Чтение онлайн

– Ну все, – девушка оттолкнула в сторону тарелки, – больше не могу.

Развалившаяся рядом саламандра попыталась положить ей голову на колени. В тот же миг под ними раздался треск и ножки единственно-целого табурета подломились, и Марина рухнула на пол, приглушенно ругаясь.

Кто после такого не верит в закон подлости?

***

Марина мыла и чистила ректорский кабинет уже пару часов, когда внезапно уединение двух тружеников было нарушено. Дверь кабинета стукнулась о стену, настолько сильным оказался толчок, и жалобно заскрипела, едва не слетев с петель. Девушка тогда находилась под столом и, поморщилась, услышав столь некрасивое обращение с замковой собственностью. Вынырнув на свет божий из подстольной темноты, Марина принялась рассматривать молодого человека с аккуратными ветвистыми рожками на голове, оленьим носом и кучерявыми волосами, спадающими до плеч. Симпатичный, но смазливый. Оглядев ее, незнакомец недовольно поджал губы и высокомерно вздернул вверх свой пятачок… олений, но все равно пятачок.

– Чем могу помочь? – вежливо поинтересовалась Хромова, потянувшись за сухим полотенцем и вытирая руки.

– Вы! – громко воскликнул он, выпятив грудь. – Подпишите бумаги! Я тороплюсь! – И сунул ей под нос очень толстую кипу документов в темных папках, не менее десяти штук.

Марина вскинула бровь вверх – интересное начало трудовых будней. Что дальше?

– С кем имею честь? – все также вежливо продолжала она, отодвинув в сторону бумаги.

– Герман Нисман, левый помощник достопочтимого директора Всемирной Навьей Академии для Трудновоспитуемых и Неподдающихся, – отрапортовали ей в ответ и презрительно сжали губы. – Вы! Не тратьте мое время! Мне еще много работы необходимо выполнить!

Какой милый представитель Нави, так и влюбиться можно. Сильно захотелось спросить, как часто этот олененок ходит налево? Хотя… наверняка обидится.

Марина забрала принесенные документы и осмотрев, признала в них стопку личных дел студентов Академии. Особенно ее заинтересовал в правом верхнем углу штамп: «На отчисление». Получается из Академии возможно отчислить? Мысленно она решила поскорее ознакомиться с правилами и уставами, как непосредственно Навьей Академии, так и всего преподавательского сообщества.

Она положила папки на чистый угол стола:

– Зайдете за делами студентов завтра.

– Вы! У меня нет столько времени! – практически взвизгнул представитель нового поросячьего класса оленей, услышав ответ. На миг подумалось, что из его ушей повалит дым, настолько сильно оказалось возмущение. – Подпишите сейчас же бумаги! У меня в отличие от вас слишком занятой график! Я не могу тратить его на… на… – «олень» оглядел кабинет, и выдал: – Не могу тратить время на нахождение в свинарнике и безделье!

Хромова кивнула, выслушав пламенную речь:

– Как, говорите, вас зовут?

– Вы! Я Герман Нисман, левый помощник достопочтимого директора Всемирной Навьей Академии для Трудновоспитуемых и Неподдающихся!

Девушка покивала, и присела в ректорское кресло – благо вылезла с той стороны стола, где оно стояло. Топыч откуда-то притащил, когда они лишились табурета.

– Какая жалость, господин Герман Нисман, что достопочтимому директору вы создадите трудности.

– Вы! – начал было гордо наглый пижон, а потом до него дошел смысл фразы и уже абсолютно нормальным, немного удивленным голосом, он поинтересовался: – Что? Какие трудности?

– Ну как же, – спокойно пожала плечами она, – ведь с этих минут достопочтимому директору Всемирной Навьей Академии для Трудновоспитуемых и Неподдающихся следует искать себе нового левого помощника. Такая незадача.

– Как это? Ведь я есть! – возмутился мужчина, растерянно захлопав глазами.

– Увы, больше нет, – Марина ласково улыбнулась. – С этих пор вы здесь больше не работаете. Поверьте, Нвья Академия такую утрату переживет. Можете быть свободным.

Вопрос: есть у нее право уволить этого визгливого поросенка?

На полу завозилась тушка Топтыжки, лежащего все это время кверху брюхом – устал. Вместился он туда только благодаря своей змеиной изворотливости, которой оставалось поражаться. Он перевернулся и встретился с ней взглядом – понимающим, разумным, полыхнувшим синим пламенем. И сразу же на столе из ниоткуда и без всяких спецэффектов появилось толстое дело в твердом красном переплете, на котором значились знакомые имя и фамилия. Телепортация? Нет, она в замке невозможна. Тогда что? Ответа не было, но вместо этого, словно живое, дело раскрылось на том месте, где трудовой договор Нисмана с Академией закреплялся характерной алой кляксой. Что делать дальше подсказал все тот же Топыч, подставив ей поближе кончик острого хвоста.

Скептически посмотрев на свой собственный палец, Марина подумала, что пора брать плату за предоставление Академии собственной крови. А то ведь не напасешься! Обескровят! Но выбора снова не было, точнее был, вот только она на этот раз не согласна была на альтернативу. Она уколола указательный палец, едва заметно вздрогнув от неприятного ощущения, и зачеркнула своей кровью подпись Нисмана на договоре. С любопытством наблюдала, как медленно исчезают первоначальные записи о трудоустройстве и появляются новые об увольнении. В них значилось, что Герман Нисман больше не является работником Навьей Академии, ему надлежало собрать свои вещи и покинуть здание по истечении трех часов, в противном случае описывались последствия и санкции за неподчинение.

– Вы! Не имеете права! – завизжал «олень», когда перестал хлопать ошарашенными глазами, открывать и закрывать рот, подобно рыбе, выброшенной на берег.

– Почему же не имею? – Марина откинулась на спинку кресла. – Имею, что и продемонстрировала. Не тратьте больше времени, собирайтесь в дальний путь домой. Всего хорошего, господин Нисман.

– Я… Я… Я буду жаловаться! Я сообщу Совету! Я пойду к королю! Я подам на вас в суд! Я… Вы! Я… я…

– Вас проводят, господин Нисман, – Марина устала от криков топающего и истерящего мужчины.

Тот, видать, хотел сказать гадость, но его перекосило от вида Топтыжки, а точнее от вида челюсти, оскалившейся внушительными клыками и зависшей напротив его «пятачка».

Когда бывший работник Навьей Академии покидал кабинет под конвоем саламандры, Марина понадеялась, что ей не придется увольнять весь педагогический состав в будущем. Хотя последние события ее и порадовали: никакую мебель она просить не собирается, потребует по праву своего ректорского положения.

Минут через десять появление новых визитеров не стало для нее чем-то неожиданным, учитывая обстоятельства. Только дверь стало еще более жалко: та с грохотом распахнулась, потом жалобно скрипнула и нашла свой закономерный конец в груде мусора неподалеку.

Уши заболели от чересчур звонкого, похожего на пожарную сирену голоса:

– Это возмутительно!

Сомневаться в том, что ее посетил директор Навьей Академии не приходилось. Марина даже поспорила, если бы было с кем. Кому еще могла прийти в голову мысль, прибежать заступаться за своего помощника, как не начальнику?

Предполагаемым директором оказался среднего роста мужчина с залысинами на макушке, пивным брюшком и такими мускулистыми руками, что позавидовал бы Кинг-Конг. Неудивительно, что дверь приказала долго жить и предпочла больше не мучиться.