Чтение онлайн

И кроме того, точки над "и" в этой истории необходимы для того, чтобы смерть Ладислава Погробека перестала быть в истории "делом" Йиржи Подебрадского -- честнейшего, справедливейшего и гуманнейшего чешского короля.

ФИЛИПП IV КРАСИВЫЙ

"История Филиппа Красивого -- это цепь загадок, к первая из этих загадок называется Филипп Красивый..." Жан ФАВЬЕ.

Если посмотреть внимательно на парадный портрет французского короля Филиппа IV -- гравюру, изготовленную по печати, -- на первый взгляд станет понятно, почему он получил в истории эпитет Le Bel, Красивый. Тонкие правильные черты и нежное юношеское лицо (Филипп был коронован в Реймсе в семнадцать лет) ярко выделяются из невыразительного ряда портретов многочисленных монархов, оставленных нам эпохой высокого и позднего средневековья. Это визуальное наблюдение, однако, отнюдь не подтверждает мнение некоторых историков, что король Филипп был всего лишь "игрушкой в руках ловких советников" (Й. Шуста) или что в нем было что-то "холодное, неподвижное, как в статуе" (В. Кинаст). Скорее кажется, что это лицо излучает некую особую меланхолию, пожалуй, и замкнутость, тайну. И все это, вместе взятое, отвечает словам Фавье, что Филипп Красивый -- первая из загадок, которыми опутана история его почти тридцатилетнего правления.

Противоречивые взгляды на личность этого короля обусловлены политическим климатом эпохи, в которой он жил. Его стремление к независимости французского королевства и объединению романизированной Галлии расценивается иногда как французский империализм -- прежде всего историками, исходящими из фикции универсальной римской империи. Эта фикция, однако, была анахронизмом уже до Филиппа Красивого. В его же время она уже вызывала только антипатию европейских народов, усматривавших в ней опеку римской курии и довлеющее германское начало. Кроме того, сама корона этой фиктивной империи все чаще становилась яблоком раздора во всем христианском мире.

Правление Филиппа IV Красивого (1285--1314), одного из последних Капетов по прямой линии, приходится на период обострения столкновений между светской и церковной властью. Причем происходят они уже не только на уровне папский Рим -- римская империя, как это было во времена Штауфенов: попытки возродить светскую власть папства наталкиваются на отпор и растущее национальное и государственное самосознание всей Европы.

С притязаниями на верховенство над светскими властями выступает и папа римский Бонифаций VIII. В его лице на одной стороне и в лице Филиппа Красивого на стороне другой сталкиваются две крайне эгоцентрические личности, занимающие по отношению друг к другу непримиримые позиции. Это столкновение наложило свой отпечаток на всю эпоху. До сих пор противоречить папскому престолу (да и то в очень вежливой и осторожной форме) позволялось разве что римским императорам. И вдруг на это отважился какой-то французский король!

PHILIPP LE BEL -- ФИЛИПП КРАСИВЫЙ было коронован в Реймсе в возрасте семнадцати лет. Он пришел к власти после своего отца Филиппа III, который по приказу римской курии возглавил военный поход в Арагонию, чтобы наказать местного короля за то, что он осмелился отобрать у Карла Анжуйского (неаполитанского короля, вассала и любимца папы римского) Сицилию. Поход закончился тяжелым поражением французского войска, а сам король умер на обратном пути. Молодой Филипп (будущий Филипп IV Красивый) также принимал участие в походе, и уже тогда оказалось, что вместе с ним приходит новое поколение, с новым образом политического мышления и собственной системой ценностей. Молодой Филипп был против похода. Вероятно, он считал, что силы государства не следует ставить на службу чужим интересам и что они должны служить величию и мощи собственной страны.

Для средневекового традиционализма шокирующим было само начало его правления. Он создал так называемый Королевский совет, совершенно выходящий за рамки существовавших в то время представлений. Свои королевские советы были и у его предшественников - однако они складывались, в основном, из представителей дворянства и высшего клира, независимо от их способностей и знаний. Филипп Красивый при выборе своих советников не руководствовался благородством происхождения. Большинство их было родом из мелкого дворянства и зарождающегося сословия горожан. Они получили название легисты, так как были, как правило, хорошими знатоками права, зачастую обучавшимися в нескольких университетах (в то время в Париже, например, преподавалось только церковное право, зато в Орлеане и Монпелье -- общее право). Помимо этого, Королевский совет Филиппа Красивого был постоянной институцией, напоминающей современное правительство. Таким образом, был заложен фундамент исполнительной государственной бюрократии и последующего монархического абсолютизма.

Некоторые историки упрекают этот институт в том, что он состоял из людей "неблагородных", "парвеню". Это было не совсем так: наряду с ними, в совете было представлена и высшая знать. Членом совета был даже брат короля Карл Валуа, а позднее и королевские сыновья.

