О поэтах. Поэзия социальная
Шрифт:
Ждут поэты, а с ними — рабочие и читатели.
Социальная литература должна обращаться к душам тех, кого она воспевает. А она говорит им об одном только ожидании. Вот-вот забрезжит алая заря.
Мы ждем и верим: нас разбудит Багряно-розовый рассвет.Но выходит второе издание тех же стихотворений и опять:
Мы ждем и верим: нас разбудит Багряно-розовый рассвет.Колыбельная все время повторяется. Мне это кажется похожим на: «Спи, малютка, спи, глазоньки сомкни. Будет бог с тобою спать, ангел колыбель качать, спи, малютка, спи».
В социальных стихотворениях поэты препоручают на род великой заре и убаюкивают его вместо ангелочком
Усталость в темных улицах блуждает, Когда в изгибах крыш струится ночь.В социальных стихах много усталости, которая блуждает из строки в строку. Много грез выдумали социальны!' поэты.
Горизонт затянут тучами. Толпы отчаявшихся полегли под нулями. Крики подавлены.
Когда злой ветер фонари качает. Голодным — лишь зубами скрежетать. Наверняка кому-нибудь сегодня Труп сына волны вынесут опять.Голодные люди ходят по улицам и скрежещут зубами, но у них не хватает смелости взять кусок хлеба. Почему? Этого не желают поэты. Если бы все люди насытились, такому поэту не о чем было бы писать. По его мнению, слово «пресытившийся» или «насытившийся» не годится в стп хотворение. Впрочем, социальные авторы сами обречены на ту же судьбу, что и народ, о котором они слагают стихи:
Сижу я над обрывом, лоб в ладонях, И на восток гляжу… Во мраке вьются Зарницы дальние: то малых душ порывы, То искры взрывов малых революций.Социальные поэты сами не знают, чего они хотят:
Я хочу только выплакать душу И сложить тебе песню, народ.Это хоровод, который начинается грустью и вокруг грусти кружится.
Вам, сынам кратеров черных, Вам, на севере, в душных могилах труда,— Вам песнь боли, вам песнь печали.Так говорит поэт, который в конце концов сам о себе поет, что он —
Загубленная жизнь, души обломок, Отродье бедняков, отродье нищеты.Он поет лишь убогие песни, потому что иные песни не подойдут убогой хате.
Поет песни с ритмом болезненным, как тягостная жизнь тех, кому они посвящены.
Сплошные тяготы жизни, сплошные слезы, сплошное хныканье, — и это читается преимущественно рабочими. Такая литература воспитывает из них плаксивых баб, единственное утешение которых — воспоминания, слабая надежда, что когда-нибудь все же настанет какая-то новая заря. А покамест их жены, по собственным словам поэтов, «дают миру новых рабов»…
Когда наконец мы услышим песни без фраз, когда наконец прочтем социальный рассказ без вечного хныканья и увидим на наших сценах настоящую социальную пьесу — пьесу о победоносном восстании, песню мятежа, гимн побеждающего пролетариата, а не смехотворную дребедень вроде социального стихотворения в жалком майском номере социал-демократов — «Сон павшего героя 48-го года о всеобщем избирательном праве…»
Jaroslav Hašek. "Fejeton. Seznámil jsem se nedávno v kavárně…", 1907
Jaroslav Hašek. "Fejeton. Když už člověk vrhne se na dráhu barbara…", 1907
Jaroslav Hašek. "Fejeton. A ještě více zachmuřenější, ponurejší…", 1907
Первый том 6-томного собрания сочинений Ярослава Гашека, М. "Художественная литература", 1983
Перевод: "О поэтах" — Ю. Шкарина; "Поэзия социальная" — О. Малевич
Первая публикация: "Комуна", 14 апреля, 20 и 26 мая 1907 г.