Чтение онлайн

Было предначало начала. Небесный эфир начал опускаться, земной эфир стал подниматься. Инь и ян соединились. Переплетаясь, поплыли, клубясь, в космическом пространстве. Окутанные благом, тая внутри гармонию. Свиваясь и сплетаясь, стремясь прийти в соприкосновение с вещами, но так и не осуществив предвестия.

Было доначало предначала начала. Небо затаило свой гармонический эфир, и он еще не опустился. Земля хранила свой эфир, и он еще не поднялся. Пустота, небытие, тишина, безмолвие. Молчащее занебесье, небытие, похожее на сон. Эфир плыл, составляя великое единство с тьмою» {679} .

В другой главе книги «Философы из Хуайнани» («Хуайнаньцзы») говорится:

«Еще не было ни неба, ни земли, только образы, и никаких форм. Темным-темно, черным-черно, смутно, пустынно, велико и безбрежно, обширно и глубоко, неизвестно, где его двери. Были два духа, одновременно рожденные. Они обозначили небо, позаботились о земле. Глубокое – неизвестно, где его предел, пространное – неизвестно, где ему конец. Затем произвели разделение на инь и ян, разъятие на восемь пределов [186] . Твердое и мягкое образовались, и тьма вещей сформировалась. Мутный эфир образовал насекомых, кристально чистый эфир породил людей. Таким образом, дух – принадлежность неба, а плоть – земли. Дух уходит в свои врата, а плоть возвращается к своему корню. Вот и все, что есть мое существование!» {680}

История о двух одновременно рожденных духах наводит на мысли о зороастрийских близнецах Ормазде и Ахримане. Но самим фактом синхронного появления на свет сходство и исчерпывается. Никаких подробностей о взаимоотношениях двух перворожденных хуайнаньские философы не сообщают, а сведения об их деятельности на ниве космогонии исчерпываются вышеприведенным отрывком.

В одной из глав той же книги история возникновения Вселенной вообще обходится без каких-либо духов:

«Когда Небо и Земля еще не обрели формы, все струилось и перекатывалось. Назовем это – Великий Свет. В Пустоте и Туманности возникло Дао. Пустота и Туманность породили Пространство и Время. Пространство и Время породили ци [187] . Ци обрело края и границы. Чистое и светлое взметнулось вверх и стало Небом. Тяжелое и мутное сгустилось и стало Землей. Чистое и тонкое соединяется с легкостью, тяжелое и мутное сгущается с трудом. Поэтому Небо сформировалось раньше, а Земля утвердилась позже. Слившиеся вместе частицы цзин [188] Неба и Земли образовали Инь-Ян. Сгущенные частицы цзин Инь-Ян образовали Времена года. Рассеянные частицы цзин Времен года образовали тьму вещей. Горячее ци от скопления Ян породило Огонь, частицы цзин огненного ци образовали Солнце. Холодное ци от скопления Инь образовало Воду, частицы цзин водного ци образовали Луну. Частицы цзин от истечения Солнца и Луны образовали Звезды. Небо принимает в себя Солнце, Луну и Звезды, а Земля принимает в себя потоки рек и дождей и земную пыль» {681} .

Такого рода поэтическими и философскими, но лишенными всякой конкретики космологическими текстами китайцы удовлетворялись довольно долго. Лишь в III веке н. э. в книге Сюй Чжэна «Записки о циклах трех и пяти» («Сань у ли цзи») появляется рассказ о возникновении неба и земли из уподобленного яйцу хаоса и о первочеловеке Паньгу. Сама эта книга не сохранилась, но отрывки из нее приведены в энциклопедии X века «Императорское обозрение годов Тайпин» (Тайпин юйлань).

«Небо и земля были хаосом, подобным [яйцу] курицы. В нем родился Паньгу. Восемнадцать тысяч лет небо и земля сотворялись (дословно «небо открывалось, земля закрывалась»). Светлое и прозрачное стало небом, мутное и темное превратилось в землю. Паньгу находился между ними и изменялся по девять раз в день, стал богом на небе, мудрецом на земле. Небо в день поднималось на один чжан [189] , земля в день уплотнялась на один чжан, Паньгу каждый день вырастал на один чжан, и так длилось восемнадцать тысяч лет. Небо стало очень высоким, земля стала очень глубокой, а Паньгу – огромным» {682} .

Упомянутый в этой цитате хаос был не только стихией, но и вполне персонифицированным божеством. Его скорбная судьба описана в знаменитой даосской книге «Чжуан-цзы» [190] :

«Владыкой Южного Океана был Быстрый, владыкой Северного Океана был Внезапный, а владыкой середины земли был Хаос. Быстрый и Внезапный время от времени встречались во владениях Хаоса, а тот принимал их на редкость радушно. Быстрый и Внезапный захотели отблагодарить Хаос за его доброту. “Все люди имеют семь отверстий, благодаря которым они слышат, видят, едят и дышат, – сказали они. – Только у нашего Хаоса нет ни одного. Давайте-ка продолбим их в нем”. Каждый день они проделывали одно отверстие, а на седьмой день Хаос умер» {683} .

