О началах и концах света: Рождение и гибель мира в мифологии, религии и науке
Шрифт:
Семь она положила направо,
Семь она положила налево.
Кирпич – посредине между ними {139} .
Из этих заготовок 14 «богинь рождения» сотворили семерых мужчин и семерых женщин. Нинту заранее соединила их попарно и предрекла, что людьми они станут на девятый месяц. И на будущее предупредила:
В доме рожающей во время родов
Да будет кирпич на семь дней установлен! {140}
139
Там же. I.257–259. С. 58.
140
Там же. I.a15. С. 58.
В чем заключалась роль кирпича, праматерь не объяснила, но с тех пор послушные шумеры исправно водружали этот предмет перед роженицей. Послушны они оказались и во всем остальном, исправно взяв на себя заботы, ранее отягощавшие игигов:
Загрубели руки от тяжкой работы.
Киркой и лопатой строили храмы,
Сооружали большие каналы,
Для пищи людской, пропитанья божья… {141}
Отметим, что есть еще одна похожая аккадская версия – о том, что люди были созданы из крови двух богов-ремесленников, убитых специально для этой цели. Так появилась первая пара смертных, Улигарра и Зальгарра {142} .
141
Там же. I.336–339. С. 59.
142
Излагается по: Тюменев А. И. О предназначении людей по мифам Древнего Двуречья // Вестник древней истории. 1948. № 4. С. 15–16.
Ни каког о иного предназначения, кроме физического труда на благо богов, шумеры и аккадцы для себя не видели. И, судя по известной нам истории Месопотамии, люди действительно взялись за рытье каналов, возделывание земли и выращивание скота. А боги могли отдыхать в возведенных для них храмах и пользоваться приносимыми им жертвами.
Так или примерно так, согласно шумерским и аккадским верованиям, были созданы Вселенная и населяющие ее боги и люди. Существует еще довольно много текстов о том, как боги доводили эту Вселенную до совершенства, но, как правило, речь идет уже о частных вопросах. Например, шумерский текст, получивший название «Спор Лета и Зимы», рассказывает, как Энлиль совокупился с «великой лесистой горой» и породил двух богов, Эмеша (Лето) и Энтена (Зиму). Эти сыновья Энлиля сделали много полезного. В частности, Энтен устроил в море лагуны и позволил зародиться «рыбам и птицам морским»:
Птицам небесным на широкой земле гнезда
устроить повелел,
Рыбам лагун в тростниках откладывать яйца велел,
Садовые колодцы медом и вином наполнил,
Едва посаженные деревья плоды нести заставил,
Огороды насадил, всходы установил,
Ячмень на нивах изобильным сделал…
Второй брат тоже не остался без дела:
Эмеш дома и стойбища основал, хлевы и загоны расширил,
‹…›
Города, деревни на земле возвел, храмы в Стране воздвиг,
Храмы богов, как холмы, на чистой земле взрастил {143} .
143
Излагается и цит. по: Емельянов В. В. Шумерский школьный диалог «Спор Лета и Зимы» // Asiatica. Труды по философии и культурам Востока. Вып. 9. – СПб., 2014. С. 50–51.
Такого рода деятельностью занимались и другие боги. Но, при всем уважении к их трудам, надо отметить, что это уже выходит за рамки процессов создания и первичного обустройства мира, а следовательно, и за рамки настоящей книги.
В итоге к I тысячелетию до н. э. Вселенная жителей Месопотамии выглядела примерно следующим образом. Внутри гигантского первичного соленого океана находился огромный полый шар. Верх его представлял собой куполообразное небо, насчитывающее до семи ярусов – по этим ярусам двигались небесные тела. Купол неба опирался на некий «Небесный вал» или, возможно, горы, опоясывающие пресный океан, в центре которого, собственно, и находилась населенная людьми земля. Небо было прикреплено к этому валу с помощью колышков. На востоке и на западе имелись специальные ворота, сквозь которые светила выходили на соответствующий им ярус, дабы двигаться по нему, освещая землю. Солнце ночью скрывалось за куполом, во «внутренности небес».
Отметим, что в древние времена бог солнца Шамаш вел себя по отношению к обитателям загробного мира более гуманно – он, подобно египетскому Ра, по ночам спускался под землю, чтобы светить и там. Недаром аккадцы иногда именовали Шамаша «Солнце мертвых душ». В своей знаменитой элегии на смерть отца шумерский поэт рубежа III–II тысячелетий до н. э. Лудингирра прямо называет солнечного бога владыкой и судьей загробного мира:
Уту, великий владыка подземного мира,
Когда темноту подземного мира озарит, когда темные места
сделает светлыми, пусть судом своим благостным
тебя судит! {144}
144
Пер. В. К. Афанасьевой. Цит. по: Крамер С. Н. История начинается в Шумере. – М., 1991. С. 176.
