Чтение онлайн

Несправедливо поэтому думать, будто Богъ Израилевъ только теперь усвоилъ Себѣ новое имя; мы видимъ напротивъ, какъ Онъ ссылается на то имя, подъ которымъ чтили Его патріархи и даже первые люди Адамъ и Ева. Къ тому же, и далѣе очень часто употребляется названіе „Богъ Авраамовъ, Исааковъ и Іяковль“. Это показываетъ, что Богъ никогда не расторгалъ завѣта Своего съ патріархами, по каковому завѣту именно ихъ потомство благоволилъ Онъ избрать изъ всѣхъ народовъ, чтобы стать къ Нему въ особенныя вышеестественныя (съ Адама уже начавшіяся) отношенія. Такого отношенія Бога къ людямъ остальные, какъ до Ноя такъ и послѣ него жившіе, оказались недостойны, и недостойны именно чрезъ то, что отпали отъ Jave, Бога небесе и земли (Быт. II, 4; XIV, 19). Впрочемъ Богь не навсегда отвергъ народъ Свой, а лишь на время, дабы въ послѣднемъ сѣмени патріарховъ, а именно о Господѣ „Іисусѣ Христѣ, Сынѣ Давидовомъ (избранный родъ), сынѣ Авраамовомъ (избранный народъ), кончинѣ закона (Мѳ. I, 1; Рим. X, 4) благословились вся племена земная (Быт. XII, 3; XXII, 18).

Что касается переводчиковъ разсматриваемаго нами мѣста, то нужно замѣтить слѣдующее. Акила и Ѳеодотіонъ совершенно неправильно поняли отвѣтныя слова Божіи Моисею, принявъ אחיה за будущее время (futurum) и переводя словомъ εσομαι, какъ перевелъ впослѣдствіи и Лютеръ: Ich werde sein, der Ich sein werde… Ich werde sein, der hat mich zu euch gesandt (значитъ: „я буду, который буду“… „я буду“ послалъ меня къ вамъ). Вѣрно понято у LXX и въ Вульгатѣ: εγω ειμι δ ων (Азъ есмь Сый) = ego sum qui sum. И въ томъ и другомъ переводѣ, какъ второе אהיה, такъ и третье, которое стоитъ здѣсь въ качествѣ подлежащаго къ словамъ „посла мя къ вамъ“,— поставляются вмѣсто перваго въ третьемъ лицѣ, а отсюда въ формѣ причастія. Поэтому, какъ выше упомянутое ʼΕγω ειμι δ ων согласно съ подлинникомъ должно быть выражено словами „Я есмь, который есмь“, такъ равно и послѣдующее предложеніе — словами „Который есть“ послалъ меня къ вамъ: qui est misit me“. Такой переводъ во всякомъ случаѣ обязанъ своимъ происхожденіемъ тому, что еврей легко принимаетъ первое лицо „я есмь“ за подлежащее къ другому глаголу, между тѣмъ какъ грекъ и латинянинъ необходимо требуютъ третьяго лица, и именно въ формѣ существительнаго, слѣдовательно: ο ων, сущій (Сый).

Ко времени перевода LXX въ отвѣтныхъ словахъ Божіихъ Моисею видѣли не одно только указаніе на существо Божіе, а вмѣстѣ съ тѣмъ и изъясненіе четырехъ буквеннаго имени, въ смыслѣ имени болѣе и даже исключительно Ему приличнаго. Доказывается это сравненіемъ того, что пишетъ о τετραγραμα и о разсматриваемомъ мѣстѣ александрійскій философъ іудей Филонъ, одинъ изъ юныхъ современниковъ Христа Спасителя. Къ повѣствованію Моисея онъ дѣлаетъ слѣдующее замѣчаніе [20] : „Моисей хорошо понималъ, что ни собственные его соплеменники, ни всѣ другіе не повѣрили бы ему. Посему онъ и говоритъ: а если спросятъ меня, какое имя Тому, который послалъ тебя къ намъ? и я не знаю тогда, что скажу имъ, чтобы не оказаться обманщикомъ предъ ними. Въ отвѣтъ на это Господь говоритъ ему: скажи имъ сначала, что „Я есмь, который есмь“, дабы они научились отличать Сущаго отъ несущихъ и познавали такимъ образомъ, что въ собственномъ смыслѣ никакое имя не приложимо ко Мнѣ, потому что бытіе присуще только Мнѣ Одному. Если же они при слабости ихъ способности пониманія далѣе вопросятъ тебя, то возвѣсти имъ не то только, что Я — Богъ, но и то, что Я есмь Богъ и тѣхъ трехъ мужей, которые прославились своею добродѣтельною жизнію: Богъ Авраама, Богъ Исаака и Богъ Іакова“. Въ другомъ мѣстѣ Филонъ кратко и прекрасно объясняетъ это „Я есмь, который есмь“ такъ: существо Мое есть — быть, а не именоваться. Говоря о золотой дщидѣ, что на увяслѣ (кидарѣ) первосвященника, Филонъ замѣчаетъ, что на ней вырѣзаны были тѣ четыре буквы, которыми обозначалось имя „Сый“, такъ какъ невозможно понять даже что-нибудь изъ всего того, что въ этомъ имени заключается, кромѣ того, что нужно призывать Бога; ибо только Его безконечною милостію и благодатною силою все соединяется во едино и все содержится“ [21] .— Это находимъ и въ словахъ ап. Павла, который говоритъ: о Немъ бо (Богѣ) живемъ, и движемся, и есмы (Дѣян. XVII, 28).