Хаос, напоминавший древним китайцам куриное яйцо, назывался «хунь-дунь». Д. Бодде пишет: «Очень любопытно, что этот термин возродился в современном китайском обиходе для маленьких пельменей, похожих на мешочек (тонкая оболочка из теста с рубленым мясом внутри), которые являются основным ингредиентом популярного супа хунь-дунь, подаваемого в китайских ресторанах» {684} .

Но главным действующим лицом в истории возникновения Вселенной был не Хаос, а Паньгу. Еще одна цитата (и тоже из утраченного сочинения III века н. э. – «У юнь ли нянь цзи») рисует нам облик замечательного первочеловека: «У государя Паньгу голова дракона и тело змеи. Когда он вдыхает воздух – рождаются ветер и дождь, когда дует – гром и молния. Когда открывает глаза, наступает день, когда закрывает, – ночь» {685} .

Хотя синологи традиционно называют Паньгу первочеловеком, он, судя по этому описанию, более походил на дракона. Но китайцев (а вслед за ними и синологов) никогда не смущали подобного рода противоречия. Так, знаменитый герой Юй, основатель династии Ся, тоже был драконом. Это не помешало ему организовать на территории Поднебесной мелиоративные работы, стать (за свои заслуги) законным наследником императора и жениться на прекрасной девушке по взаимной любви {686} . Да и сам основоположник китайской государственности Желтый император, хотя и был антропоморфен, имел четыре лица {687} . А один из его сыновей известен как существо с птичьим туловищем, человечьим лицом и двумя желтыми змеями, свисающими из ушей {688} .

Специалисты считают, что миф о Паньгу по происхождению не китайский и, вероятно, стал известен китайцам от их южных соседей – племен группы мяо-яо {689} . Но своих космогонических мифов в Поднебесной не было, и ее жители охотно подхватили тему. История замечательного человеко-дракона обрастает подробностями.

В «У юнь ли нянь цзи» говорится: «Перворожденный Паньгу перед самой смертью преобразился: его дыхание стало ветром и облаками, голос – громом, левый глаз – солнцем, правый глаз – луной, его конечности и костяк – четырьмя сторонами света и пятью великими горами, кровь – реками, жилы и вены – складками на земле, мясо – почвой на полях, волосы – звездами, растительность на теле – травами и деревьями, зубы и кости – золотом и нефритом, семя и костный мозг – жемчугом и каменьями, пот – дождем и росой» {690} .

Похожую историю на рубеже V–VI веков н. э. излагает Жэнь Фан в «Записи рассказов об удивительном» («Шу и цзи»): «В древности умер [человек из] рода Паньгу. Голова его стала четырьмя вершинами, глаза – солнцем и луной, жир – реками и морями, волосы – травой и деревьями. Люди между Цинь и Хань [191] говорили, что голова человека из рода Паньгу стала Восточным пиком, живот – Средним (центральным) пиком, левая рука – Южным пиком, правая рука – Северным пиком. Древние ученые говорили, что слезы Паньгу превратились в великие реки, его дыхание – в ветер, голос – в гром, взгляд – в молнию. В древности говорили: радость [человека] из рода Паньгу стала светом, гнев – тьмой» {691} .

В XVI веке Чжоу Ю в своей мифологической эпопее «Сказание о начале мира» («Кайти яньи») сообщает дополнительные подробности о деяниях первочеловека. Они относятся к тому времени, когда Паньгу рос, а небо постепенно отдалялось от земли. «Паньгу вытянулся и небо постепенно стало подниматься вверх, а земля тотчас опустилась вниз. Однако небо и земля все-таки были связаны между собой. Тогда Паньгу взял в левую руку долото, а в правую топор. Он рубил топором, бил долотом, и поскольку он обладал божественной силой, то в конце концов земля и небо разделились» {692} .

Информация о том, что небо Поднебесной когда-то находилось значительно ближе к земле, неожиданно подтвердилась уже во вполне исторические времена, в 1691 году. Об этом рассказывает китайский писатель и ученый Юань Мэй, бывший почти современником описанных им событий (он родился через 25 лет). В главе «Небо, каким оно было до Паньгу» автор пишет:

«Рассказывают, что “не тонущее в мире теней” дерево росло еще до сотворения мира. Захороненное в песках, оно снова и снова выходило на свет, следуя за судьбами неба и земли, и снова оказывалось под землей, не сгнивая за десятки тысяч лет. Оно густо-зеленого цвета, узоры на нем похожи на переплетение [нитей] в ткани. Если кусочек этого дерева положить в землю, то это место будут избегать мухи и москиты, не приближаясь на сто шагов.