Чтение онлайн

(3) В Русской земле на Москве у великого князя было много фюрстов или князей (Knesen), у которых_ были особые, им -выделенные области, города, дворы и деревни. А именно: князь Владимир Андреевич, князь [Иван] Дмитриевич Бельский, князь Михаил Воротынский, князь Никита Одоевский, князь Андрей Курбский, князь Василий Темкин, князь Петр Шуйский и еще много других князей; еще Иван Шереметев, а также Турунтай, Алексей и его сын Федор Басмановы, Иван Мстиславский и много других таких же начальников высокого чина.

Они постоянно ходили войной - особенно против извечного врага Русской земли, царя крымского. Для того ежегодно из их среды избирались пять особых начальников, и каждый начальник имел отделенные ему поместья, уезды (Gebieten) и города. Остальные князья и бояре (Knesen und Boiaren) владели поместьями по смотренному списку:

•Пятый [полк] в середине был главным над четырьмя остальными-и этот большой полк представлял собою особу великого

78

князя. Когда на них нападал враг, то каждый из этих пяти полков оставался при своем начальнике. Выступая против врага, один полк становился впереди; другой - по правую; третий - (об.) по левую руку. Четвертый полк был последним или самым задним. Какой бы из этих полков ни натыкался на врага, он становился передовым - по приказу воеводы (Woy- woda), посылавшего туда голову (Heuptmann). А все остальные, посылая начальнику [передового полка], буде нужно, помощь людьми, сохраняли свои места, чтобы враг не смог сломить боевого порядка с флангов или с тыла или чтобы воевода большого полка не потерпел обиды.

Как эти военачальники, так. и другие им подобные бывали правителями (Gubernatores), воеводами или наместниками в особых областях с городами - „уездах" (Gebieten in Lande) и сменялись каждые два года. И все их прегрешения, преступления, постыдные дела, всякое людодерство и насилие - все, что причинили они купцам и мужикам, да и забыли!
– все это выносили наружу те, кто приходили им на смену.

У них были писанные судебники, по которым они должны были судить. Но это забывалось!

Были затем бояре высоких родов, которые судили, сидя на Москве; в своих руках они держали (4) все управление. В каждом судном приказе и во всех других приказах сидел тот или иной князь или боярин и, что приказывал он дьяку (Canzeler) писать, тот так и писал.

Иван Петрович Челяднин был первым боярином и судьей на Москве в отсутствии великого князя. Он один имел обыкновение судить праведно, почему простой люд был к нему расположен.

На Казенном дворе (auf dem Schazhofe) сидели Микита'" Фу- ников, Хозяин Юрьевич (?) Тютин и дьяк Григорий Локуров. Они получали все деньги - доходы страны - из других приказов и опять пускали их из казны, каждый по своему усмотрению. Всячески утягивали они от простонародья третью деньгу (den dritten Pfennigk) и хорошо набили свою мошну.) Однако, отчеты представляли великому князю в полном порядке.

Микита Романович сидел в приказе подклетных сел (auf der Canzelei der Pottkletein Coeli): это те села (die Hofe), которые служили для содержания дворца. Как он там хозяйничал, о том не толковали. Причина: он был шурином великого князя.

79

В поместном приказе (Landcanzelei) сидели Путало Михаилович и Василий Степанович. Оба они хорошо набили свою мошну, ибо им одним была приказана раздача поместий (об.): половину нужно было у них выкупать, а кто не имел, что дать, тот ничего и не получал.

Иван Григорьевич был в Разряде (Krigscanzelei). Те князья и бояре, которые давали денег в этот приказ, не записывались в воинские смотренные списки (Krigsmusterregister), а кто не мог дать денег, тот должен был отправляться [в поход], даже если ничего, кроме палки, не мог принести на смотр. В этом приказе ведались все польские дела…

Иван Булгаков сидел в приказе Большой Казны (Geltcanzelei). Деньги, поступавшие из других городов и уездов, здесь уплачивались и взвешивались так, что всякий раз У60 часть оказывалась в утечке еще до записки. При выплате же из приказа не хватало уже У,0 части.