Св. Іоаннъ Богословъ болѣе раскрываетъ намъ содержаніе четырехъ-буквеннаго имени Божія, а именно, что въ немъ заключается понятіе неизмѣннаго божественнаго бытія, обнимающаго собою и прошедшее в настоящее и будущее. Такъ, въ Апокалипсисѣ рядомъ съ другими, заимствованными у LXX божественными именами онъ трижды приводитъ въ качествѣ собственнаго имени имя Божіе „Который есть, былъ и будетъ“ [22] . Что касается основанія къ такому растяженію слова ο ων, то нужно замѣтить, что такое основаніе дается тою особенностію еврейскаго языка, по которой словами обращенія не обозначается одно опредѣленное время, почему и Jave въ одно и то же время можетъ значить est, fuit и erit. И въ мидрашотѣ, извѣстномъ подъ именемъ Schemath rabba, при изъясненія Исх. III, 14 такъ объясняются отвѣтныя слова Божіи Моисею: „Я есмь, который есмь“ тремя временами: „Я есмь, который былъ“ и „Я есмь, который теперь есмь“ и „Я есмь, который буду“; слѣдовательно ставитъ особенно на видъ неизмѣнность божественнаго бытія. Такъ понимала это и христіанская древность, важнѣйшія свидѣтельства которой мы и приводимъ.

О таинственномъ четыре-буквенномъ имени, вырѣзанномъ на увяслѣ первосвященника, который одинъ только имѣлъ право входить во Святое Святых, говоритъ и известный отецъ науки христiанской — Климентъ Александрiйскiй, подобно тому, какъ до него Филонъ и Iосиф Флавiй, а послѣ и другiе многiе, что это имя слѣдуетъ произносить — Jau и что оно означаетъ Того, „который есть и будетъ“; слѣдовательно принимает יהוה въ значенiи равном יהיה [23] .

