Чтение онлайн

Отсюда и идеи некоторых мистических традиций о том, что любовь — это Бог: «Забудь Бога, достаточно одной любви. Но никогда не забывай о любви, потому что одного Бога не хватит». Осознание — это установление различий, понимание. Ключевое слово — это истина, cam. Тот, кто идет по пути осознания, движется к cam, истине.

Есть еще шестой тип религии. Он выше осознания. Я называю его религией медитации.

Медитация — это осознание, спонтанность. Свобода — это состояние, когда забыты все традиции, это нечто радикальное, революционное и личное. Ключевое слово здесь — чит, сознание. Осознание остается наивысшим проявлением интеллекта, его чистейшей формой. Лестница у них одна. Интеллект идет вниз по той же лестнице, осознание идет вверх, но это одна и та же лестница. Медитация эту лестницу выбрасывает. Здесь нет никакого движения по лестнице, ни вниз, ни вверх. Движения нет, а есть состояние внутренней неподвижности, погружения внутрь себя.

Интеллект направлен на других, на внешнее, и осознание тоже. Интеллект разбивает внешнее на части, осознание соединяет с внешним, но оба они ориентированы вовне. Поэтому, если ты правильно понял, первые четыре вида религий я не могу назвать религиозными. Все это псевдорелигии. Настоящая религия начинается в ее пятой разновидности, это самый примитивный ее вид, но зато реальный.

Шестой тип религии — это религия медитации, сознания, чит. Человек просто идет внутрь себя. Исчезают все направления и измерения. Человек пытается быть собой, пытается просто быть. Здесь, в шестом типе религии, живет дзэн. Само слово «дзэн» происходит от слова дхьяна, медитация.

Далее идет самый совершенный тип, седьмой: религия экстаза, самадхи, просветления. Если для пятого типа религии ключевое слово cam, истина, для шестого типа, религии медитации, ключевым становится слово нит, сознание, то у седьмого, наивысшего вида, это слово ананда, блаженство, экстаз. Вместе они образуют слово сат-чит-ананда — истина, сознание, блаженство.

Религия седьмого типа — это радость, ликование, песня, танец, блаженство — ананда. Медитация приносит огромную радость, поскольку человек может медитировать, а может грустить. Он может медитировать, внутри него вдруг наступит тишина, и он упустит блаженство. Да, медитация может погрузить тебя в состояние внутренней тишины, абсолютного покоя, но если в нем не будет танца, то тебе будет чего-то недоставать. Покой — это хорошо, это прекрасно, но в нем чего-то нет; не хватает блаженства. Когда покой пускается в пляс — это блаженство. Когда покой начинает шевелиться, бить через край — это блаженство. Когда блаженство прячется в зернышке — это покой. А когда зерно прорастает, а потом еще выросло и дерево, на нем появились цветы и зернышко стало цветами, тогда это просветление. Это наивысшее проявление религиозности.

Покой должен танцевать, а тишина должна петь. И если самые потаенные проявления твоего существа не станут смехом, то чего-то все же будет не хватать. Что-то останется несделанным.

Один из основных принципов фашизма гласит, что отдельный человек не значит ничего, нашу реальность определяют сообщества людей. Но тут возникает проблема: а где предел? Если сообщества реальны, а отдельные люди — нет, если они просто части этих сообществ, тогда церковь гораздо более реальна — ведь это большое сообщество; тогда страна еще реальнее, там людей еще больше. А что может быть реальнее всего человечества, ведь там так много народу... Человека где-то потеряли. И там, где между личностью и группой случается конфликт, конечно же, принести себя в жертву должна личность, ведь она нереальна. Она существует только как часть группы.

Так начисто, абсолютно разрушается любая возможность революции. Но любому обществу нравится фашизм. Отдельные люди обществу не нужны, ведь само их существование ставит под вопрос многое из того, что в нем происходит.

Индивидуум обречен стать бунтарем. Он мыслит иначе, он не может следовать предписаниям. Он может сказать «да» только тому, на что, по его ощущениям, стоит так ответить, но все это зависит от его восприятия, его интуитивного понимания, его собственного интеллекта. Нельзя заставить его пойти на уступки. Он может подчиниться из любви, но его нельзя к этому вынудить; он скорее умрет, чем покорится. Он не может быть послушным рабом — и не потому, что не знает, как подчиняться. Когда он чему-то сочувствует, когда он чему-то предан, вовлечен, он подчиняется, и подчиняется всецело. Но на самом деле это подчинение своему внутреннему свету — человек не следует командам извне.

Быть индивидуальностью — значит быть аполитичным. Вся политика строится на людях, которых нельзя назвать индивидуальностями. Они — ненастоящие, лишь кажется, что они независимы, но это не так — они зависят от коллектива, они чрезвычайно зависимы от своей безопасности, стабильности, респектабельности, власти, престижа, т. е. от своего эго.

