Чтение онлайн

— Что значит — пытки?

— Ничего, имеющего отношение к реалу, — серьезно сказала Айфе. — И если ты не хочешь в это играть — говоришь сразу, и тебя никто не трогает. А если трогает, тем более по жизни — идешь в лагерь, говоришь мне или Цементу, мы решим.

— А что, кто-то соглашается в это играть? — спросила Ирка осторожно.

— Еще как, — фыркнул Влад. — Эльфийские лорды вон всякие.

— Ну, где ты еще можешь показать, как ты крут, посмотреть на орков с презрением и ненавистью, вытащить наружу всю свою драму, если не в плену, — ответил ему Толик.

— Ну нахрен, — Айфе передернула плечами. — Три раза была в плену, вообще не понравилось.

Спорить с ней никто не стал. Ирка опять уткнулась носом в распечатку.

— Сыграй что-нибудь, — просила Лея Диму-Дунадана. — Пока никто не спит.

— Только давай без треша, — Айфе поморщилась. — Я, конечно, светлый Аман променял, но не на весь поезд.

— Там мата много, в «Амане», — со вздохом сказал Ире Димка.

Тихо-тихо Цемент напел:

Я светлый Аман променял

На клятву папеньки родного.

Я б камни эти в рот сношал,

Когда б не данное мной слово.*

Айфе кинула в него яблоком. Дунадан пристроил на коленях гитару. Задумался. Ира тоже подумала и пересела на соседнюю полку, к Владу. Чтобы не мешать Дунадану играть, конечно. А теплые руки, обнявшие ее за талию, — так, приятный бонус.

— Что ж петь-то, если без треша? — спросил Дима у верхней полки. Распустил и стянул заново короткий пучок волос. Почесал нос. И, наконец, тронул струны, запел ясным, сильным голосом, не очень вяжущимся с его обычным грубоватым говором:

Последний бой у старой цитадели,

У башни, что нависла над обрывом,

Собрались те, кто в битве уцелели,

И попрощались молча, торопливо.

И на краю, спиной упершись в небо,

Плечом к плечу в свой строй последний встали,

И друг за другом уходили в небыль,

Неся кровавый росчерк острой стали.

Колеса поезда стучали, Дима пел, мимо плыли поля и перелески. Обжигающее «по глоточку» пошло на третий круг. Ирка положила голову на плечо Владу. Она видела его лицо — мужественный подбородок, губы сжаты, словно он был уже отчасти где-то не здесь, а в другой реальности, нездешней и грозной. Таким Ирка Влада не видела никогда.

В качестве вестницы наступившего утра Светочка была безжалостна. Она смотрела на Иру сверху вниз, чуть покачиваясь в такт движению поезда. На плече у нее висело полотенце. — Через час прибываем.

Табло над дверью показывало шесть часов пятнадцать минут. Прямо в окно, не закрытое занавесками, лупило солнце. Через стекло в двери была видна могучая фигура Цемента, маячившего перед туалетом.

Ира мучительно застонала. Ей было так хорошо дремать под стук колес и не думать ни о каких эльфах, принцах, Светочках и правилах по пыткам.

Из недр санузла вывалился Толик. Кое-как пробрался мимо Цемента и Айфе, помахал Ирке рукой. Выглядел при этом настолько выспавшимся и свежим, что Ирке захотелось с головой накрыться простыней и не вылезать из этого убежища до самого прибытия поезда.

У Айфе зазвонил телефон.

— Привет тебе, о возлюбленный брат мой, — сказала она в трубку. В поезде, перед дверью туалета, это прозвучало настолько странно, что даже Иркин сосед по плацкарте выглянул из-за газеты.

— Что? Ага, хорошо, — говорила Айфе телефону. — Ты на месте? Ага. Кофе мы взяли, репеллент есть. Что, прямо много? Совсем много? Принято, спасибо. Кардамон? И от горла?

Ирка осторожно свесила на пол босые ноги. Нащупала под полкой кроссовки. Реальность, ворвавшаяся к ней резким голосом Айфе, оказалось какой-то тревожащей. Ирка попыталась представить себе, что через пару часов они окажутся где-то на «полигоне», то есть в лесу, и Светочка начнет каким-то неведомым образом превращаться в эльфийского принца, и поежилась. А если ей не понравится, как выбираться с этого полигона? Владу истерику устроить?

— Хорошо, я понял. Леденцы от горла, кардамон, репеллента много. Попытаемся добыть. Не, не, кола в нас уже не войдет, звони тем, кто машиной. — Айфе сунула телефон в карман и безрадостно сказала Ире: — Комаров, говорят, до жопы.

Про себя Ирка застонала еще громче. Теперь и комары.

— Давай быстрее, — поторопила ее Айфе. — Сейчас Лея придет, и это будет надолго. А бутерброды ждут. И чай мы уже взяли.

Ощущение чистоты после умывания, а также чай с бутербродами и помятой шоколадкой отчасти примирили Ирку с жестокой действительностью. Потом за окнами поезда потянулись пригородные домики, расписанные граффити заборы и здания промзоны. Эльфийский принц Толик, его родичи и вассалы начали готовиться к прибытию. Как будто кто-то отматывал вчерашний вечер в обратную сторону — наружу появились пакеты, с верхних полок с матом снимали рюкзаки. Ирка предпочла торопливо сбежать на свое место. Тем более, что ей тоже надо было собрать свои вещи.

Интеллигентный дядечка с некоторым недоумением посмотрел на торчащую из ее рюкзака рукоять топора. К удивлению самой Иры рядом с топором пристроилась здоровенная бутылка водки, завернутая, видимо, для большей сохранности в чужую футболку. Ирка торопливо прикрыла ее косметичкой. Черт с ним, с дядечкиным удивлением, но на верхней полке начал подавать признаки жизни второй сосед, и кто знает, на что он способен ради глотка живительной влаги.

Поезд начал замедлять ход. Ирка вздохнула. Кое-как нахлобучила на себя рюкзак. Прибежал Влад, какой-то нездорово взвинченный, расплылся в улыбке, помог Ире поправить перекрутившиеся лямки рюкзака, чмокнул ее в лоб.

— Зачем у меня в рюкзаке водка? — шепотом спросила она.

— Это стратегическая водка, — так же шепотом ответил парень. — На нужды разведки.

Судя по взгляду, которым их проводил дядечка, про разведку он все-таки услышал.

Утро пахло свежестью и вокзалом. Звучало равнодушным голосом из динамиков и жизнерадостной руганью людей, которым снова пришлось поднимать на спины свое неподъемное барахло.

В суматохе чуть не оставили в поезде лук Толика, и Лее пришлось возвращаться за ним под озверевшим взглядом проводницы.

— Нахрена тебе лук? — спросил у прекрасного принца Цемент.

— Может, постреляю хоть немного, — отозвался Толик. Лея вручила ему длинный чехол, тот прижал его к себе и расплылся в блаженной улыбке. — Я ж типа охотник. И Лея вон хотела из кустов.

— Опять дохрена барахла прем, — вздохнул Цемент. — Кому оно надо, вот скажите мне? Все эти подсвечники и тарелки, а?

Под его ворчание они выбрались на привокзальную площадь. Остановились на привал в стороне от главного входа, сгрузили рюкзаки. Айфе начала звонить какому-то загадочному Филину, потом — не менее загадочному Андреичу.