Оригенъ, одинъ из знаменитѣйшихъ учениковъ Климента Александрiйскаго, пишетъ, что Богъ хотя и всегда одинъ и тотъ же и не измѣняется, однакоже и для обозначенiя Его существуетъ все-таки имя „Сый“, каковымъ именемъ Онъ и названъ въ книгѣ Исходъ [24] . Тетраграму, въ сокращеніи יהו, Оригенъ читаетъ Jao, что при двойномъ произношеніи буквы ו за „o“ и „u“ есть то же, что и Jau у Климента; это видно изъ объясненія именъ у Оригена, особенно изъ того, какъ онъ объясняетъ имя „Іеремія“ — „возвышеніе Jao“ и имя „Годолія“ — „величіе Jao“. Произношеніе Jav удержано и въ Мазорѣ, въ тѣхъ именахъ, которыя оканчиваются на יהו, потому что пунктировка тамъ всегда такая: יָהוּ. Конечная ה въ словѣ יהוה становится здѣсь такимъ образомъ нѣмою, а вслѣдствіе этого и отбрасывается. Первое ה однако удерживало иногда и первоначальный звукъ „е“,— что видимъ и въ имени יהו, которое переводчикъ книгъ Паралипоменонъ просто переписалъ такъ: Ιηου, что у блаж. Іеронима Jehu. Такимъ образомъ יהו есть не что иное, какъ сокращенное прошедшее несовременное время (imperfectum), какъ и יהי есть сокращевіе слова יהיה, въ каковомъ сокращенномъ видѣ оно (יהי) просто переписано въ гекзаплахъ такъ: jei. Св. Ириней предлагаетъ писаніе сокращенное рядомъ съ полнымъ Jao и Jaot [25] : буква t въ этомъ случаѣ есть передача конечной ה, которая при перепискѣ часто смѣшивается съ буквой ת. Чтобы видѣть, что это дѣйствительно такъ, стоитъ только припомнить, что Іосифъ Флавій вмѣсто Pharaoh читалъ Pharaot, равно и то, что на рѣзныхъ камняхъ рядомъ съ Sabaot встрѣчается и Sabao = צבאות, при чемъ конечная ת очевидно принималась за нѣмую ה. Въ молитвѣ Есѳири къ Богу о сохраненіи народа іудейскаго отъ злодѣйскаго покушенія Аманова, въ которой (молитвѣ) побѣда послѣдняго надъ іудеями разсматривается какъ побѣда боговъ персидскихъ надъ Богомъ іудейскимъ, поставлено τοις μη ουσιν параллельное ματαιον = idolorum, идолы (Vulg. XIV, 11; LXX: гл. IV). Блаж. Іеронимъ объясняетъ затѣмъ и имя Іоиль словами: Est Deus (Jo-el), слѣдовательно признаетъ, что въ имени Jave какъ третья, такъ равно и первая коренныя гласныя ה суть нѣмыя и потому могли быть опущены, такъ что осталось только יו = Joю Сокращенное произношенiе Ju, Jo вмѣсто тетраграммы сохранилось въ одномъ случаѣ и въ Мазорѣ, а именно в Еккл. XI, 3 глагол יהוא читается ju (у LXX εςται), между тѣмъ какъ въ другихъ случаяхъ jive, правильнѣе jeve. Поэтому и переводчикъ книгъ Царствъ имя יהוא передаетъ (словомъ) Jov [26] , что въ Lexicon. Origen. правильно объясняется и въ отношеніи къ имени Божію „Онъ есть, или былъ“ (3 Цар. 16; 19, 16, 17; IV, 9. 10. 12-15). Такъ произносятъ это и донынѣ самаритане; поэтому если нѣкоторые (Петерманъ) вмѣсто этого пишутъ איו, то א есть не что иное, какъ начальный звукъ, у арабовъ остающійся безъ произношенія, какъ и въ словѣ יוב=איוב Іовъ. LXX вмѣстѣ съ этимъ произношеніемъ удерживаютъ и произношеніе Ju въ имени св. пророка Иліи — Ηλ-ιου = El-іa = „Богъ Jave“ и въ нѣкоторыхъ другихъ именахъ. Всѣ греческіе переводчики ставятъ Jo въ началѣ именъ, какъ это видимъ и въ Мазорѣ, при чемъ не обращается вниманія на то, удержана ли будетъ нѣмая ה или опущена. Одинъ изъ толкователей именъ принялъ даже нѣкогда одно только Jo за цѣлую тетраграмму, что видно изъ перевода имени „Іоаннъ“ — „Jo (Господь) милостивъ“, и не безъ основанія, потому что и переводчикъ книги Іереміи имя Мессія „Jave (Господь) праведенъ вашъ“ перевелъ, или вѣрнѣе переписалъ такъ: Jo-sedek. Впрочемъ до времени появленія Мазоры писали יו какъ въ началѣ, такъ и въ концѣ, что доказывается двумя найденными печатями съ древнееврейскою надписью,— печатями, принадлежавшими Ash-ju, сыну Іоакима, в Ab-ju, служившему при Oz-ju (Baudiss. Stud. 242). Помимо всего сказаннаго нужно замѣтить еще и то, что эллинисты всегда переписываютъ имя Божіе такъ, что на ковцѣ пишутъ ιας, написано ли (въ оригиналѣ) יהו или только יה, каковая форма встрѣчается самостоятельно рядомъ съ тетраграммой только въ Мазорѣ, какъ это находимъ уже въ Исх. XV, 1. 2 (въ побѣдной пѣсни Моисея), а затѣмъ и въ Ис. XII, 2 и XXVI, 4; оспариваемая подлинность такового писанія уже доказана переводами. Даже гностики, ученіе которыхъ не столько христіанское, сколько языческое, такъ какъ они Бога ветхаго завѣта низводили на степень низшаго генія, называли Его Jeu, Jao, или, соединяя длинный родъ писанія этого имени съ короткимъ, называли Его Jao-Ja, чѣмъ очевидно только усиливалось значеніе его (т. е. имени). Діодоръ Сицилійскій, современникъ Христа Спасителя, называетъ Jao Богомъ, отъ котораго Моисей получилъ законъ іудейскій [27] . Письмо этого имени, появившееся впервые въ арамейскихъ мидрашахъ въ видѣ трехъ jod-овъ съ произношеніемъ Ja (ייי), указываетъ уже вліяніе догмата христіанскаго о троичности лицъ въ Богѣ.

