Чтение онлайн

Это вовсе не означает, будто осмеянные прежде спектакли теперь – по прошествии лет – видятся шедевральными. Вранье – плохой подарок к юбилею. Просто – не в спектаклях дело. Дело в Дорониной, которая останется навсегда.

13.06.2013

12 ИЮНЯ в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца Владимир Путин вручил Государственные премии в области науки и культуры, а также самую почетную награду – за выдающуюся гуманитарную деятельность. Зал приветствовал главного лауреата – Валентина Распутина – овацией, не предусмотренной протоколом. Это была очень мужская церемония. Ни одной женской фамилии в списке награжденных, редкие всполохи ярких платьев в доминирующей серо-сине-черной костюмной гамме. Похоже, в России наступает время мужчин. Настоящих мужчин. Занятых серьезными делами.

Будь у нас нормальное государственное телевидение, я бы предложила вести трансляцию из Георгиевского зала не только по «России 24», но и на всех основных кнопках. Ничего, подвинутся-переждут сериалы, ток-шоу и криминальные хроники. Пусть каждый гражданин услышит, за что чествуют его соотечественников в Кремле. Пусть он вспомнит (а если юнец – впервые потрясенно осознает), что бытовыми и физиологическими интересами человеческое существование не исчерпывается. Что есть другая – параллельная информационному пространству – жизнь, где «немедийные» зачастую персоны (и явно не корысти ради) создают ракетные комплексы стратегического назначения и металлы для корпусов атомных реакторов, изучают древнейшую историю и биологическое разнообразие, снимают документальные фильмы, от которых щемит сердце, и спасают от гибели старейшие киностудии страны.

Оборона, энергетическая безопасность, защита окружающей среды, сохранение наследия… Типично мужские глаголы – беречь и защищать. Именно этому делу давно и верно служит великий русский писатель Валентин Григорьевич Распутин, народный «оборонщик» России. В свои 76 лет – по-прежнему действующий, глагольный.

На церемонии в Георгиевском зале его речь была одной из самых кратких. Распутин говорил с трудом, волнуясь, однако произнес ключевые слова: «У меня такое впечатление, будто сегодня, в этот праздничный день, совершается нечто особое, такое, что дает нам всем понять: выстояли. Быть может, трудностей не убавится, да и не бывает такого, что они убавляются, но страна уже не даст увести себя ни в «болотные», ни в какие-либо другие дорожки.

Страна многое потеряла. И поэтому будем надеяться, что все-таки…» Он не договорил – что же все-таки. Его поняли и без объяснений.

Как член президиума президентского Совета по культуре раскрою секрет, хотя, наверное, мало кого удивлю: выдвижение Валентина Распутина на главную премию года отнюдь не было легким и бесспорным. Шла борьба. Выдвигались альтернативные кандидатуры – вполне достойные сами по себе, но предлагавшиеся и лоббировавшиеся с единственной сверхзадачей: только бы не Распутин! Как большинство споров в современной России, это была дискуссия не о конкретных фамилиях, но о будущем страны. Голосовавшие за Распутина ощущали в глубине души то, что 12 июня с трибуны сформулирует Путин: «Если не мы – то нас». И я горжусь тем, что в этой мужской победе есть женский вклад.

13.07.2010

НА БАШНЯХ Московского Кремля увидели свет и вскоре будут отреставрированы надвратные иконы. Спасская башня опять явит миру образ Спасителя, Никольская – разумеется, Николая Чудотворца. Все ясно, правильно, логично. Восстанавливается должный порядок, потому как жизнь не терпит хаоса и пресекает его чуть раньше либо чуть позже.

В масштабах скромного человеческого века это самое «чуть» может обернуться трагедией, однако в исторической перспективе всякий триумф хаоса ничтожно краток. Образам предстоит соседствовать не только с крестами кремлевских соборов, но и с рубиновыми звездами. Более того, картинка ожидается – восторг интуриста, хит фотосезона. Над фреской – знаменитые часы с курантами, над часами – красная звезда. Кажется, само время разделяет звезду и икону. Или, напротив, сближает?..

Спас и звезда, звезда и крест – тандем гораздо более драматичный, нежели звезда и двуглавый орел. Те все-таки состоят в родстве как символы двух империй. Более того, в некотором смысле «сталинист» и «монархист» – одно и то же. А вот крест и звезда – это две культуры, две системы координат, два календаря. К их смешению многие относятся недоверчиво. Среди самых густо оплеванных персонажей последнего двадцатилетия – так называемые «подсвечники», бывшие секретари горкомов-обкомов, зачастившие в храм по праздникам. Апофеоз иронии относительно новейших выкрестов (из партии в православие) воплотился в анекдотической фразе: «Достроим церковь к ноябрьским!»

