Чтение онлайн

«Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий и Боже, помилуй нас и мир Твой».

Великий вопрос, ставший трагической проблемой для всего человечества: где подлинное Бытие, и где мираж нашего падшего воображения? Где воистину живая вечность, и где обманчивые притяжения нашего духа к сознаваемым нашим же умом идеям? Является ли принцип персоны-ипостаси ограничительным сам по себе, и следовательно — недостойным и неприложимым к Богу, или воистину именно сей принцип есть образ Живого Абсолюта: АЗ ЕСМЬ СЫЙ? От того или иного решения нашего зависит все наше будущее. Если мы остановимся на мысли, что принцип персоны сам в себе есть лимитативный, то в аскетическом подвиге нашем мы будем делать все, чтобы превзойти в нас самих сие начало. И наоборот: если мы воспримем его как единственно возможный образ Бытия Абсолюта, то в восторге от вливающейся в нас силы мы будем молиться: «Отче наш, Иже еси на небесех…» или: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Отчий, помилуй нас, включи нас в Твою жизнь, исцелив нас от всякого следа убивающего нас греха». Если обетованное нам во Христе чрез воскресение бессмертие есть личное, то никак не захотим мы совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью. На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа (2 Кор. 5:4–5).

«Христе Иисусе, восставший из мертвых, помилуй нас».

Если не уверуете, что это Я (Который открылся Моисею на Синае), то умрете в грехах ваших (Ин. 8:24); Авраам… рад был увидеть день Мой; и увидел, и возрадовался (Ин. 8:56); Являлся я Аврааму, Исааку и Иакову (с именем) «Бог всемогущий»; а с именем (Моим) «Иехова» не открылся им (Исх. 6:3; ср.: Деян. 7:2). …Если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне: потому что он писал о Мне… (Ин. 5:46). И начав от Моисея, из всех пророков изъяснил им сказанное о Нем во всем Писании (Лк. 24:27). Так в нашей духовной смерти мы утеряли чувство греха, и ныне без Христа и благодати Святого Духа не можем видеть его в себе. Грех же, по существу своему, есть всегда преступление против любви Божией. Возможно такое преступление не иначе, как если «A3 ЕСМЬ», то есть Бог Абсолютный, персонален и наши с Ним отношения глубоко персональны. Нет иной веры, религии, где бы так раскрывалась тайна греха. Вот, святой Ефрем Сирин, исполненный Духа Святого, молился: «Даруй ми зрети моя прегрешения»; и все отцы говорили, что видеть свой грех есть нечто большее, чем иметь явления ангелов. Итак, мы, познавая сокровенное от века, в умилении сердца зовем:

«Господи, Иисусе Христе, помилуй мя грешного, спаси мя, падшего».

Великая благочестия тайна: Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал Себя Ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознесся во славе (1 Тим. 3:16). Все мы наследники Адама, павшего люциферическим падением. Созданному по образу Божию — идея обожения свойственна, но вопрос стоит о средствах достижения сей цели, сего задания. Если мы тварь, а не Перво- и Само-Бытие, то безумно полагать, что мы сможем стать «равными Богу», обходя Его.

Базой нашей жизни — является «явление Бога во плоти». Если неотъемлемо от нас чаяние обожения, то путь к нему чрез усвоение жизни Бога, показавшего нам Себя в нашей форме существования; да, мы должны впитать в себя Его слово, Его Дух; уподобиться Ему во всех наших проявлениях. И чем полнее подобие наше Ему в этом мире, тем полнее и совершеннее наше обожение. Опять ап. Павел говорит: Соединяющийся (чрез молитву и причащение) с Господом есть един дух с Господом (1 Кор. 6:17); и так мы молимся:

«Господи Иисусе Христе, Единородный Сыне Отчий, Ты Един упование наше, с Тобою и чрез Тебя приведи нас ко Отцу... помилуй мя, грешного».

Вечная жизнь в недрах Святой Троицы — смысл евангельского зова. Но сие Царство силою берется, и употребляющие усилия восхищают его (Мф. 11:12). Необходимо самопринуждение, потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их (Мф. 7:14). И когда мы, христиане, не соглашаемся идти вместе с теми, что «не находят», потому что не хотят, тогда создаются конфликты; мы становимся неугодными сынами мира сего: такова доля возлюбивших Христа. Когда Господь с нами, тогда все страдания земли кажутся не страшными, потому что с Ним мы перешли от смерти в жизнь. Но неизбежны для нас часы и даже периоды богооставленности: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты оставил Меня? (Мф. 27:46). И если при этом мы терпим отвержение со стороны людей, то отчаяние может принять весьма глубокую форму, и мы призываем Его, Того, Кто Сам искушен был, и потому может и искушаемым помочь (Евр. 2:18).