У настоящей индивидуальности эго нет, поэтому ей не нужно зависеть от общества. Эго навязывается тебе обществом, и если ты хочешь носиться с ним, то тебе придется зависеть от других людей; только они могут питать твое эго. Индивидуальность знает свое истинное «я», поэтому эго ей ни к чему. Быть личностью — значит быть целостным и здоровым.

Психоанализ приобрел такое значение и вес оттого, что мы ликвидировали индивидуальность человека. Мы дали ему фальшивые эго, которые не приносят удовлетворения. Они похожи на еду из фаст-фуда. Она яркая и привлекательная, но пользы от нее никакой. А человек, который живет своим «эго», всегда упускает самого себя; он всегда чувствует опустошенность, бессмысленность жизни. Ему хочется чем-то наполнить свое существо: он может помешаться на еде, так он почувствует себя заполненным; он ест слишком много, еда становится его манией. Такого человека может обуять жажда денег, золота, власти. Всё это способы хоть как-то почувствовать собственную значимость. Но ничего не выходит, все впустую. Ты можешь надеяться, пока твоя цель еще где-то далеко; когда же ты ее достиг, вдруг оказывается, что ты гонялся за тенью.

Ты чувствуешь пустоту внутри не потому, что у тебя мало денег. Эта пустота оттого, что ты еще не нашел свое истинное «я», ты не пришел к своей настоящей индивидуальности. Индивидуальность озаряет тебя внутренним светом.

Человек с индивидуальностью — это целый Космос. Но ни одному обществу такие люди не нужны, поэтому веками их уничтожали, а им на смену пришли пластмассовые муляжи. Эти муляжи называются личностями.

Люди часто путают личность с индивидуальностью. Они думают, что это одно и то же. Это не так. По существу, между ними стена. Ты никогда не обретешь свою индивидуальность, если ты не готов отказаться от собственной личности. Индивидуальность рождается вместе с тобой, это твоя сущность. Личность — это социальное явление, ее тебе дали. Когда ты сидишь в пещере где-то в Гималаях, то никакой личности у тебя нет, а индивидуальность есть. Личность может существовать только в отношениях с другими. Чем большее количество людей тебя знает, тем больше в тебе личности, отсюда желание иметь громкое имя и славу. Чем больше людей тебя уважают, тем большую радость приносит тебе твоя личность; она становится все сильнее.

Отсюда такое сильное стремление к почестям. Ты можешь завоевать уважение благодаря деньгам или благодаря тому, что будешь их отрицать. Может, тебя будут уважать, если ты будешь очень много есть или есть совсем мало, соблюдать пост. Можно добиться уважения, накапливая вещи или собирая знания. Но суть остается прежней: ты смотришь в глаза других, ты хочешь увидеть, что они думают о тебе. Ты можешь стать очень добродетельным, высокоморальным — и все это для того, чтобы реализовать свою личность. Но она не сможет удовлетворить тебя. Веками индивидуальность уничтожалась, а люди гордо несли свои личности.

Люди, утратившие контакт со своим существом, люди, слишком привязанные к своим личностям и не имеющие ни малейшего представления о том, что такое индивидуальность, готовы стать частью сообщества. Там они чувствуют себя очень уютно, ведь только став частью группы, люди перестают нести ответственность. Они могут расслабиться, беспокоиться им не о чем. Теперь за все отвечает коллектив.

Вот поэтому-то люди и бывают индуистами, христианами или мусульманами. Почему? Почему они придерживаются прогнивших, совершенно устаревших так называемых идеологий? По одной причине: это дает им безопасность, чувство принадлежности, рядом с тобой есть другие люди — ты не один. Христианин знает, что миллионы других тоже считают себя христианами. Индуист знает, что он не один, с ним миллионы людей — как же он может ошибаться? Как могут ошибаться миллионы? Он наверняка прав! Он не имеет ни малейшего представления о том, что хорошо и что плохо, но вокруг него толпа людей, и она придает ему чувство, что он во всем этом разбирается. Это совершенно ложное чувство.

Истина не имеет никакого отношения к толпе; ее всегда постигают отдельные люди. Она приходит к Буддам, Иисусам, Мухаммедам, Моисеям и Заратустрам. Они постигают истину в полном одиночестве, в состоянии глубокой медитации, когда забывают о мире и о других людях, с которыми никакие нити их уже не связывают. Когда человек совершенно один, он погружается в глубины своего сознания и достигает самой его сердцевины. Тогда он понимает, в чем заключается истина.

А толпа не дает тебе прийти к себе. Толпа — это побег от твоей истинной сущности. Толпа дает тебе возможность интересоваться другими; она никогда не допустит твоей встречи с самим собой.