Чтение онлайн

это существует лишь в обычной жизни, предназначено для людей, взято из представлений об общепринятом управлении и никоим образом не имеет отношения к совершенному превосходству богов и их чина в качестве обособленных причин.

6. Что же касается важнейшей деятельности по принесению жертв и того, почему она дает такие результаты, что без них не происходят ни прекращение мора, голода или неурожая, ни прошения о дождях, ни даже более важные, чем эти, действия, а именно все те, которые способствуют очищению души, ее совершенствованию или избавлению от становления, так вот этого-то вовсе и не проясняют подобные представления о жертвоприношениях. Таким образом, их невозможно было бы, по справедливости, одобрить, поскольку они неправильно оценивают причину совершающихся при жертвоприношениях действий,- напротив, если все действительно обстоит так, как утверждается, то, пожалуй, можно было бы представить их себе лишь в качестве причин последующих и вторичным образом связанных с первыми и важнейшими 119.

7. Стало быть, рассуждение требует объяснения того, каким образом жертвоприношения обладают способностью совершать некоторые действия и находиться в соприкосновении с богами-предшествующими причинами происходящего. Если мы говорим, что в едином всеобщем живом существе, повсюду обладающем одной и той же единой жизнью, общность сходных сил, разделенность противоположных или некая предрасположенность действующего к претерпевающему вместе приводят в движение сходное и близкое и тем самым в соответствии с единым сопереживанием распространяются даже среди того, что далее всего расположено, так, словно оно находится ближе

всего, то таким образом высказывается некое истинное предположение, по необходимости имеющее отношение к жертвоприношениям, однако истинный-то метод жертвоприношений, конечно, не проясняется. Ведь сущность богов не заключается в природе, природных необходимостях и в том, чтобы пробуждаться вместе с природными претерпеваниями или вместе с пронизывающими всю природу силами,- напротив, она сама по себе определена вне их, не имея с ними ничего общего ни в сущности, ни в возможности, ни в каком бы то ни было ином отношении.

8. Те же самые недоразумения возникают также, если некоторые из нас выставляют в качестве причины подобного действия числа так, словно применяют к крокодилу число шестьдесят как родственное Солнцу 120, или природные смыслы, такие как силы и действия животных, например собаки, собакоголовой обезьяны и землеройки, имеющие общность в отношении Луны, или материальные образы (как они наблюдаются у священных животных применительно к цвету их кожи и ко всяческим телесным формам), или что-то иное, связанное с телами животных или с остальными каким бы то ни было образом приносимыми в жертву предметами, или же считают причинами действия в жертвоприношениях мелодию (как в отношении сердца петуха) или что-то другое, наблюдающееся в природе121. Ведь и в этом не проявляется никакой сверхъестественной божественной причины и причина приходит в действие вместе с жертвоприношениями не в качестве таковой, а в качестве природной, находящейся во власти материи и объемлемой телами, и она естественным образом пробуждается и прекращает свое действие одновременно с ними, как это и существует в природе. Следовательно, если нечто подобное присутствует в жертвоприношениях

в качестве сопутствующей причины, имеющей тот же смысл, что и то, чему она небеспричастна, то в таком случае оно должно приходить в соприкосновение с предшествующими причинами.

9. Итак, лучше выставлять в качестве причины дружбу, родство и связь творящих с творимым и рождающих с рождаемым. Стало быть, всякий раз, когда при наличии этого общего начала мы возьмем некое животное или нечто произрастающее на земле и в несмешанности и чистоте сохраняющее воление творца, тогда при его посредстве мы как подобает приводим в действие в чистоте обращенную к нему демиургическую причину. Поскольку этих причин множество и они отчасти находятся в непосредственном соприкосновении, каковы демонические причины, а отчасти каким-то образом располагаются выше последних, каковы божественные причины, но предводительствует еще более важная, чем даже эти, единая причина, то все эти причины приводятся в действие совершенным жертвоприношением. Каждая причина при этом действует в соответствии с тем положением, которое она занимает. Если же какая-то причина окажется несовершенной, то она достигнет некоего предела, дальше которого она продвинуться не в состоянии.

Именно поэтому многие полагают, что жертвы приносятся благим демонам, многие -что высшим силам богов, многие- что космическим или земным силам демонов или богов, и при этом отчасти правильно излагают то, что относится к ним, но не знают всего об этой самой силе, как и всех тех благ, которые простираются во всем божественном.

10. Мы принимаем все: и природные причины, одновременно начинающие действовать, словно в едином живом

существе, в результате склонности, сопереживания или взаимного отвращения,- как некоторым образом подчиненные, сопутствующие и прислуживающие причины совершения жертвоприношений; и те, что связаны с демонами и с земными или с космическими божественными силами,- как первичные, но приближающиеся к нашему положению. Однако мы утверждаем, что наисовершеннейшие и самые важные причины созидания в жертвоприношениях имеют отношение к наисовершеннейшим демиургическим силам. Поскольку они объемлют в себе все когда-либо существовавшие причины, мы говорим, что вместе с ними одновременно и разом приходят в движение и все когда-либо существовавшие демиургические причины 122, а благодаря всем им возникает общая польза для всего становления. Эти причины при помощи своего независтливого желания предоставляют блага городам и народам, разнообразным племенам, более или менее крупным областям, а иногда домам или даже отдельному человеку. При этом благодетельствующие выполняют распределение благ не на основании страсти, а при помощи бесстрастного ума в согласии с близостью и родством принимают решение, каким образом следует их предоставлять, и дружба, связующая все, создает это единение при посредстве некоей неизреченной общности.

