Чтение онлайн

И когда возникла возможность уравновесить зависимость от Ирана и Турции российской военной силой, Грузия, точнее, кахетинский царь Ираклий обратился за покровительством к Екатерине II. Знаменитый Георгиевский трактат, предполагавший довольно либеральный протекторат и сохранение грузинской царской династии у власти, был подписан в 1783 году, но только через восемнадцать лет в Грузию всерьез пришли русские. За эти годы Грузию успели разорить иранцы, сыновья Ираклия рассорились и разодрались, Екатерина Великая умерла. Павел I не увидел резонов для предоставления Грузии такой широкой автономии; его преемник, Александр I, оказался с ним солидарен и в сентябре 1801 года подписал манифест об упразднении Картли-Кахетинского царства и включении его в состав Российской империи. Вслед за Картли-Кахетией в российское подданство были приняты Имеретия, Гурия, Сванетия, Мингрелия и Абхазия.

Грузины, начиная с конца XIX века, относятся к этому как к аннексии, категорически отрицая тот факт, что только в составе Российской империи Грузия вновь стала единой, хотя, конечно, и не в тех масштабах, как при царице Тамар.

Под пятой русского царя Грузия существовала более чем сносно. Но только не с точки зрения самих грузин. Например, до начала 1830-х годов не облагались пошлиной транзитные товары, перевозимые из Турции и Ирана в Россию. Русским это казалось льготой, грузинам нормой. Когда пошлины в 1832 году все-таки ввели - в Грузии начались бунты, а представители царской семьи и высшего дворянства составили заговор.

Хотя первые годы русская администрация старалась не нарушать сложившийся в грузинских землях миропорядок, но таково было впечатление именно самой администрации. Например, поначалу страдали больше всего государственные крестьяне, но не за счет повышения налога, а за счет изменения системы его сбора. Прежде царские сборщики налогов сдавали деньги и натуральные продукты в царскую же казну, теперь они передавали их российским властям. Кажется, изменение минимально, но оно затрагивало одну из основополагающих особенностей не только грузинского национального, но и вообще восточного мировоззрения.

Естественный принцип восточного и грузинского, в частности, феодализма заключался и заключается до сих пор в системе "кормлений", когда жалованье как таковое практически отсутствует, зато чиновничеству высочайшим именем даровано право кормиться за счет исполняемой должности. Даже больше того. И чиновничество, и не служащие дворяне имели возможность кормиться еще и за счет дополнительных, так сказать, внеплановых разовых разрешений от имени царя или иного крупного феодала на взимание "дани". Эти разрешения именовались в Грузии "баратами", как правило, были устными и напоминали скорее официально дозволенный грабеж - по свидетельству командира егерского полка генерала Лазарева, прибывшего в Грузию в 1799 году, любой мало-мальски влиятельный (т.е. родовитый) чиновник или дворянин мог взять "по барату" сколько угодно добра и у кого угодно. Разумеется, в системе баратов была своя сложная логика, основанная на родственных и наследственно-должностных традициях отношений, но русским она виделась полным хозяйственным хаосом и произволом. Между тем, этот хаос был достаточно устойчив и всегда оставлял возможность для личных договоренностей, не вносимых в реестры и податные листы.

Попытка ликвидировать эту "налоговую" модель привела к тому, что она мимикрировала и ушла в тень. Но ни в коем случае не исчезла. Именно поэтому структурно более внятные, сравнительно простые и щадящие российские налоги стали для грузинского крестьянства не облегчением, а дополнительным бременем.

Заметим, что постепенно присланное российское чиновничество проникалось местным колоритом и конец XIX века, не говоря уже о XX, являет собой тихое торжество казалось бы теневых, но по сути - традиционных налоговых отношений в Грузии.

Было еще несколько важных поводов для недовольства элиты Грузии. Во-первых, упразднение автокефалии грузинской церкви. Духовенство, разумеется, также принадлежало к дворянским родам, а значит, было включено в систему "кормлений". Церковных крестьян переписали в государственных, духовенство приняли на службу - ведь российская церковь была тогда государственным институтом и подчинялась Святейшему Синоду. Следственно, жалование шло через государственное казначейство.

Во-вторых, российские власти упразднили тонкие различения между грузинскими княжескими (тавадами) и дворянскими (азнаурами) родами, которые издревле находились в вассальной зависимости от князей, объединив всех в одно синтетическое дворянство. Это, конечно, не затрагивало имущественных прав, но оригинальная местная иерархия была Россией дезавуирована.