Но потом Шамаш отказался от загробной и вообще от подземной деятельности.
Относительно лунного бога Нанны известно, что днем он путешествовал по подземному царству в своей барке. Тот же Лудингирра писал: «Нанна в “день сновиденья” пусть решит судьбу твою благостно!» По мнению шумерологов, имелся в виду день новолуния, когда Луна вообще не показывается в небе, – эти сутки Нанна полностью проводил в загробном мире и судил усопших. Но позднее Нанна в ночи, свободные от освещения земли, стал, подобно Шамашу, удаляться во «внутренность небес».
Земля находилась в центре мирового океана пресных вод, который частично располагался и под земной поверхностью – это была область подземных вод (апсу, абзу), снабжавшая колодцы и источники. Еще ниже лежал загробный мир – Курнуги, «страна без возврата». Все значимые земные объекты имели свои аналоги на небесах. Рекам, городам, храмам соответствовали созвездия.
Такова была Вселенная Древней Месопотамии. Вероятно, она вполне устраивала богов, потому что разрушать ее они не собирались. Человечеству в историческое время Конец Света тоже не грозил. Напомним, что, согласно «Сказанию об Атрахасисе», боги трижды уничтожали бoльшую часть людей – с помощью болезней, засухи и Всемирного потопа. Но в конце концов они смирились с тем, что люди шумят (а может, потомки спасшегося в ковчеге Атрахасиса стали вести себя тише), и более никаких катаклизмов не происходило.
Правда, существует миф о том, как бог чумы решил уничтожить жизнь на земле. Об этом говорится в аккадском тексте, получившем название «Поэма о боге чумы Эрре» [54] . Эрра объявил:
Сокрушу я страну, обращу в руины,
Города разрушу, превращу в пустыню,
Горы снесу, зверей уничтожу,
Моря всколыхну, истреблю их богатства,
Искореню болотные заросли, спалю их, как Гирру [55] ,
Ниспровергну людей, погублю все живое… {145}
54
Текст поэмы датируется концом II тысячелетия до н. э.
55
Гирру (аккадск.; у шумеров Гибил) – бог огня.
145
«Царь всех обиталищ…» (Поэма о боге чумы Эрре). Табл. II. Фр. C. 24–29 // Пер. В. Афанасьевой // Я открою тебе сокровенное слово. Литература Вавилона и Ассирии. – М., 1981. С. 107–108.
Но советник Эрры, Ишум, уговорил злокозненного бога отказаться от своих планов. И с тех пор, насколько известно авторам настоящей книги, ни один из месопотамских богов не угрожал существованию мира и человечества в нем. И никаких мрачных пророчеств на этот счет не существует.
Глава 3
Древняя Греция
Самое раннее сохранившееся до наших дней свидетельство о возникновении греческой Вселенной – поэма «Теогония» – принадлежит знаменитому Гесиоду, младшему современнику Гомера, жившему на рубеже VIII и VII веков до н. э. Надо отметить, что круг интересов Гесиода был очень широк и отнюдь не ограничивался вопросами космогонии. Поэт занимался сельским хозяйством, пас овец на склонах Геликона {146} и, помимо поэмы о происхождении богов – «Теогонии», оставил поэму «Труды и дни», наполненную разного рода бытовыми и нравственными советами, обращенными к его непутевому брату Персу. Здесь даются рекомендации, когда лучше сеять и жать, как выбрать жену, кого приглашать на пирушку, как одеваться по сезону… Объясняется даже, как именно «чтущий богов, рассудительный муж» {147} должен мочиться.
146
Гесиод. Теогония. 22–23 / Пер. В. Вересаева // Гесиод. Полное собрание текстов. – М., 2001. Далее: Гесиод. Теогония.
147
Гесиод. Труды и дни. 731 / Пер. В. Вересаева // Гесиод. Полное собрание текстов. – М., 2001. Далее: Гесиод. Труды.
Гесиод не страдал ложной скромностью и охотно давал советы, в том числе и в тех областях, в которых, по собственному признанию, ничего не смыслил. В своей поэме «Труды и дни» он, например, подробно описывает, как надо нагружать торговый корабль и когда безопаснее всего пускаться в плавание. «…Покажу я тебе многошумного моря законы», – уверенно объявляет автор. Но в следующих же строках делает оговорку:
Хоть ни в делах корабельных, ни в плаванье я не искусен.
В жизнь я свою никогда по широкому морю не плавал,
Раз лишь в Евбею один из Авлиды… {148}
148
Там же. 648 и сл.