Чтение онлайн

Машине доступны только прошлое и настоящее. Отправиться в будущее невозможно ни практически, ни теоретически. Прошлое и настоящее статичны. Будущее — лишь облако квантовых вероятностей.

Мне была дана дата 14 февраля 1929 года. Время — 10 часов 27 минут. Флорида. Зарелли не отходил от меня на протяжении всей операции. Как я сейчас понимаю, он хотел быть уверенным, что я не пойду на попятный и не откажусь завершить операцию, когда увижу, кто был ее целью.

Должен признаться, что, сопоставив данную мне дату и свои подозрения относительно рода занятий моих патронов, я просто обязан был догадаться, о ком идет речь. Я не догадался. Но как только я его увидел, то сразу узнал.

— Он! — воскликнул Зарелли; я и не думал, что он способен придти в такое возбуждение. — Давайте его сюда, док! Жмите кнопку!

Если бы этого не сделал я, кнопку нажал бы за меня Зарелли. И через полминуты в лаборатории перед нами стоял Аль Капоне.

Вильсон поднял глаза. Сенатор Хитч, казалось, готов был задохнуться. Вильсон подумал даже, а не проглотил ли сенатор свою сигару. Его лицо побагровело, он налегал на стол, давясь и кашляя. Сенатор Тавиш озабочено поглядел на своего коллегу. К Хитчу подскочил служитель и протянул стакан воды. С огромным трудом Хитчу удалось отхлебнуть глоток. Это вроде бы помогло, и, хотя его лицо так и осталось багровым, кашлять он перестал. Лишь через несколько минут он смог заговорить, отказавшись от преложенной ему медицинской помощи.

— Вы перенесли в настоящее Капоне?! — Его голос, обычно хорошо контролируемый, сейчас сорвался от возмущения или, может быть, недоверия.

— Со шрамом и всем остальным, — жизнерадостно подтвердил Вильсон.

— Нам что, своих негодяев не хватает? И вы выбрали самого отпетого!

— Могло быть хуже, — сказал Вильсон. — Кроме того, должен заметить, что Аль Капоне — просто малек по сравнению с воротилами сегодняшних дней… вернее, дней до его прибытия в наше время. Если же говорить именно о сегодняшнем дне, ситуация, конечно, будет совсем иной, однако, если бы я не построил машину времени и не перенес бы Капоне в настоящее, организованная преступность досаждала бы нам и сейчас, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Вы хотите сказать, что Аль Капоне перебил всех гангстеров?

— В общем, где-то так, господин сенатор. В свое время он прекрасно себя зарекомендовал в деле устранения конкурентов, если вы это имеете в виду. День Святого Валентина 1929 года хорошо помнят до сих пор. — Вильсон подождал, не скажет ли Хитч или кто-то из членов комитета еще что-нибудь, и, не дождавшись, вернулся к своему рассказу.

К моему удивлению, меня пригласили присутствовать при разговоре с Капоне, как только его убедили, что он и в самом попал в отдаленное будущее. Думаю, они посчитали, что полученными от них деньгами я повязан с ними до конца жизни. Может быть, они были правы.

Убеждать его долго не пришлось. Календаря, пары минут перед телевизором, на котором один из клиентов Зарелли переключал каналы с помощью дистанционки, первой полосы сегодняшней «Трибьюн» и одного взгляда в окно на гудящий поток автомобилей оказалось вполне достаточно.

Мои патроны попросили Капоне выполнить для них одно очень важное задание. Они желали с его помощью ликвидировать все «внешние» банды — колумбийскую, негритянскую и прочие мафии. Они хотели, чтобы Капоне набрал киллеров в своем собственном времени. Предполагалось перебрасывать их с места на место в сопровождении человека, который указывал бы им цель. Киллеры должны были возвращаться в свое время сразу же по завершении операции, избегая таким образом поимки и наказания. После выполнения всех операций Капоне была обещана сумма еще более фантастическая, чем уплаченный мне гонорар — в золотых слитках.

Именно тогда я и сделал свое предложение.

— Думаю, что мог бы предельно облегчить и упростить все это дело, — сказал я. Все разом повернулись ко мне, будто только что заметили мое присутствие. Под их взглядами у меня по коже побежали мурашки.