И наконец, последнее обстоятельство. Российское правительство, еще даже не завершив присоединение всех грузинских, азербайджанских и дагестанских княжеств, начало расселять на грузинских землях русских, армянских и даже немецких переселенцев. Этому были объективные причины: войны с Ираном, Турцией, мятежи грузинских князей против России привели к тому, что многие земли обезлюдели. Кроме того, русская администрация хотела хотя бы частично нарушить многовековую вассально-родовую связь между грузинскими феодалами и крестьянством.

Вплоть до середины 30-х годов XIX века продолжался процесс присоединения грузинских княжеств к России, последней под руку российского императора перешла Сванетия. Этот процесс перемежался маленькими, локальными бунтами и выступлениями, которые заведомо не имели ни шансов на какой-либо успех, ни особенного резонанса - до 1828 года шла война с Персией, потом с Турцией, потом были бесконечные военные экспедиции против аварцев, черкесов, чеченцев и т.п. Слабое грузинское сопротивление попросту опасалось жесткой военной реакции русских. Кроме того, на грузин сильное влияние оказал генерал Ермолов, его огромный авторитет и сама личность легендарного первого наместника Кавказа. Ермолов легко воспринял восточный образ мысли грузин и всячески старался действовать в соответствии с ним - генерал был мягок и либерален всюду, где это только позволяли обстоятельства. Чтобы приручить грузинскую знать, он легко раздавал им чины, зачислял в армию на офицерские должности, брал в свою свиту. Но малейшее неисполнение уже утвержденных Ермоловым норм и порядков каралось немедленно и с наглядной жесткостью. Именно при Ермолове были ликвидированы все внутренние таможенные барьеры в Закавказье, ему принадлежит остроумное решение имущественных и торговых конфликтов - не имея еще собственного судебного аппарата, он ввел за правило назначать посредника в тяжбах по обоюдному согласию сторон.

В 1842 году, желая упорядочить процесс адаптации Кавказа к России и наоборот, Николай I учреждает Комитет по делам Закавказского края и специальное VI отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии для разработки административной реформы на Кавказе. А уже в 1844 году было создано полноценное Кавказское Наместничество, которое возглавил князь Воронцов, позже смененный князем Барятинским. В это двадцатилетие - до окончания в 1864 году кавказской войны - управление Грузией, разделенной на две губернии (Тифлисскую и Кутаискую), по-прежнему было одновременно и весьма либеральным, и суровым, ориентированным на местные нравы. Так, впервые прибыв в свою резиденцию в Тифлисе, вникнув в дела и обнаружив, что за время "переходного периода" в Грузии сильно оживилась традиция грабежей и набегов, наместник велел повесить всех, уличенных в грабежах. Эта мера оказала большой воспитательный эффект, массовые грабежи в Грузии немедленно прекратились. Другой пример: Николай I в середине сороковых годов даже советовался с Воронцовым - не освободить ли, в качестве предварительного эксперимента, закавказское, в особенности грузинское крестьянство от крепостной зависимости, памятуя об удивительном плодородии тамошних земель и желая сильнее расположить население к русским? Князь ответствовал в том духе, что в Грузии это даст обратный результат, потому как местные крестьяне являются потомственными подданными своих владетелей, а освобождение станет бедствием и для тех, и для других.

И Воронцов, и Барятинский старались - каждый, впрочем, в меру своего разумения - сохранять на Кавказе оригинальные общественные и сословные отношения, но с отставкой Барятинского и завершением кавказской войны эти усилия показались российскому правительству излишними. Полномочия и права Наместничества были урезаны, в Грузию и на Кавказ устремилась новая, не адаптированная к местным нравам администрация. Фактическая, хотя урезанная и разделенная с "огрузинившимися и окавказившимися" русскими, автономия завершилась. Началась действительная перестройка системы чиновного управления по российским стандартам. И немедленно, в ответ, началось грузинское "национальное возрождение".

В 1860 году в Тбилиси был основан комитет по восстановлению грузинского церковного пения, через три года самый, наверное, знаменитый грузин конца XIX века Илья Чавчавадзе организовал журнал "Вестник Грузии". Вокруг Чавчавадзе еще в 60-х годах начала собираться прогрессивная грузинская молодежь, получившая российское образование; эта группа назвалась "Теркдалиули", т.е. "испившие воду Терека", побывавшие в России, а в 70-х годах это был уже широкий, разветвленный круг общественных деятелей, просветителей, деятелей культуры и будущих революционеров.