В Разбойном приказе (Mordercanzelei) сидел Григорий Шап- кин. Если [где либо] в стране, - по уездам, городам, деревням и по большим дорогам - словят убийцу, а тот откупится, -/так его подускивали, чтобы он оговаривал торговых людей и богатых крестьян, будто и они ему помогали. Так эти „великие господа" (die grossen Hansen) добывали себе деньги. /

(5) В общей судной избе (Richthause) или на дворе „Земский двор" (oder Hofe Semskouora) сидел Иван Долгоруков и Иван Мятлев. Сюда приводились на суд все те, кого пьяными нахо- / дили и хватали ночью по улицам. Штраф был в 10 алтын (А1- tin), что составляет 30 мариен-грошей* 1 или польских грошей. Если где-нибудь в тайных корчмах находили пиво, мед или вино, - все это отбиралось и доставлялось на этот двор. Виновный должен был выплатить тогда установленный штраф в 2 рубля (Rubel), что составляет б талеров, и к тому же бывал бит публично на торгу бат.огами. Было много приказчиков (Prikassiki) или чиновников (Befehlichshabere), которые за этим надзирали. И прежде, чем приведут они кого-нибудь на [Земский] двор, еще на улице, могут они дело неправое сделать правым, а правое, наооборот, неправым. К кому из купцов или тортовых людей

1 Мариенгрош - серебряная монета, чеканившаяся в пров. Ганновер сначала XVI в. до 1700 г.; по ценности - примерно 8 пфеннигам. В мариен-талере считали 36 мариен-грошей; в рейхсталере-50; 1 мариенгрош=1 коп.=2 день-

I I / / J ‘ТИХГ ЯГ.

1- ИД - '4'°'

–  эти приказные не были расположены, к тем в дом подсылали °бни бродягу, который как-бы по дружбе приносил стопочку Pfleschlein) вина. За ним тотчас же являлись приказные с целовальниками (Geschwornen) и в присутствии целовальников хватали парня вместе с хозяином, хозяйкой и всей челядью. Хозяину приходилось тогда растрясать свою мошну, коли он хотел сохранить свою шкуру..

Было также много (об.) недельщиков (Nedelsecken) которые всякого высылали на суд за деньги, [при чем сумма определялась] в зависимости от расстояния. Они ставили на суд всякого в стране. Обвиняемому назначался первый срок явки соразмерно с тем, жил ли он далеко, или близко. Недельщик же, придя на место, брал с собой с ближайшей таможни, но не с поместий и не из уездов, двух или трех целовальников и бросал память в дом или во двор к обвиняемому. Так [повторялось] до третьего раза. Если обвиняемый давал деньги, то он выигрывал дело, даже если действительно был виноват. Если же он не Приходил, то жалобщик мог, словив и связав его, взять и бить на торгу публично до тех пор, пока тот не заплатит. Можно было также, по желанию истца, сделать человека холопом (lei- peigen), если только у него не было защиты: нужно было либо уплатить все с процентами, либо всю свою жизнь вертеть ручную- мельницу. Иного лихого человека подговаривали, чтобы он оговорил напрасно богатого купца или крестьянина в уезде: кривду все равно делали правдой. Так добывали эти ребята деньги.

В Ямском приказе (Postcanzelei) обычно, когда приказывали отправлять грамоты (Brife), устраивали так: копили ребята все грамоты вместе (6) и отправляли их на ямских (auf die.JPost) все зараз. А затем представляли полный счет - сколько раз и когда лошади [будто бы] были наняты, и оставляли себе деньги, которые должны бы лежать в казне.

В приказе, где прочитывались все челобитья (Canzelei, da alle Supplicationes apgelesen werden), пожалованные и подписанные великим князем, получал свою подписную челобитную тот, у кого были деньги. А если какой-нибудь посадский (Burger) или простой человек не имел денег, то не мог он найти и управы 1

1 Недельщик, служитель при судной избе, обязанный доставлять на суд обвиняемых, за что получал с них по таксе известное вознаграждение.

81

прежде, чем не заплатит. Только тогда челобитья подписывались и вычитывались. „Рука руку моет" (Ruka Ruku moit).

В Казанском и Астраханском приказах (Auf der Kasanskene und Astrokansken Canzelei) или царствах […] они изрядно набили себе мошну [… ] и в окрестных улусах луговой и нагорной черемисы.