«Господи Иисусе, спаси мене, утопающаго, яко спасл еси Петра» (Мф. 14:30).

В подвиге молитвы каждый идет до доступной ему меры. Нелегко найти самого себя: пределы своих сил. Водимые Духом Святым — никогда не перестают осуждать себя, как недостойных Бога. В минуты же тяжкого отчаяния они позволяют себе на время отойти от края бездны, где стоят духом, чтобы дать передышку психике и телу, и затем снова идут стоять над пропастью. Но и отдыхает ли он или в периоды покоя — в глубинах сердца всегда остается некая рана, которая не допускает подвижника предаться гордой о себе мысли. Аскетическое смирение становится все более укорененным в душе и как бы уже натурой его. Скорби и болезни — характерны нашему земному шествию. Без этого никто из сынов Адама не устоит в смирении. Претерпевшие же удостоятся дара «Христова смирения» (Мф. 11:29), о котором старец Силуан говорит, что «оно неописуемо», ибо подлежит иному, высшему плану бытия. Стяжание сего дара возможно чрез постоянную память Христа и молитву к Нему:

«Господи, Иисусе Христе, Великий и Святый Боже, Ты Сам научи мя смирению Твоему… молю Тя, помилуй мя грешного».

Итак, только огнем покаяния переплавится наша природа: слезной молитвой убиваются в нас корни страстей: призыванием Имени Иисуса очищается, возрождается и освящается наше естество: Вы уже очищены чрез слово, которое Я проповедал вам. Пребудьте во Мне… (Ин. 15:3; 17:17). И каким образом пребыть? Вам дано Мое Имя, и во Имя Мое Отец даст вам все, чего ни попросите: …чего ни попросите от Отца во Имя Мое, Он даст вам (Ин. 15:16):

«Господи Иисусе Христе, Единый, воистину безгрешный, помилуй мя, грешного».

Отцы наши наставляют нас молиться Именем Иисуса, не часто меняя формулу. Но, с другой стороны, время от времени это необходимо для обновления внимания, для усиления даже молитвы, когда ум переходит в богословские созерцания или расширяется сердце, чтобы обнять весь мир. Так Именем Христа Иисуса возможно покрывать всякое внутреннее и внешнее событие; таким образом сия дивная молитва становится всеобъемлющей, универсальной, космической.

Переписка позволяет избежать поверхностного усвоения. Совет старца Силуана — лучше чисто молиться. Об умном делании. Совет старца Силуана о том, что говорить родителям. (Он же о музыке).

Афон, 23 октября (5 ноября) 1932 г. [9]

Христос посреде нас.

Глубокочтимый батюшка отец Давид, возлюбленный о Христе брат мой, Благословите!

Хотя мы в переписке своей друг друга иногда предупреждаем, иногда же говорим о чем-либо с опозданием — все же по благому о нас промыслу Божию получается известная последовательность, которую если и не совсем можно одобрить — однако можно считать допустимой. В нашем разделении пространственном есть и положительная сторона, а именно та, что мы поневоле, в силу создавшихся трудных условий переписки, — поступаем вперед с некоторою необходимою медлительностию. Если бы мы с Вами жили вместе, то не удержались бы от желания все до конца переговорить, по возможности не отрываясь друг от друга, доколе не выяснили бы все нам доступное. И это было бы неполезно, потому что в духовной жизни одно поверхностное умственное усвоение чего-либо не так ценно, как закрепление постепенным, параллельным опытом жизненным. Я учитываю возможность многих Ваших недоумений еще в связи с нашими (отца Силуана и моими) письмами, но мне рисуется в дальнейшем нетрудная возможность для Вас все объяснить и понять должным образом.

Ваше последнее письмо [10] меня глубоко порадовало очень и очень многим. Главное же тем, что Вы «намерены держаться Православной веры, с Божией помощью, невзирая на все испытания, до самой смерти». Это дает возможность нам спокойнее держаться необходимой постепенности продвижения вперед в страну, которая Вам еще неведома, как опять можно видеть и из последнего Вашего письма.

Вы повторяете, что для Вас все-таки все это неясно, и что Ваше духовное выздоровление (а я бы сказал, начало оздоровления) мало что показывает Вам пока... и что Вы верите, что Бог, наконец, ими-же весть судьбами, Вас просветит. И вот, дорогой отец Давид, и я снова повторяю с глубокою верою, что «это будет», но как — этого не могу сказать.