Чтение онлайн

Дивные были у греков традиции, на заре их истории, да... Должны ли мы их возродить у себя, только потому, что они были у греков?

Чтобы не быть понятым неправильно. Я не сравниваю гомосексуализм с жертвоприношениями и ритуальными убийствами. Моя цель в другом - показать, что древние греки (да и любой другой народ) - это продукт своего времени, своих обстоятельств и своих традиций. Поэтому кричать "а вот у древних греков было" - абсолютно бессмысленно. Свои - российские общественные дела мы должны решать на основе нашего времени и наших обстоятельств. И все исторические примеры из других стран и регионов, служат только для расширения кругозора. Чужой опыт - пища для размышления. А слепо тащить на свою почву опыт чужого народа - занятие которое всегда плохо оканчивается.

Однако, продолжим по грекам. В большинстве регионов, смотрели сквозь пальцы, если взрослый мужчина окучивал мальчика и за это оказывал ему спонсорскую поддержку. (Правда, если судить по платоновскому "Пиру", то многие были не против мальчишеского гомосексуализма вообще, но очень не хотели чтобы это коснулось именно его сына в частности). Однако, как только мальчик достигал совершеннолетия, пассивная роль становилась неприличной, и осуждалась обществом. (Крайне странная позиция, с точки зрения нынешнего развития психологии, когда мальчику сперва давали попробовать и пристраститься, а после достижения совершеннолетия говорили, ай-ай, ну как тебе не стыдно). Вообще же, отношение к гомосексуализму колебалось от воспевания возвышенности такой связи, и открытых публичных домов, до общественного порицания. Такая полярность реакций объясняется полисной культурой, где каждый крупный город мог иметь свои традиции.

Отдельного упоминания заслуживают древнегреческие боевые гомосеки. Чаще всего в этом контексте упоминаются знаменитые спартанцы, и "лепос лохос" - священный отряд из Фив. У ряда древнегреческих историков упоминается мысль, что ежели поставить в рядом в строю гомосеков, то любимый никогда не бросит любимого, и это даст подразделению железную стойкость в бою. Возможно, в этом утверждении есть рациональное зерно. Хотя, с другой стороны, не менее вероятен вариант, что отряд боевых гомосеков разбежится так же, как и обычный - просто разбегаться из боя будут пары, а не одиночки.

В любом случае, Спартанские воины действительно много лет демонстрировали выдающуюся дисциплину и стойкость. А фиванский священный отряд считался непобедимым, до тех пор, пока не полег в полном составе в 338 до н. э. в битве при Херонее. Полег, но не отступил.

Однако вопрос, практиковали-ли спартанцы и фиванский отряд гомосексуальные отношения, - до сих пор остается открытым. Свидетельства древнегреческих авторов тут ничего не проясняют, так как уже в то время существовала добрая традиция передачи сплетен и почернения политических противников. Например, про спартанцев кроме рассказов про голубообразность так же рассказывали, что спартанских мужчин заставляют приходить на свидание к собственным женам после долгого воздержания, причем ночью и через окно. Считалось, что это повышает страстность, и способствует рождению здоровых детей. Эти свидетельства выглядят взаимоисключающими в том смысле, что для того чтобы мужик лез к жене через окно, он должен пыхтеть от накопленного желания, пуская пар из ноздрей, как конек-горбунок. Однако, если бы спартанцам практиковался открытый гомосексуализм, когда все желания спокойно удовлетворяются с помощью мускулистого соседа - откуда бы взяться пару?

То же самое и с Фиванским отрядом. Говорили, что фиванцы приносили присягу над расположенной в Фивах могилой Иолая. (Иолай был персонажем древнегреческих мифов, - другом и возницей самого Геракла. И некоторые считали, что героев связывали больше чем дружеские отношения). Пусть так, - однако, священный отряд был замкнутым воинским сообществом, и основные свои обряды проводил в виде мистерий, куда непосвящённые не допускались. Поэтому, гудели ли отважные фиванцы друг-друга в гудок, или нет, - знали только они сами, и более никто. Именно поэтому, Плутарх и написал: "некоторые утверждают, что (фиванский) отряд был составлен из любовников и возлюбленных". А фраза "некоторые утверждают", была стандартным греческим оборотом, который использовался, когда автор не был уверен в достоверности приводимых сведений.

