Чтение онлайн

Официальное отношение к порнографии в нашей стране плохое — она запрещена законом. Общественное мнение совпадает с официальным: голосов в защиту порнографии я не слышал даже в домашней обстановке. Те же люди, которые с любопытством смотрят порнофильм в кинотеатре в центре Стокгольма, будут протестовать против его демонстрации в центре Москвы, опасаясь, что молодежь узнает сразу слишком много нового и юный мозг не выдержит такого количества агрессивной информации.

Как отношусь к этому я?

Я писатель и, уже в силу профессии, радоваться запретам в искусстве не могу, кроме нескольких неизбежных: проповедь насилия, войны, ненависти к другим народам, на мой взгляд, столь же преступны, как убийство или воровство. Вероятно, порнография к этим крайностям не относится и в законодательном запрете не нуждается.

Тем не менее к этому роду деятельности я отношусь негативно по причинам вполне практическим.

Каждый год миллионы молодых людей в нашей стране кончают среднюю школу. Все они обязаны знать, чем отличается ямб от хорея, а дактиль от амфибрахия. Многие и знают. Но тысячи и тысячи из них никогда в жизни не откроют сборник стихов. Им объяснили технологию стихосложения, но не открыли красоту поэзии.

Я против порнографии потому, что она, как мне кажется, убивает любовь. Эротика прекрасна и в литературе, и в кино, и в живописи. А порно больше походит на инструкцию по эксплуатации мотоцикла: вот так двигаются рычаги, вот так поршень входит в предназначенное ему гнездо. Должен ли человек всю эту механику знать? Конечно, должен. Но ведь даже в технике любовь отличается от ремесленного секса — у актера, играющего по вдохновению, всегда меняются способы воздействия на зрителя.

Может ли половой акт быть предметом искусства? Конечно, может, и становился не раз, и в литературе, и в живописи, и в кино. Но почему то, что прекрасно в эротическом фильме, вызывает только брезгливость в порнографическом?

Впрочем, тут я не специалист: вряд ли я видел больше десятка порнофильмов. И ни один из них я не стал бы смотреть вторично. Может, мне просто не попадались талантливые. Может, детальное изображение производственного процесса вообще противопоказано искусству, даже если это процесс производства детей.

Мне показалось, что в странах, где порнография разрешена, она не пользуется большой популярностью. Помню парижский кинотеатр с маленьким и почти пустым порнозалом — а рядом очередь на новый детектив с Бельмондо.

Я прекрасно понимаю, что для компетентных суждений о порнографии у меня оснований нет. Поэтому я просил бы тебя, наверняка более сведущего в этой сфере, поделиться своими взглядами на проблему.

Мой дорогой Леонид, порнография, как ты знаешь, в нашей стране не преследуется законом, она существует открыто, и порнографические открытки продаются свободно.

Прежде чем я попытаюсь познакомить тебя с моими взглядами на порнографию и любовь, позволь мне рассказать тебе кое-что — это может быть тебе интересно, поскольку ты живешь в стране, где, само собой разумеется, порнография запрещена законом.

В середине семидесятых годов съезд Союза писателей Швеции решил поддержать законопроект, запрещающий использовать малолетних детей для позирования при производстве порнографических фильмов и открыток. Дело в том, что Союз писателей — одна из инстанций, где обсуждаются законопроекты по вопросам печати и средствам массовой информации. До этого судьба законопроекта была неясна. Никто не мог предсказать, какую позицию займет Союз писателей.

Писательницы-женщины возглавили ту группу, которая была за принятие данного закона. На последнем голосовании эта группа победила — большинством в несколько голосов. Таким образом, решение было принято отнюдь не единодушно.

Закон этот был внесен потом как поправка к постановлению о свободе печати. И в данном случае следует иметь в виду, что это не просто постановление, — это одна из опор, на которых держится наше исконно демократическое общество. Поэтому оживленную дискуссию в Союзе писателей вызвало вовсе не отсутствие единодушия по вопросу о детской порнографии. Противники законопроекта, к которым принадлежал и я, видели большую опасность во внесении изменений в основной закон о свободе печати. Этот закон дает нам право свободно и без всякой цензуры публиковать то, что нам хочется.

Мы считали, что закон, запрещающий печатать порнографические открытки с изображением маленьких детей, будет ограничением свободы печати вообще. Если проект будет одобрен, это создаст прецедент. И теперь сам факт, что подготовлена почва для дальнейших посягательств на свободу печати, вызывает у нас большое беспокойство.

Власть имущие могут найти для себя еще что-нибудь "одиозное", могут заявить, что это не годится для печати, что общество должно выработать новый закон, по которому следует воздерживаться от критических публикаций такого-то рода. (Как ты понимаешь, это поставит в трудное положение обозревателей и комментаторов.)

Мы были обеспокоены тем, что одобрение вышеупомянутого законопроекта Союзом писателей послужит началом последовательного наступления на самые важные постулаты нашей демократии.

Причина для такого беспокойства у нас в стране существует.

Бюрократы из средних слоев населения должны заполнять свои дни какой-то видимой работой. И вот они сидят и выдумывают все новые и новые законопроекты. Часто они пытаются посягнуть и на постановление о свободе печати.

Когда речь идет о введении новых законов и постановлений, бюрократы в нашей стране, возможно, самые искусные в мире.

Шведа вообще все больше и больше огораживают законами.

Считается, что каждый только что введенный закон более необходим, чем уже существующий. У нас, подумать только, есть закон, который запрещает делать вино из одуванчиков. Зато разрешается настаивать вино на тюльпанах. Впрочем, может быть, и наоборот!

Сейчас бюрократы собираются издать закон, запрещающий людям, работающим на частном или государственном предприятии, передавать прессе или другим средствам массовой информации какие-либо сведения о том, что происходит на предприятии. А это просто грубый удар по основам закона о свободе печати. Удар, направленный против тех, кто, разоблачая, хочет добиться справедливой и честной игры.

Куда же движется общество, которое ограждает себя законами, запрещающими прессе разоблачать всякого рода уловки и вранье? Временами кажется, что воздух становится душным и с этой стороны Балтийского моря.

Извини, я отвлекся от темы, вернемся к вопросу о порнографии.

В порнографии произошли серьезные перемены. Помнится, в пятидесятые годы считалось неприличным, если фирма, производящая корсеты, печатала в еженедельных изданиях рекламные фотографии молодых дам в этих корсетах. На безнравственную рекламу тут же обрушивались женские организации. Другой вопрос, можно ли вообще было назвать это рекламой. Фотографии эти нас, молодых людей, интересовали мало. Дабы успокоить блюстителей нравственности, девушки вынуждены были позировать в очках, — чтобы все выглядело благопристойно.