Равнымъ образомъ и святой Епифаній Кипрскій, природный еврей, называетъ греческаго αρχων'а именемъ Jao рядомъ съ Eloai и Adonaj Sabaoth [28] , равнымъ образомъ предлагаетъ и чтеніе Ja и Ιαβε съ такимъ поясненіемъ: „Ja переводится Господь, Adonaj дѣйствительно значитъ Господь, а Jave означаетъ Того, „который былъ, есть и всегда будетъ“, какъ и Самъ Богъ объясняетъ это Моисею: „Тоть, который есть“ послалъ меня, такъ скажи имъ (т. е. сынамъ Израилевымъ).

Послѣ всего вышеизложеннаго оказывается совершенно невѣрнымъ то заключеніе, будто тетраграмма есть глагольная форма Hiphil и значитъ „Онъ приводитъ въ совершеніе, творитъ, оживляетъ“. Напротивъ, какъ J въ имени Jave есть переписка буквы י, v переписка еврейскаго ו переводимая то чрезъ ov, то мягкимъ в (въ латинскомъ u=v), такъ точно буквы a и e (въ этомъ имени) соотвѣтствуютъ гласному звуку первой и третьей коренной буквы ה, обратное произношеніе которой находимъ въ имени Eva. Блаженный Ѳеодоритъ, еп. кипрскій, принимаетъ Jave въ значеніи глаг. формы kal. Онъ приводитъ одно мѣсто изъ антихристіанскаго сочиненія нѣкоего Малха Порфирія Тирскаго, гдѣ этотъ послѣдній говоритъ, что самыя достовѣрныя свѣдѣнія объ іудеяхъ сообщаются древнѣйшимъ финикійскимъ историкомъ Санхоніатономъ Бейрутскимъ [29] , который заимствовалъ эти свѣдѣнія изъ исторіи Іерубала, священника Бога Iao. Здѣсь несомнѣнно разумѣется священникъ іудейскій, а слѣдовательао и имя Божіе ветхозавѣтное. Но блаж. Ѳеодоритъ заимствовалъ этотъ цитатъ изъ сочиненій Евсевія, еп. кесарійскаго, который дважды приводитъ то же, при чемъ имя Божіе читаетъ Jevo (см. Praeparatio evangelica I, 9; X, 9 ap. Migne P. Gr. 21, 72). Если это чтеніе правильное, то оно есть не что иное, какъ переписка древнѣйшаго, болѣе правильнаго прош. несоверш. Kal отъ הוה по формѣ iktol, вмѣсто которой впослѣдствіи времени употреблялась при нарѣчіяхъ לה форма iktel, чаще съ опущеніемъ конечнаго h, такъ что отъ имени «Jevo или «Jauo осталось только Jeu, или Jao, и наконецъ, вслѣдствіе опущенія и перваго h осталось только Ju или Jo. Примѣръ такого katal и iktel блаж. Ѳеодоритъ указываетъ въ формѣ aia т. е. הוה и формѣ jabe. Въ замѣчаніи своемъ на Исх. III, 14 онъ пишетъ, что древніе патріархи не знали этого святого имени (Божія), которое Богь по особенному благоволенію своему открылъ Моисею въ словахъ: „Я есмь, который есмь (ο ων)“. Но у евреевъ, говоритъ Ѳеодоритъ, „имя это называется непроизносимымъ, такъ какъ имъ запрещено произносить его. Именно это имя вырѣзано было на той золотой дщицѣ, которую носилъ на увяслѣ своемъ первосвященникъ. Самаритане читаютъ его jabe, а іудеи — aia“ [30] . Такимъ образомъ по блаж. Ѳеодориту тетраграмма означаетъ „Того, который есть“.

