Чтение онлайн

И наконец, Николай Николаевич Блохин. Родился он в городе Лукоянове под Нижним Новгородом в 1912 году. Отец его был земским врачом, а потому выбор будущей профессии для Блохина был вопросом решенным. В 1929 году он поступает на медицинский факультет Нижегородского университета. Первые шаги в хирургии Николай Николаевич сделал в Дивеевской районной больнице, где проработал полгода после окончания университета. Сейчас эта больница носит его имя, там же организован и небольшой музей. Знаменитый Дивеевский женский монастырь расположен неподалеку от больницы. Я рекомендовал бы многочисленным паломникам, едущим в монастырь, посетить и маленькую больничку имени Н.Н. Блохина, чтобы поклониться памяти этого великого человека, внесшего колоссальный вклад в развитие российской онкологии.

Этот беглый обзор показал, на мой взгляд, отсутствие какой-либо закономерности при выборе профессии известными хирургами. Не найдется и двух одинаковых случаев – да их и не должно быть! Хорошо, если дети, вдохновленные примером родителей, следуют по стопам отцов. Прекрасно, когда еще в детстве, как это было у Н.Н. Пирогова, появляется мудрый наставник. Но чаще всего выбор происходит спонтанно или даже курьезно, как это случилось с Н.М. Амосовым. Ведь он стал хирургом только потому, что в аспирантуре не было места физиолога. У меня же получилось наоборот – после института мне предложили поступать в аспирантуру именно на кафедру физиологии. Но я уже был влюблен в хирургию и предпочел уехать простым хирургом в отдаленный район.

Таким образом, зачастую выбор профессии можно объяснить словами нашего известного писателя Григория Горина: «Заканчивая школу, я точно знал, что буду писателем. Поэтому поступил в медицинский институт». Кстати, о влюбленности в хирургию… Как-то на банкете один известный хирург предложил тост, популярный в среде моих коллег, – «за любимую женщину, хирургию». На что академик М.И. Давыдов отреагировал, на мой взгляд, замечательно. Он сказал, что мы слишком самонадеянны, ведь хирургия это девушка, и никто из нас не может сказать, что обладает ею полностью!

Но вернемся к выбору профессии. Что касается корифеев, мне кажется, что все эти люди при их разностороннем развитии и одаренности принесли бы огромную пользу в любой сфере деятельности. А как этот выбор происходит у нас, простых смертных? Я помню студенческий диспут на первом курсе института на тему «Почему я решил стать врачом». Все выступающие, особенно девушки, говорили, что чуть ли не с ясельного возраста мечтали о профессии врача, что все их игры были связаны с лечением кукол и прочее. Я сидел молча, меня удручало, что сказать мне особенно и нечего.

Но тут на трибуну вышел наш замечательный педагог, заведующий кафедрой анатомии профессор Лавров. Казалось бы, что интересного можно рассказать о таком сухом и нудном предмете, как анатомия человека? Но он был так искренне увлечен наукой, влюблен в нее, так интересно рассказывал, что послушать его лекции приходили студенты из других вузов. И вот, стоя на кафедре, Лавров поведал нам свою историю о том, как он стал врачом. Он работал простым разнорабочим на каком-то заводе. Уйти в отпуск летом было маловероятно, а ему так хотелось к морю! Тогда он написал заявление, что едет в Одессу поступать в институт. Медицинский выбрал просто так, ни к каким экзаменам, естественно, не готовился и получил, конечно, заслуженные двойки. Да и как могло быть иначе, если все свободное время абитуриент проводил на пляже? Хорошо отдохнув, он пришел забрать документы и, к своему удивлению, узнал о зачислении в студенты. Оказывается, в те годы в медицинский институт поступали практически одни только девушки, и было отдано негласное распоряжение принимать юношей с любыми оценками. Так Лавров стал студентом-медиком, уже на первом курсе влюбился в анатомию и никогда ей больше не изменял.

Этот рассказ меня сильно обрадовал, ведь и мое поступление в мединститут было делом случая. Среднюю школу я закончил в маленьком городке Троицке на Урале. Родители мои были учителями, но я не хотел становиться учителем, а каких-то определенных предпочтений у меня не было. В единственный институт нашего городка – ветеринарный, я также поступать не хотел. Я вообще тогда не очень задумывался над тем, кем хочу стать, чем заниматься.

