Чтение онлайн

«Жизнь Пушкина почти так же сказочно разнообразна, как и его творчество», – писал А. М. Горький. Этой горьковской фразой начинает академик Д. Д. Благой рецензию на роман А. Новикова. С похвалой отметив авторские удачи в художественной трактовке «из величайших великого» поэта, Благой подчеркивает: «С большим чувством меры, сдержанно и сильно дан (а это один из главных критериев оценки всего произведения) образ самого Пушкина. Автор не заставляет поэта, – что часто случается, – говорить цитатами из его писем и известных нам высказываний, а находит для него естественный и простой язык, соответствующий обстоятельствам, лишенный раздражающей и ненужной стилизации, манерности».

Ту же мысль высказывает писатель К. Горбунов, прочитавший «Последний год» в рукописи: «…наши читатели получат… обстоятельное, научно обоснованное художественное произведение, посвященное последнему году жизни А. С. Пушкина… совершенно свободное как от канонической трактовки образа величайшего поэта России, так и от нигилистических выпадов в его адрес. Алексей Новиков выполнил дело большого патриотического значения».

В романе «Впереди идущие» (1965) развивается тема, ранее начатая в книге «О душах живых и мертвых». Писатель вновь обращается к литературно-общественной жизни сороковых годов прошлого века. Органически сливаются эти романы в дилогию не только хронологической последовательностью событий, но и дальнейшим развитием судеб героев первой книги, общностью идеи, сюжетных линий, единым композиционным приемом. Итак, тот же круг проблем, тот же круг «проклятых» вопросов. И первый из них: как не потерять духовных ценностей душам живым в мире тьмы, где произвол мертвых душ губит и душит все честно мыслящее? Это вопрос из вопросов, и писатель отвечает на него взволнованно, по-хорошему пристрастно.

Разные люди, разные судьбы, разное понимание исторического процесса; еще непрерывна учеба и поиск, но какая горячая и плодотворная учеба, какие находки и прозрения!

Самый замечательный впереди идущий – Виссарион Белинский. Благороден и высоко поучителен путь этого неистового человека.

«Белинский чист, как кристалл, – характеризовал этот образ рецензент романа писатель К. Горбунов. – Редко удается природе создавать столь нравственную натуру».

В условиях гнета и произвола помещичьей России литературная деятельность была единственным путем общения с народом, с думающим, ищущим читателем, с молодежью. Люди с сердцами чистыми не могли равнодушно видеть беды народные, рабство, крепостничество, не могли не думать о путях революционного развития России и о тех катаклизмах, которые уже потрясали Европу.

Некрасов и Щедрин, Герцен и Огарев, принявшие идеалы революции, убеждены, что никаким либеральным врачеванием не излечить непримиримых противоречий русского общества. Единственный путь – путь революции, коренного переустройства жизни на новых общественных началах.

Правящая клика зорко следит за инакомыслящими: не случайно трижды беспокоят жандармы умирающего от чахотки Белинского.

Трагична и горестна судьба Гоголя, когда он, подпав под влияние мракобесов-мистиков, проповедует примирение с действительностью, отрекается от лучших страниц своего творчества, сжигает наброски второй части «Мертвых душ».

Белинский, горячо любивший Гоголя и убежденно пропагандировавший его произведения, не принял самоотречения писателя; критик утверждал, что Гоголь уже не властен над своими произведениями – они давно стали достоянием народа.

Интересна и значительна в романе «Впереди идущие» перекличка могучих умов – Белинского и Герцена – по вопросам искусства, философии – о необходимости идти вперед, к революции.

В пророческом видении революционного будущего Виссарион Белинский предрек идейным врагам:

– Вам ложь, нам – истина!

В этом пророчестве Белинского и заключен художественный и гражданский пафос романа Новикова.

Острый аналитический ум и горячее сердце водили его пером: каждая строка романа полна светлой гордости, когда он рисует победное становление родной литературы, ее стремительный выход на мировую арену.

Доктор филологических наук С. М. Петров, проанализировав роман «Впереди идущие» («Октябрь», 1965), особо отмечает большой труд автора, «вложившего в свое творение знания и душу, любовь и талант».