Такъ же говоритъ онъ и о Jao, что этимъ именемъ обозначаютъ Бога, какъ Сущаго (Сый) [31] .

Весьма замѣчательное и согласное съ Филоновымъ объясненіе имени Eie и Jave находимъ у св. Григорія Назіанзина, который говоритъ: Божественное существо несказанно (не можетъ быть выражено словами), какъ это не только совершенно согласно съ разумомъ, но какъ даютъ право заключать и древніе мудрецы еврейскіе, высказавшіе свой взглядъ на это. Поелику они чтили имя Божіе, пиша его особенными буквами (именно древне-еврейскими), не терпѣли слѣдовательно, чтобы имя Божіе писалось тѣми буквами, какъ и названія вещей (по мнѣнію ихъ прилично и въ этомъ случаѣ не смѣшивать существа Божія съ обыкновенными вещами); то спрашивается, какъ потерпѣли бы они, чтобы неизмѣнное и исключительное Существо произносилось слабымъ голосомъ человѣческимъ? Какъ невозможно одному человѣку вдохнуть въ себя весь воздухъ, такъ однимъ нашимъ разумомъ нельзя совершенно постигнуть Существа Божія, такъ и на языкѣ человѣческомъ нѣтъ такого имени, которое совершенно выражало бы это существо Божіе. Итакъ слова „Сущій“ и „Богъ“ суть единственно-возможныя наименованія Его существа, особенно — „Сущій“ не потому только, что Самъ Богъ въ бесѣдѣ Своей съ Моисеемъ на горѣ Хоривѣ, когда этотъ послѣдній т. е. Моисей спрашивалъ Его объ имени, открылъ ему Свое имя „Который есть“ и повелѣлъ сказать народу: „Тотъ, который есть, послалъ меня къ вамъ“; но и потому, что это имя Божіе, наиболѣе Ему приличное… Въ самомъ дѣлѣ, наименованіе „Сущій“ въ собственномъ и полномъ своемъ значеніи приложимо только къ Богу, а затѣмъ уже ни къ кому другому ни прежде, ни послѣ Него, такъ какъ о Немъ недостаточно сказать только: „Онъ былъ“ или „Онъ будетъ“. Всѣ остальныя наименованія указываютъ частію на всемогущество, частію на святость Его.

Съ приведенными мнѣніями отцевъ и учителей церкви соглашается и блаж. Августинъ, когда говоритъ: Ille enim summe ac primitus est, qui omnino incommutabilis est et qui plenissime dicere potuit „Ego sum, quі sum“ et „Quі est misit me ad vos“, ut caetera quae sunt et nisi ab illo esse поп possint et іn tantum bona sint, in quantum acceperunt ut sint [32] .

Изъ богослововъ, жившихъ въ цвѣтущій періодъ среднихъ вѣковъ, упомянемъ здѣсь Ѳому Аквината и египетскаго еврея Маймонида, на котораго довольно часто ссылается Ѳома. Въ послѣднемъ своемъ письмѣ къ аббату Бернгарду М. Кассино, Ѳома говоритъ [33] : Deus sicut liber est ab omnі motu secundum illud Malachiae (III, 6). Ego Dominus et non mutor: ita omnem temporis successionem excedit nec in eo invenientur praeteritum et futurum, sed praesentialiter omnia futura et praeterita ei adsunt, sicut ipse Moysi famulo sup dicit, Ego sum qui sum.

Abu Musa ibn Maimon (Rabbi Mose ben Maimon), о которомъ евреи такъ выряжаются: „отъ Моисея (законодатела) до Моисея (сына Маймонова) не было никого такого, какъ Моисей“, въ своемъ „Наставникъ заблуждающихся“ сочиненіи, появившемся въ 1185 году [34] , пишетъ: Всѣ наименованія Творца, находящіяся во всемъ Св. Писаніи, суть наименованія, отъ тварныхъ существъ заимствованныя (напр. Adonai, Господь), кромѣ имени Jave, и это-то имя и есть имя Благословеннаго; поэтому самое имя это называется Shem amphorash(исключительное, особенное имя) [35] . Скажу короче, величіе и слава этого имени такъ велики и произносить его слѣдуетъ съ великимъ страхомъ потому, что имъ обозначается существо и бытіе Творца, въ чемъ нѣтъ у Него ничего общаго съ какимъ-либо твореніемъ, какъ написано „Мое имя Мнѣ одному прилично“ [36] .