Чтение онлайн

Но едва я вошла в аудиторию, как меня словно громом поразило. За столом препода сидел Эндрю Блеквел. Я поздоровалась и хотела сесть на заднюю парту, когда он дернул меня за руку и отвел в сторону.

– Курсант Савицкая! Так больше продолжаться не может. Я дал вам телефон, только для того чтобы вы позвонили… А вы! В-в-ваши родственники меня совсем измучили. Позвоните и скажите, чтобы они больше не присылали фотографии вашего нижнего белья с вопросом «Это подойдет?!» – буквально прорычал он. Куратор хотел еще что-то добавить, но изумленные лица парней его остановили.

Я растерялась. Во-первых: мама отожгла так отожгла, а во-вторых: какого хрена он так разорался? Что теперь обо мне подумают... Оборотни точно все слышали. Еле удержалась от порыва схватиться за голову.

– Простите. Но вы же понимаете, мама... Волнуется, – я выхватила у рассерженного препода телефон и отошла в сторону. Только собралась набрать номер, как он зазвонил, и я по инерции нажала принять.

Внезапно высветилась голограмма девицы в одном нижнем белье, томно приспускающая бретельку:

– Эндрю, я соскучилась... – сексуально протянула она, рассчитывая, что на нее сейчас смотрит только ее любовник.

Но вся фишка была в том, что я все еще была в аудитории и девушку увидели все...

– А-а-а-а, – закричала взбешенная девица и вместо того чтобы отрубить связь, начала искать чем прикрыться, сверкая своими голенькими ягодицами.

Лично я итак была в ступоре, а это вообще выбило из колеи. Поэтому просто стояла и не знала что сказать. Первым среагировал Эндрю.

– Да положите уже трубку, наконец, – взмолился оборотень. Его лицо было таким несчастным, что мне его даже жалко стало, на секунду.

Слава богу, это чувство долго не продлилось. Все же он скотина, чего так жаловаться, у меня красивое белье, мог бы получать эстетическое удовольствие. Я разорвала соединение и вышла в коридор, чтобы посмотреть фотографии, присланные моей мамой.

И, кажется, моя мама действительно переволновалась. Она скинула фотографии моих самых лучших и эротичных комплектов! Глупо, она могла бы и без меня выбрать нужные. А на некоторых фотках я была в бикини на пляже....

Быстро удалила все компрометирующие фото и набрала номер мамы, без визуальной связи.

– Мама, ты что творишь? – еле сдерживая себя, спросила я. Тут мне и так не рады, а после инцидента с телефоном, куратор меня просто со свету сживет.

– Дочка, – сонно пролепетала ма. – Я уже почти все собрала! – начала оправдываться она. – Положила несколько красивых и пару спортивных комплектов белья, кроссовки и спортивный костюм. Я подумала, что тебе это пригодится. Средства гигиены и контрацепции, естественно, пару платьев, туфель и сумочек к ним, вдруг пригодится. Я слышала, у вас там кафе есть...

– Я?! – удивилась мама. – Да ты что, дочка, я вчера, как ты позвонила, сразу начала сумку собирать. Пришлось ехать в магазин за канцелярией и на твою старую квартиру... – мама на секунду задумалась, а потом выдала: – Костик?!!! Ну, я ему устрою. Я же вчера ему телефон отдавала, присмотреть... Ах, пакостник!

– А что, ее парню не понравилось... я же от души! Я еще ему пару фоток Лакшми в купальнике выслал, пусть оценит, какая красавица у него в ученицах. И вообще, что он такой жмот! Мог бы и подарить телефон... – на заднем фоне оправдывался брат, и пыхтел, явно бегая от мамы.

Потом ма устала, села на стул, насколько я поняла по слышавшимся шорохам, и продолжила разговор:

– Доченька, ты уж прости этого оболтуса. Сейчас папа приедет, привезет твой компьютер и телефон, мы сразу же посылку отправим, через день придет. Как ты там, малышка моя? – всхлипнула она, готовясь разрыдаться.

– Мамуль, только не плачь, со мной все хорошо! Я люблю вас. А перед куратором я сама извинюсь. Все, мне пора. Позвоню уже со своего телефона!

– Люблю тебя, солнышко...

Я разорвала соединение и утерла слезинку, невольно выкатившуюся из глаз. Никогда в жизни я еще так не скучала по родителям. Раньше я могла пропадать с друзьями и лишь изредка звонить... А сейчас мне так не хватало моей мамы, папы и даже моего проказливого братика... Так хотелось прижаться к родителям, как в детстве, ведь после их объятий становилось легче...

Я сделала пару глубоких вздохов и вернулась в аудиторию, где на меня тут же уставились все присутствующие.

– Если вы, наконец, решили ваши проблемы, курсант, верните мой телефон и сядьте. Пора начинать лекцию! – снова вспылил Блеквел.

Я вернула ему телефон и пошла на свое место. Откровенно скажу, еще никогда не чувствовала себя хуже. Словно десерт на огромном блюде. Одни студенты восторженно облизывались и принюхивались, другие брезгливо морщились, но, тем не менее, все они следили за каждым моим действием... Весь курс!

Становилось страшно дышать, даже нудная лекция о важности улучшения обтекаемости и чего-то там еще, не помогала мне отвлечься... Да и вообще, вся эта математика не мое. Я едва досидела до конца пары и хотела убежать, как парни кольцом обступили меня.

– Малышка, а ты вкусно пахнешь. Пойдем, прогуляемся? – совершенно откровенно предлагали одни. Другие звали в кафе или посмотреть на закат, сходить на пляж, проверить матрац в спальне... У кого на сколько фантазии хватило.

И лишь того задиры с компанией не было со мной рядом. Он сидел на своем месте и не мигая смотрел на меня своими темными глазищами.

Я вежливо отклоняла все предложения и упорно ничего не рассказывала о себе, пока...

Пока не началась вторая пара лекции. Куратор решил меня представить по всем правилам. Ему стоило лишь назвать мое имя и несколько фактов из моей жизни, как милые мальчики сложили два и два и дружно зарычали в мою сторону. Хотя, конечно, не совсем дружно, среди них были те, кто продолжал пускать слюнки, но их стало гораздо меньше.

Однако в этом были свои плюсы, теперь мне никто не предлагал прогуляться вечером в кафе, а потом опробовать новый матрац. Я решила не унывать и отправилась на обед, где меня ждала жизнерадостная Селл.

Однако до столовой я дойти не успела, отвергнутые и злые мальчики окружили меня.

Рот заткнули, прежде чем я успела позвать на помощь, тут даже мои коготочки не помогли. Парни оказались шустрее и быстро завели руки за спину, сжав до боли. Через минуту я уже была прижата к стене пустующей аудитории, двумя большими «песиками».