Далеко не случайно обращение А. Н. Новикова в последний этап его творчества к шестидесятым годам, когда бурные идеологические схватки подняли на гребень умственного движения России вождей революционной демократии – Чернышевского и Добролюбова. К сожалению, окончанию романа помешали болезнь и смерть писателя.

К работе над своими произведениями А. Н. Новиков относился взыскательно. Придирчиво и добросовестно изучал огромное количество документального и фактологического материала.

Писатель не брал на веру ни одной канонической версии, не был «рабом факта»: он все оценивал заново, увязывая с исторической правдой, с логикой мышления, с характером героя.

Волновали писателя, отнимали у него долгие часы раздумий драматургия произведения, его композиция. Он многократно переписывал, шлифовав сделанное, искал свои приемы художественной выразительности. В этом плане для Новикова характерен своеобразный метод обрисовки героев. В письме к читателю А. Н. Новиков объясняет этот метод:

«От Вас мне впервые пришлось услышать замечание о том, что мои герои не имеют описания своей внешности. Представьте, никому это не бросилось в глаза. А между тем, в этой манере кроется и раскрывается определенный замысел автора. Мне всегда казалось, что самые подробные описания носов, подбородков, цвета волос и т. д. ничего не дают читателю. По крайней мере, я сам никогда не видел ни одного персонажа в этих описаниях. Мой замысел заключается в том, чтобы дать образ через интонацию. Разумею при этом не только речевой словарь, более или менее характерный для данного персонажа, но именно интонацию, т. е. какое-то своеобразное музыкальное звучание речи. Много бился я порой, переставляя слова, заменяя одно другим, чтобы добиться нужного эффекта».

При обрисовке пейзажа, его настроения писатель тоже прибегает к слуховому образу – к музыкальной интонации с ее компонентами – мелодикой, ритмом, темпом.

В работе над языком романов автор создал своеобразный, ему присущий сплав языка современного, ясного, доступного читателям с элементами языковых особенностей изображаемой эпохи и тем счастливо избежал стилизации, реставраторства.

Скончался А. Н. Новиков 26 ноября 1971 года.

Советские читатели по достоинству оценили талант и литературный подвиг А. Н. Новикова – создателя цикла исторических романов, отдавшего десятки лет жизни беззаветному служению родной советской литературе. Они сохранят светлую память о писателе – удивительно скромном, добром, редкостно трудолюбивом и одаренном человеке.

В. Солнцева.

Утром, как всегда, Андрей Александрович Краевский принимал посетителей и журналистов. В эти часы к редактору «Отечественных записок» ездили без приглашения.

Хозяин встречал гостей в обширном кабинете, сплошь заставленном книжными шкафами затейливого устройства. Огромный письменный стол в свою очередь свидетельствовал о самобытных вкусах хозяина: на столе громоздились полки и полочки, а искусная резьба ловко прикрывала множество потайных отделений. Корректуры и рукописи были разложены в образцовом порядке. Обилие рукописей наглядно говорило посетителю о том, что такой могучий поток поэзии и прозы мог хлынуть только в лучший из столичных журналов.

Андрей Александрович носил черный, чуть не до пят, сюртук вполне солидного, но тоже несколько экстраординарного покроя. Голова его была покрыта черной шелковой шапочкой, приличной более ученому мужу, чем журналисту.

В костюме редактора «Отечественных записок», как и во всей обстановке кабинета, чувствовалась полная независимость от общепринятых образцов, однако в этом не было ни малейшего намека на легкомыслие.

Злые языки утверждали, что покрой сюртука, шелковую шапочку и даже фасоны мебели Андрей Александрович заимствовал от князя Одоевского. Но Владимир Федорович Одоевский, известный своей ученостью, литературными и музыкальными талантами, а также неуемной страстью к изобретательству, оставался всего лишь вкладчиком «Отечественных записок», хотя бы и весьма почтенным. Андрей же Александрович, едва достигнув тридцати лет, уже метил в литературные генералы. Правда, был он еще не по-генеральски сухопар, зато в голосе его прорывались внушительные, почти басовые ноты, а на висках уже обозначилась серебристая проседь.