Ведь это значительно правильнее и более соответствует сущности и силе богов, нежели то, что ты предполагаешь, а именно что боги более всего привлекаются при жертвоприношениях испарениями от живых существ. Ведь если демонов, может быть, и окружает некое тело, которое, как полагают некоторые, получает свое пропитание от жертвоприношений, то и оно невозмутимо и бесстрастно, блистательно и ни в чем не испытывает недостатка, так что не

происходит никакого истечения из него и оно само не нуждается ни в каком внешнем притоке. Следовательно, даже если бы кто-нибудь придерживался подобного мнения, то, в то время как космос и воздух в нем содержат исходящее от земных предметов неисчерпаемое испарение и подобный поток распространен на равных основаниях повсюду, какая могла бы быть дополнительная польза от жертвоприношений для демонов? Впрочем, в равной мере неверно и то, что приходящее взамен истекающего из них соразмерно насыщает их, чтобы ни избыток не возобладал, ни недостаток не возник, но существовали всецелое равенство и одинаковая однородность демонических тел.

Ведь, конечно, не может быть, чтобы демиург предложил всем живым существам на суше и в море обильное и готовое пропитание, а для тех, кто превыше нас, предусмотрел бы его недостаток. Невозможно и то, что он предоставил бы остальным живым существам ежедневно доставляемое собственными силами изобилие съестных припасов, а демонам определил бы пропитание случайное и исходящее от нас, людей. Похоже, если бы мы из-за своей праздности или под каким-то другим предлогом пренебрегли подобным подношением, то тела демонов оказались бы нуждающимися и были бы причастны несоразмерности и беспорядку.

Стало быть, разве утверждающие это не нарушают весь существующий порядок, чтобы причислить нас к более прекрасному чину и представить более могучими? Ведь если они делают нас кормильцами и восполнителями для демонов, то мы оказываемся более значимыми, чем демоны. Ибо каждый предмет получает пищу и пропитание от того, от чего он произошел. Это можно было бы, пожалуй, наблюдать даже в видимом становлении. Можно созерцать это и в космическом; ведь земное питается от небесного.

В особенности же это оказывается ясным применительно к невидимым причинам. Ибо душа приводится к совершенству умом, природа -душой и остальное точно так же получает пропитание от своих причин. Если же нам невозможно быть первопричинами демонов, то точно так же мы не будем и причинами их питания.

11. Я лично полагаю, что нынешний вопрос ошибочен и в другом. Ведь он не учитывает, что принесение жертв при посредстве огня является скорее расточающим и разрушающим материю, уподобляющим ее себе, но само не уподобляющимся материи, восходящим к божественному, небесному и нематериальному огню, но не пребывающим в отягощении внизу, подле материи и становления. Ведь если бы некое привлекающее при посредстве восходящих от материи испарений вкушение было приятным свойством материи, то материи надлежало бы пребывать нетронутой, ибо таким образом более сильное исходящее от нее истечение воздействовало бы на воспринимающих его. На самом же деле она вся сгорает, уничтожается и превращается в чистоту и тонкость огня. Само по себе это является очевидным признаком противоположного тому, что ты говоришь. Ведь лучшие роды, которым приятно истребление материи в огне, бесстрастны и нас делают бесстрастными. Те наши части, которые уподобляются богам сходно с тем, как и огонь делает все прочное и устойчивое подобным светящимся тонким телам, возводят нас при посредстве жертв и жертвенного огня к божественному огню богов точно так же, как и огненное восхождение, обращающееся к огню и возвышающее неизменное и устойчивое до божественного и небесного 123.

12. Ведь, говоря попросту, вовсе не благодаря материи, и не благодаря стихиям, и не благодаря какому-то другому

известному нам телу существует прислуживающая демонам, имеющая облик тела колесница 124. Итак, какое восполнение могло бы возникнуть благодаря одной сущности для другой? Или же какое вкушение от чуждого может присоединиться к чуждому? Конечно, никакое -напротив, значительно вероятнее, что подобно тому как боги громовым огнем рассекают материю, отделяют от нее то, что по сущности нематериально, но подчинено ей и сковано ею, и делают бесстрастным подверженное страстям, точно так же и наш огонь, подражая божественному огню, в своем действии разрушает все материальное в жертвах и очищает предаваемое огню и освобождает от материальных оков, делает восприимчивым к божественной общности благодаря чистоте природы и тем же самым способом освобождает и нас от оков становления, уподобляет богам, делает склонными к дружбе с ними и превращает нашу материальную природу в нематериальную.