказался, да и сегодня был не в восторге от мысли о пироге. Какая такая травма детства может быть связана с выпечкой?

Азамат, впрочем, моего облегчения по поводу плюшек не разделяет, хотя и наворачивает их за двоих. Он хмур и беспокоен, косится на Кира, то и дело порывается что-то сказать, но в последний момент передумывает. К счастью, вскоре приходит Хос, получивший нашу "записку".

Он скребётся когтями в дверь, как кошка. На нём всё тот же бирюзовый костюм, а поверх него расшитая серебром куртка. Вид совершенно уголовный.

– - Напугали, -- сообщает вместо "здрасьте".
– - Беру банку, а она говорит!

Мы смеёмся.

– - Прости, но мы не придумали, как ещё тебе передать послание.

– - Скажите птицам, -- пожимает плечами Хос.
– - Они повторят.

На ферму мы отправляемся все вместе (кроме Филина, который по-прежнему ужасно боится Хоса). Хос прилипает к стеклу и с мурчанием и взвизгами таращится на проплывающую под нами землю. Так высоко он ещё никогда не забирался, и его это очень веселит. Киру передаётся его возбуждение, так что он прилипает к другому окну и тоже радостно вопит, стоит унгуцу хоть чуток вздрогнуть. Алэк пищит вообще непрерывно.

Ферма находится в очень живописном месте: с юга Дол, с севера горы, в нашу сторону, на запад, лес, а на восток луга, где до сих пор не пожухла трава. Фермер выходит к нам, изумлённый до предела.

– - Ахмад-хон! Что стряслось? Да вы всей семьёй... Что-то с домом?

– - Ничего, Молычин, мы просто выбрались на прогулку и решили залететь к тебе. Ничего, что без приглашения?

По лицу фермера явно видно, что чего, ещё как чего! Но он вежливо соглашается.

– - Мы заходить не будем, -- успокаивает его Азамат.
– - А вот сыновей-то кликни, дело есть.