— Как? — спросил Зарелли, повинуясь повелительному взгляду одного из здешних заправил.

— Машина, — ответил я. Может быть, я и подцепил на крючок слишком крупную рыбу, но планируемая ими кровавая баня мне совсем не нравилась. — Отследите цель так же, как в случае с мистером Капоне. И мы перебросим ее туда — и тогда — где она просто не сможет доставить вам никаких хлопот. Они исчезнут так же надежно, как под водой с бетонными башмаками на ногах. Никаких осложнений с полицией. Никакого риска для ваших людей. Чисто и красиво.

Секундой позже я пожалел, что помянул бетонные башмаки. Шуток такие люди не понимают принципиально. Последовала пауза; Капоне и мои патроны смотрели друг на друга. Потом последовали пожатия плечами, многозначительные гримасы, покачивания голов. Жесты для них значили больше, чем для иных людей миллионы слов.

— А он и вправду не дурак, — сказал Капоне спустя пару минут. — Ладно, сделай чисто.

Тут меня посетила еще одна мысль. Если мои патроны сделают так, как я предложил, Капоне не получит своих десяти миллионов. Когда он это поймет, то его отношение ко мне станет далеко не столь благодушным.

— Конечно, возможны всякие накладки, — сказал я. — Будет весьма полезно иметь под рукой эксперта и бригаду людей, которые могли бы поправить ситуацию.

Капоне осклабился, затем громко захохотал.

— Этот малый мне нравится, — сказал он. Потом подошел ко мне и похлопал по щеке. — Ты мне нравишься, парень. Как тебя зовут?

Я сказал.

— Так вот, Билл Вильсон, у тебя светлая голова на плечах. Используй ее по назначению. Мне пригодились бы такие, как ты.

— Спасибо, мистер Капоне, но, боюсь, я уже работаю на этих джентльменов.

Боссы согласились действовать по предложенному мной плану; Капоне поручили обеспечивать безопасность. Мы двинулись в ресторан, чтобы отметить это дело. По такому случаю мои спонсоры явились в полном составе. Каждый хотел лично увидеть Капоне, перекинуться парой слов, сфотографироваться с ним. Разошлись все лишь под утро.

На следующий день началась настоящая работа. Первые месяц-два дело двигалось медленно — выявлялись цели и отрабатывалась методика. Потом же, как раз после ноябрьских выборов, операция пошла полным ходом. К Рождеству она была завершена. И вот, я перед вами.

Вильсон собрал листы своего доклада и сложил их перед собой в тщательно выровненную стопку. Потом посмотрел на сенаторов. Сенатор Хитч успел куда-то выскочить. Его пустующее место бросалось в глаза, словно выбитый зуб в широкой ухмылке.

— Буду рад ответить на все ваши вопросы, — сказал Вильсон.

Сенатор Тавиш огляделся вокруг, словно хотел еще раз убедиться, что Хитча нигде нет, и прочистил горло.

— Уже подходит время обеда, мистер Вильсон, но я хочу задать вам пару вопросов, прежде чем мы разойдемся на перерыв.

Вильсон согласно кивнул.

— Предположим, что строительство машины действительно финансировали главари мафии, и что с ее помощью они избавились от конкурентов. Но что же произошло с ними самими? Согласно информации, полученной комитетом, с Рождества ни один из известных членов мафии ни разу не появился на людях. Трудно поверить, что, избавившись от конкурентов, мафия самораспустилась.

— Нет, господин сенатор, конечно же, этого не произошло. Однако вы должны понять, сэр, что то была массированная операция. Я работал восемнадцать часов в день, семь дней в неделю. Нам предстояло найти и переместить в буквальном смысле слова десятки тысяч людей, и сделать это быстро, прежде чем достаточно большое их число начнет «рвать когти», почуяв, что затевается что-то серьезное. В связи с этим моим патронам пришлось привлечь практически всех своих людей к этой операции для выслеживания целей и отработки нештатных ситуаций в качестве своего рода «сил быстрого реагирования». В последние же два дня… — Вильсон замолк и медленно покачал головой.