Вместе с тем ни один историк не может отказать этим "парвеню" в исключительных административных и организационных способностях и в успехе их усилий сделать королевство Капетов сильным государством. Более того, королевский совет, или попросту легисты, как чаще называли его членов, предвосхищает и такие институции, как в частности, Генеральные штаты. Например, в период обострения отношений между Филиппом Красивым и папой римским Бонифацием VIII, в 1302 году, легисты собрали в парижском соборе Нотр-Дам представителей светских и церковных феодалов вместе с представителями королевских городов, добившись от них не только полной поддержки действиям короля, но и пробудив в собравшихся "сословиях" должное национальное самосознание.

Усиление центральной королевской власти и увеличение значения королевского совета вызвало необходимость настоящей столицы -- главного города, где работали бы центральные органы, хранились государственные бумаги и проч. Хотя Капеты и раньше признавали Париж своей резиденцией, все же они не задерживались в нем надолго, проживая преимущественно в замках -- своих и своих вассалов. Только при Филиппе Красивом Париж становится столицей в полном смысле этого слова.

Одновременно в центре Парижа, а западной части острова Ситэ на Сене растет великолепный архитектурный комплекс, до сих пор вызывающий восхищение туристов. В него входит королевский дворец, место заседаний его совета, парижского парламента (так назывался тогда судебный двор), позднее -органов сословного представительства. Строительство этого комплекса велось многие годы и завершилось незадолго до смерти Филиппа Красивого.

В то время как до сих пор король был единственным -- да еще в значительной мере символическим - связующим звеном французского государства, раздробленного на самоуправляемые вассальные поместья, ныне формируется продуманная система государственного управления. Возникает институт королевских чиновников, возглавлявших судебно-административные округи: в северной Франции -- бальи, в южной -- сенешалы.

При этом парижские -- уже по-настоящему центральные -- учреждения руководят всей системой управления на территории Франции. В случае несогласия с их действиями можно было апеллировать к королю. Судя по всему, Филипп Красивый сознавал растущий вес своего могущества: его правление достигло почти абсолютистской степени. "Он и король, и император, и папа римский в своей стране", -- характеризовал Филиппа IV арагонский посол при французском дворе. (Что опять-таки не согласуется с утверждением, что Филипп был всего лишь "игрушкой в руках ловких советников").

Было, однако, необходимо решить целый ряд проблем, связанных как с огромными расстояниями, препятствовавшими в то время единому управлению, так и с различиями в традициях и способах местного управления. Например, в северной части государственные чиновники -- бальи -- могли быть и "неблагородного происхождения" и назначались на короткий срок, в то время как их коллеги-южане выбирались прежде всего из рыцарства, причем сенешаль мог занимать свой пост многие годы.

В южной Франции преобладало римское право (что было естественным, так как эта часть бывшей Галлии была романизирована раньше всего), а в северной действовало право обычное. В южной Франции, совсем недавно попавшей под прямое королевское управление, говорили по-провансальски, который значительно отличался от северофранцузского языка, ставшего позднее основой литературного французского. Наряду с этими, существовал и ряд других диалектов, с трудом понимаемых северными французами (в окрестностях Парижа, Орлеана и т. д.). Например, в Нормандии, совсем недавно присоединенной к Франции, местное население говорило на языке, так же отличавшемся от среднефранцузского, как литературный чешский отличается сегодня от литературного словацкого языка.

К тому времени относятся и некоторые законы, запрещавшие использование провансальского наречия в официальных бумагах, в суде и проч.

Благодаря всем этим реформам -- трудно поверить, что они были делом рук одних лишь легистов при полном бездействии короля -- Франция начинает занимать

ВАЖНУЮ ПОЗИЦИЮ НА ШАХМАТНОЙ ДОСКЕ ЕВРОПЫ. Хотя в то время она и не достигала еще своих сегодняшних границ (заканчиваясь на юге у реки Роны и далеко не доходя на севере до Рейна), тем не менее владела практически самой крупной территорией во всей Европе. Принадлежал ей европейский приоритет и по численности населения -- во Франции проживало пятнадцать миллионов человек. Причем франкоязычное население простиралось далеко на восток от римской империи. Англия в то время имела едва четыре миллиона жителей, Испания была раздробленной, римская империя являла собой конгломерат стран и земель. (Россия находилась под монгольским игом). Единственным государством, конкурировавшим в начале XIV века своей территорией Франции, был комплекс чешского, польского и венгерского королевства под единым правлением последних Пржемысловичей. Однако по численности населения, в виду его редкой плотности в Польше и Венгрии, и он не мог равняться Франции.

Филипп Красивый рано проявил себя умелым дипломатом. Благодаря своему браку он присоединил к Франции наваррское королевство и графство Шампань. Все чаще его взгляд привлекала Фландрия. Это было богатое графство. Однако с быстрым ростом промышленности (преимущественно текстильной) и развитием городов в нем создались напряженные отношения между патрициатом и ремесленными цехами. Будучи в меньшинстве, патрициат управлял городами с позиций власти. Боясь утратить эту власть, он обратился за помощью к французскому королю. Филипп Красивый готовно отозвался на эту просьбу.