Если же говорить в целом, эллинистический мир пришел к более-менее терпимому отношению к гомосексуализму. Ситуация начала жестко меняться с распространением христианства. Хотя, интересно, что на ранних этапах формирования христианства, гайки наоборот, полностью развинтились. Дело в том, что на раннем этапе, когда христианский канон еще не был кодифицирован административным ресурсом Римской Империи, - существовало множество христианских общин со своими взглядами на личность Иисуса Христа, и... на сексуальные отношения.

Некоторые христианские общины весьма буквально поняли речения Иисуса о том, что все мы братья и сестры. Эти общины обобществили не только все имущество, но и мужчин, женщин. (Дети тоже естественно получались общие, потому как пойди пойми - от кого он там появился). Трах-тарарах в этих общинах стоял такой, что даже до нашего времени дошли возмущённые письма "отцов церкви", которые стояли на более умеренных сексуальных позициях. Но, пока досточтимые отцы пунцовели ушами, сами члены этих общин не видели в своем поведении ничего дурного. Отчего бы сестре не сделать своему брату во Христе приятное? А и брату для брата то же?

Все эти фривольности просуществовали не слишком долго. Как только Римская Империя решила продвинуть христианство как государственную религию, гайки закрутили, и сластолюбивые общины прекратили свое существование. Неприязненное отношение к сексуальным свободам вообще, и к мужеложству в частности, христианство унаследовало из иудейской традиции, которая была зафиксировано еще в Танахе, и вошла в Ветхий Завет. ("Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость". книга Левит (18:22)).

Христианство завинтило гайки до такой степени, что даже говорить о гомосексуализме было греховно, - "Ибо мысль о грехе есть путь ко греху". Однако, говорить о гомосексуализме было нельзя всем, кроме... самих священников. К 13-14му веку католическая церковь довела до совершенства процедуру активной исповеди. В то время священник, пользуя прихожанина, должен был не просто благодушно выслушивать, о чем грешник сам решился рассказать... Нет, священник должен был, на манер уголовного следователя, - произвести настоящее дознание, с тем чтоб обнажить всю глубину падения своего духовного чада! В помощь священнику в этом нелегком, но богоугодном деле, были созданы длиннющие списки подробных вопросов, которые следовало задавать пришедшему на исповедь. Для каждого сословия, будь то пастух, рыцарь, купец и пр, существовал свой список вопросов, которые перекрывали все сферы профессиональной деятельности, в которой мог нагрешить прихожанин. Некоторые категории вопросов, впрочем, были одинаковы для всех сословий, и разделялись только по полу. К таким категориям, относились и вопросы про интим.

Когда читаешь интимные вопросы, которые средневековые священники были обязаны задавать своим прихожанам испытываешь некий... Но, впрочем, я лучше приведу несколько таких вопросов. Итак, представьте, вы на исповеди, а рядом сидит святой отец, который бомбардирует вас этакими перлами:

– Вы прелюбодействовали со своей мачехой, матерью, невесткой, невестой вашего сына?..

– Делали-ли вы инструмент в форме пениса? Привязывали-ли вы этот инструмент к своим половым органам, и прелюбодействовали-ли с его помощью с другой женщиной?..

– Совокуплялись ли вы с животным любым возможным способом?..

Ну и так далее. Перебираются все родственники, телесные "впуклости и выпуклости", позы, искусственные вспомогательные инструменты, гомоэротизм, содомия, зоофелия, педофилия, и прочее, прочее, прочее.

Читая подобные перлы замечаешь сразу несколько вещей.

Во-первых, есть в этих бесконечных вопросах есть что-то нездоровое. Сдается мне, что столь подробные перечисления поз и техник изрядно мучали бедолагу священника, который и так был измучен обетом воздержания, и - если он был слаб духом, - склоняли его мысли к тому самому, что он обязан был обличать. Хорошо если он за своей занавеской не начинал пыхтеть в кулачок прямо в процессе исповеди. Пышнотелая же прихожанка, выходя после таких вопросов, сдается, частенько думала "хм, а вот так как спросил священник, мне и в голову не приходило, - надо бы попробовать". Сколько людей склонились к гомосексуализму с тем же самым священникам во время таких "опросов", - только Бог и знает.