Чтение онлайн

– Вы что ж, - спросил он, - всерьез испугались? Не знаю, как там с марсианами, возможно, они и в самом деле к нам вторглись, но его-то насквозь видно - наш земной жулик.

– Торопишься, Стенькин, - назидательно заметил Гвоздика.
– Вот ты его задержал на ночь как марсианина. А имел право? В каком законе или, как ты говоришь, инструкции сказано, что марсиан надо сажать под арест? А если к нам завтра еще откуда из космоса гости пожалуют, ты их всех, следовательно, пересажаешь?

Стенькин смутился.

– Так-то брат. Врет он насчет марсианства или нет - все равно мы обязаны его освободить, если не хотим схлопотать по взысканию за нарушение соцзаконности. Вот когда у нас на руках будут вещественные доказательства того, что гражданин Гудаутов промышляет, скажем, многоженством, тогда мы его и прижучим, тогда и начальство, и все общество с нас не взыщут, а похвалят.

– Откуда же взяться вещественным доказательствам, если вы его на все четыре стороны?

– Только на три, Стенькин, только на три. С четвертой за ним, как говорится, наблюдают умные глаза майора Пронина. Шучу, конечно, одного из моих оперативников.

– Прошу извинить за сомнения, - сказал Стенькин.

– За сомнения не извиняются, поскольку сомневаться человеку необходимо. Кажется, так учил святой Августин. Надо будет дома заглянуть в философский словарь.

– Широкий у вас кругозор, - с почтением сказал Стенькин.

Гвоздика был польщен.

– Читай больше, и у тебя будет. Я, знаешь, с детства...

Так Стенькин и не узнал, чем занимался старший лейтенант с детства, поскольку тот, вытаращив глаза, застыл при виде некоего чуда. Стенькин, сидевший к нему лицом и спиной к двери, резко обернулся и тоже застыл: на пороге стоял Глобус. Выражение лица у него было постное.

– Да, - сказал он, - да, граждане следователи, вы будете смеяться, но гора пришла к Магомету. Почему она пришла, вот вопрос?

– Почему?
– одновременно вырвалось у Гвоздики и Стенькина.

– Потому что гнусный марсианский захватчик грозился при следующей встрече со мной разнести всю Вселенную. Чем-то я ему не понравился. Вы не знаете чем?

Гвоздика пожал плечами.

– И Глобус подумал, что его нужно немедленно посадить. Я, конечно, бизнесмен, по-вашему, махинатор, но не убийца. А что, если этот псих из жалости ко мне действительно взорвет атомную бомбочку? К чему мне слава Гиппократа, сами подумайте, товарищ Гвоздика.

– Не Гиппократа, а Герострата, - сказал старший лейтенант.
– Гиппократ был основателем медицины и вполне достойным представителем древнегреческой интеллигенции.

– Пожалуйста, пусть будет Герострат.

– Кроме того, - добавил Гвоздика, - вы упускаете из виду, что мы уже не товарищи.

– И это вы говорите мне, - обиделся Глобус, - человеку, который, можно сказать, ценой собственной отсидки спас человечество от гибели! Я не требую бюста на месте рождения, но учесть мой подвиг при вынесении приговора и определении срока...

– Оставим это суду, - перебил Гвоздика.
– Только вы бы от меня, Глобус, все равно не ушли. Так что терять вам было нечего, а марсианин и в самом деле нагнал на вас страху.

– Вы большой психолог, гражданин следователь, но не сумели понять моей благородной натуры. Кстати, если удастся наладить с этими бандитами коммерческие связи, Глобус может быть очень и очень полезен.

– Суд, не сомневаюсь, примет во внимание и это, - усмехнулся Гвоздика.
– А пока прошу проследовать за товарищем.
– Он указал на вызванного Стенькиным милиционера.

– Финита ля комедия!
– изрек на прощание Глобус.

– Видишь, дружок, - сказал Гвоздика Стенькину, - оказывается, в нашествии марсиан есть свои плюсы.

– Нам бы гудаутовский аппарат!
– невпопад ответил младший лейтенант.

Гудаутов в этот самый момент приближался к вокзалу. Он давно обнаружил за собой "хвост" и старался держаться самым непринужденным образом, как подобает странствующему марсианину: шел неторопливой, развинченной походкой, глазел на витрины, даже заглянул с познавательной целью в церковь постройки XVIII века. К сожалению, другого выхода там не оказалось.

Ничего лучшего, чем вскочить на один из останавливающихся в Заборьевске экспрессов, он не придумал. Конечно, "хвост" последует за ним, но в поезде у Гудаутова появятся хоть какие-то шансы. Там была его стихия, там он чувствовал себя как моряк, вернувшийся после кратковременной стоянки в порту на родную палубу. Перебирая известные ему бесчисленные способы смыться, Гудаутов еще более взбодрился. Войдя в здание вокзала, он стал с интересом рассматривать лепные украшения на стенах, потом - роспись на потолке, изображавшую стремительный ракетообразный поезд будущего. Фантазия местного живописца ему понравилась: именно в таком космическом экспрессе он рад был бы совершить путешествие на Марс.

За этими невинными и полезными занятиями Гудаутов намеревался провести полчаса, оставшиеся, по его расчетам, до прихода скорого из Москвы. И вдруг, на беду свою, вспомнил о чемоданчике. По всем правилам воровской техники, находясь в его положении, надо было плюнуть на добычу и унести ноги, не обременяя себя подозрительным грузом. Но авантюрная натура Гудаутова не сумела преодолеть искушения. "Была не была", - решил он, скорым шагом направился в ресторан, не оглядываясь, миновал зал и вошел в кабинет директора. На удачу, здесь корпел над меню тот самый статный администратор, который сыграл роковую роль в его судьбе.

– Жалобная книга в холле, - сказал метр, не отрываясь от меню.

– А чемоданчик?
– спросил Гудаутов.

– Какой чемоданчик?
– встрепенулся администратор, поднял глаза и, мгновенно узнав посетителя, сник.

– Будем признаваться или мне позвать милиционера?
– Гудаутов шагнул к двери.

– Постойте, товарищ марсианин, зачем так сразу милицию?
– Администратор выскочил из-за стола, усадил чуть упиравшегося посетителя в кресло, уселся сам.
– Действительно, после вашего увода под столиком был найден чемодан из желтой кожи. Мы его припрятали, чтобы вернуть владельцу, когда он объявится.

– Присвоить хотели. 28 статья Уголовного кодекса, - четко квалифицировал Гудаутов.

– Упаси бог! У меня и в мыслях такого не было!

– Честные люди, - сказал Гудаутов с чувством, - в таких случаях разыскивают хозяина, а не ждут, пока он придет за своим добром. Давай чемодан!
– перешел он к делу, оставляя морализирование.

– А чем вы подтвердите, что он ваш? Скажите, что в нем есть?

– Значит, ты имел нахальство еще и вскрыть мой чемодан?

– Не совсем, - замялся администратор.
– Я для порядку.