Но все-таки: православные прадеды и прабабки, крещеные деды и бабушки, партийные отцы и матери (пусть не партийные, просто лояльные, честно работавшие, ездившие на комсомольские стройки) – куда человеку с таким генезисом податься? Не берем уникальные семьи, где детей прятали от советской школы, где шли на муки за веру, – я про обычных людей. Как нам, потомственно обычным, выбирать между красными и белыми? Чью судьбу считать как бы не бывшей – отца или прадеда?

Пыточная дилемма. Но разве нельзя с ней разминуться? Крест никогда не уничтожал звезду целенаправленно и жестоко. Не сводит он с ней счетов и сегодня. Истерики в блогах отдельных священнослужителей относительно «коммунистов – прислужников дьявола», честно говоря, вызывают у меня жим плечами. Равно как попытки особо рьяных членов КПРФ вернуться к пропаганде атеизма.

Я наблюдала общение нынешнего патриарха – в ту пору митрополита Кирилла – с Геннадием Зюгановым на съемках телепроекта «Имя Россия». Будущий глава церкви отстаивал национальное первенство Святого Благоверного князя Александра Невского, лидер компартии – Владимира Ульянова-Ленина. А беседовали и чай вместе пили за кулисами спокойно, со взаимной доброжелательностью. Не «как цивилизованные люди» – это комплимент двусмысленный, но как граждане одной страны.

Звезда – наше прошлое. Крест – прошлое, настоящее и будущее. Столкновение звезды и креста однажды породило в России страшную братоубийственную резню, но ведь есть у них и другая общая история. Миллионы защитников Отечества лежат под красными звездами. Однако и над ними, и над их без вести сгинувшими по лесам да болотам братьями сияет крест – один на всех. Не победила бы Красная армия – не выжила бы православная Русь. Не помог бы Господь – не дошли бы до Берлина солдаты, кричавшие: «За Родину, за Сталина!»

Как ни парадоксально, звезда поднялась благодаря кресту. СССР построили на христианской способности к самоотречению. Мне всегда казалось: распад империи начался не при Горбачеве, а во времена моего детства – к концу 1970-х. К тому моменту стало уходить из жизни не только последнее поколение, родившееся и воспитанное в православной культуре, но и поколение их детей. Вымывание христианства из русской души растянулось на несколько десятилетий.

Вера оставляет в человеке след, «пережитки». Главный из таких «пережитков» – совесть, нравственный барьер, нежелание преступать. Все это было в лучших советских книгах, фильмах, песнях. А потом постепенно сошло на нет. Красивая – что бы там ни говорили – страна рухнула, потому что десять заповедей, автоматом передранные в «Моральный кодекс строителя коммунизма», без Бога не работают. Стыдиться некого. Страну развалило прежде всего отсутствие стыда, а уж потом объективные факторы (с дефицитом стыда напрямую связанные).

При этом крест вернулся в нашу жизнь без особых препон, благо мы проедаем и все никак не проедим наследие звезды. Надрывая жилы, на третьем дыхании функционирует материальная база, которая позволяет на досуге поразмыслить о душе. Без электростанций и железных дорог, при лучине воцерковление постсоветского народа шло бы куда медленнее. Героев духа опять-таки выносим за скобки, мы про обычных людей – как договаривались.

Советское не падало с неба, не завозилось инопланетянами, оно – производное от русского. Если нынешние дети не знают, кто такой Ленин, это плохо с точки зрения системы преподавания истории. Если они не знают Бондарчука, Калатозова, Симонова, Твардовского, Бернеса, Шульженко, это лишает их духовного иммунитета. Человек должен прочитать в детстве «Тимура и его команду» и «Лето Господне» – можно только радоваться, что одно больше не исключает другого. Нам дан счастливый шанс – двойной крепости, опоры на две точки. Современные дети вряд ли научатся любить звезду – и не надо, пусть любят крест. Но уважение к лучшему, что под звездой создано, – дело святое.

На каждом шагу сталкиваюсь с интересной закономерностью: презирающие советское, как правило, равнодушны и к русскому. Их мало, их крайне мало – националистов с хоругвями, коммунистов с алыми стягами. Зато неохватна масса симулякров, наблюдающих за жизнью сквозь кухонные жалюзи. Помогавших разрушать советское – не для того, чтобы вернуть русское, а просто из мелкого пакостного любопытства. Вытягивай по кирпичику – глядишь, все здание рухнет.

Когда знакомый, который сегодня поносит РПЦ, рассказывает, как в детстве его исключали из пионеров, я понимаю: биография развивается логично. Способность верить – великая способность, даже если поначалу заблуждаешься в символе веры. Это не страшно – и Савл, будущий апостол Павел, заблуждался. Страшно – когда ничего святого. «Православие головного мозга» (копирайт Андрея Кончаловского) – недуг гораздо менее опасный, чем гнойный скепсис. Даже у «подсвечника» есть надежда. При некрозе души надежды нет.