Вспоминаю один эпизод из детства, который, наверное, мог бы и привести к увлечению медициной. Мой младший брат, Валера, рос настоящим шпаненком, лез везде, куда надо и не надо! Когда ему было семь, а мне двенадцать лет, произошел очень неприятный случай. Они с приятелем развлекались тем, что закупоривали в бутылках негашеную известь, разведенную водой, и подрывали эти «гранаты». Одна такая бутылка и разорвалась в руках у брата, практически оторвав ему большой палец и ранив в живот. Весь в крови, Валера еле добежал до дома. Родители были на работе, а дома только я и старший брат. До сих пор я помню тот ужас, который испытал при виде ран братишки. Усадив Валерку на раму первого попавшегося велосипеда, я помчался в больницу, благо ехать было недалеко. К счастью, все обошлось: палец пришили, а рана на животе оказалась неглубокой. Может быть, этот эпизод и не повлиял непосредственно на выбор профессии, но я понял одно – я могу самостоятельно принимать правильные решения. Я был горд собой! Тогда абсолютным авторитетом для меня был старший брат Сергей, я беспрекословно ему подчинялся. Но в экстремальной ситуации, как оказалось, я смог сам принять единственно верное решение и отвечать за все возможные последствия. В дальнейшем мне не раз приходилось это делать, но я уже привык отвечать за свои поступки.

После окончания средней школы с серебряной медалью я заодно с Сергеем решил поступать в политехнический институт. Родственники наши жили в Киргизии, в городе Фрунзе. Туда мы и уехали поступать. В этот год были отменены льготы для медалистов (раньше они поступали в вузы без экзаменов), и мне пришлось сдавать вступительные экзамены. Мы с братом не добрали по одному баллу и пошли работать на завод. Сначала мне довелось работать слесарем-сборщиком стиральных машин, затем сборщиком керогазов, разнорабочим. Работа мне совсем не нравилась, да и учиться на инженера я не хотел категорически. Брат Сергей был моим верным другом и советчиком. После одного серьезного разговора о будущем, об учебе и профессиях, мы решили вместе поступать в медицинский институт. Так мы стали студентами Киргизского государственного медицинского института.

Когда подросли мои сыновья и им пришло время выбирать профессию, я попытался как-то вмешаться в этот процесс. Старшего сына, Михаила, привел в операционную, когда он еще учился в 10-м классе. Операция произвела на него большое впечатление, и сын тоже решил стать хирургом. Поступил в 3-й Московский мединститут без каких-либо проблем, успешно окончил его и стал работать хирургом в проктологическом отделении 24-й больницы. По моему настоянию он начал заниматься наукой и через несколько лет защитил кандидатскую диссертацию. Но в то время в стране был глубокий кризис, зарабатывали врачи крайне мало, а у него родился сын. Денег, несмотря на постоянные ночные дежурства, катастрофически не хватало, и сын вынужден был уйти в частный сектор. Пройдя довольно сложный путь, он стал вполне успешным бизнесменом. Его бизнес связан непосредственно с медициной, медицинским оборудованием и строительством медучреждений.

Младшего сына, Дениса, я тоже хотел приобщить к медицине и тоже привел в операционную, но он решил поступать на юридический факультет РГГУ. После окончания университета он учился в аспирантуре в институте интеллектуальной собственности, успешно защитил там кандидатскую диссертацию и сейчас работает юристом в частной фирме.

В общем, дети мои неплохо устроены в этой жизни, но меня все-таки не покидает чувство какой-то вины и неудовлетворенности, что они не пошли по моим стопам. А я смог бы им помочь своим опытом и знаниями в овладении профессией врача.

В начале третьего курса я уже был твердо уверен, что стану именно хирургом. Не могу сказать, кто или что повлияло на мой выбор. Никакого воздействия со стороны я не испытывал, ярких хирургов еще не видел, да и первые два года мы были заняты лишь на теоретических кафедрах. Скорее всего, этот выбор был сделан методом исключения. Я не хотел быть ни терапевтом, ни невропатологом, ни инфекционистом. Ни, ни, ни… Оставалась только хирургия. Она соответствовала моим представлениям о врачевании, моему темпераменту. Хотя и первая лекция о хирургии и хирургах, которую блестяще прочитал профессор кафедры пропедевтики хирургии Шубладзе, не только не воодушевила меня склониться в пользу хирургии, но даже ввергла в определенные сомнения. Он начал лекцию словами, что «у хирурга должно быть сердце льва, глаз орла и руки женщины». Я не видел в себе этих качеств. Впрочем, в дальнейшей своей деятельности я и у многих других хирургов их не наблюдал. Наверное, так должно быть в идеале.

О профессоре Шубладзе у меня впоследствии сложилось крайне негативное впечатление. Причина была в следующем. В летнюю сессию третьего курса мы сдавали экзамен по пропедевтике хирургии, который он и принимал в нашей группе. Моя будущая жена Римма сдавала экзамен вместе со мной. Одна из наших сокурсниц постоянно обращалась к ней за помощью. В конце концов экзаменатор категорично заявил, что за подсказки снизит ей оценку на один балл. Римма ответила блестяще. Профессор долго листал отличную, без единой четверки зачетку. На третьем курсе хирургия была последним экзаменом, и за отлично сданную сессию полагалась повышенная стипендия. Шубладзе прекрасно это знал, но тем не менее поставил четыре. Он, видимо, очень гордился своей принципиальностью, а я бы назвал его поступок дуростью. Мы жили очень бедно, считали каждый рубль, так что нам эта идиотская принципиальность обошлась в прямом смысле дорого. Он же считал себя педагогом…