Чтение онлайн

Так что сегодня в теорию кредита, изложенную в наших учебниках, надо вносить коррективы: банковский процент — это не только плата за «воздержание» или «риск», но еще и плата за бренд. Ведь, получая кредит, например, в британском (ротшильдовском) «HSBC», клиент не просто решает свои финансовые проблемы, но еще и повышает свой рейтинг. То есть доллар кредита от «HSBC», согласно теории рыночного либерализма, равен двум или трем долларам, полученным от какого-то коммерческого банка в Урюпинске. Особенно учитывая, что заботливые рейтинговые агентства постараются банку в Урюпинске дать низкую или даже отрицательную стоимость бренда.

«Народный финансовый капитализм»

Еще один важный аспект либерализации товарно-денежных отношений, относящихся к сфере инвестиций, — резкое расширение социальноэкономической базы инвестиционной деятельности . Прежде всего, в инвестиционную деятельность вовлекаются почти все компании реального сектора. Речь идет не о традиционной инвестиционной деятельности, связанной с формированием основных фондов (создание новых производственных мощностей, расширение существующих, техническая реконструкция и т.п.). Мы говорим о вовлечении компаний в деятельность, связанную с инвестированием в финансовые активы, проще говоря, в ценные бумаги. Такие финансовые инвестиции постепенно «убивают» производственные инвестиции в реальном секторе. Для того чтобы «держаться на плаву» в условиях финансового капитализма, компаниям реального сектора приходится компенсировать убытки от производственной деятельности доходами, получаемыми на финансовых рынках. У многих компаний автомобильной, электротехнической, химической промышленности США и Западной Европы в балансах более 50% всех активов — финансовые. Для игры на фондовых рынках компании нефинансового сектора обычно пользуются «услугами» специальных институтов — институциональных инвесторов . Это прежде всего различные инвестиционные фонды (траст-фонды, взаимные фонды и т.д.).

В США в 2008 году на активы инвестиционных фондов приходилось почти 1 / 4 общего объема капитализации американского фондового рынка. Еще примерно 1 / 5 активов фондового рынка находилась в руках пенсионных фондов (частных и государственных), а 1 / 8 — в руках иностранных инвесторов.

Также в «игру» на фондовых рынках активно вовлекаются простые граждане . За счет доходов от ценных бумаг они пытаются компенсировать падение реальной заработной платы. Напомним, что в США — некогда самой богатой стране — максимальный уровень реальной заработной платы был достигнут в 1972 году. После этого среднестатистический американец начал неуклонно беднеть. Пусть никого не вводят в заблуждение цифры роста номинальной заработной платы: ее покупательная способность падает в течение вот уже почти четырех десятков лет из-за непрерывной инфляции (после окончательного отхода страны от золотого стандарта). Итак, с одной стороны, падение реальной заработной платы, а с другой — назойливая реклама новых «финансовых продуктов» и дешевые кредиты на их приобретение обусловили вовлечение рядового американского обывателя в азартные игры на финансовых рынках.

Если в 1989 году 27,8% американских семей вкладывали свои средства в акции, то через десять лет — в 1998 году — этот показатель увеличился почти вдвое — до 53,9%. Номинальная стоимость акций, находящихся на руках у физических лиц, за это время возросла более чем в 3 раза — с 2,13 до 7,39 трлн долл. [228] .

В 2008 году на домохозяйства приходилось примерно 40% всех активов фондового рынка США. То есть домохозяйства оказываются самой крупной категорией участников фондового рынка США (после инвестиционных фондов, пенсионных фондов, иностранных инвесторов). Конечно, говорить о «народном финансовом капитализме» в США можно достаточно условно. По некоторым оценкам, среди физических лиц (граждан), выступающих в качестве участников фондового рынка, существует большая социально-имущественная дифференциация. Около 10 процентов общего числа физических лиц — держателей портфелей ценных бумаг владеют примерно 70 процентами общего количества акций, обращающихся на фондовом рынке США [229] .

В отдельные годы, когда эти рынки переживали «бум», доля доходов от игры достигала уровня половины всех доходов американских семей. Зато в периоды «обвалов» на финансовых рынках домашние хозяйства подобно бизнесу несли чистые убытки. В прошлом десятилетии в Америке также не менее половины всех семей продолжали вкладываться в ценные бумаги: акции, облигации, ипотечные бумаги.

Косвенно в финансовые игры оказались вовлеченными даже те американцы, которые не желают рисковать своими средствами. Речь идет о так называемых «инвесторах поневоле»: американцы осуществляют взносы в пенсионные и другие социальные фонды, а те, в свою очередь, размещают эти средства на финансовых рынках. Но эти институциональные инвесторы могут также нести потери от операций на финансовых рынках, и в конечном счете это потери не каких-то далеких от народа институтов Уолл-стрит, а рядовых граждан.

Всем хорошо известно происшедшее в начале текущего десятилетия банкротство американского энергетического гиганта Энрон . Акции этой корпорации (стоимость ее активов на пике равнялась 47,3 млрд долл., по этому показателю она занимала 7-е место в США) считались в Америке очень надежными, поэтому в них охотно вкладывались пенсионные фонды и страховые компании. Банкротство компании привело к тому, что десятки тысяч бывших учителей, полицейских и пожарных остались без пенсий [230] .

Литература

1. Платонов О., Райзеггер Г. Почему погибнет Америка. Взгляд с Востока и Запада. М.: Алгоритм, 2005.

2. Ключников Б. ВТО — дорога в рабство. М.: Алгоритм, 2005.

3. Энгдаль У.Ф. Столетие войны. Англо-американская нефтяная полити­ка и Новый Мировой Порядок. СПб., 2009.

4. Энгдаль У. Ф. Финансовое цунами. Ч. 1-4 / / Интернет. Сайт «Война и мир».

5. Егишянц СА. Тупики глобализации: торжество прогресса или игры сатанистов? М: Вече, 2004.

6. Ваджра А. Путь зла. Запад: матрица глобальной гегемонии. М. ACT; Астрель, 2007.

Либерализация: новации на фондовом и кредитном рынках

Новые технологии и проекты ростовщиков на финансовых рынках в конце XX века

В предыдущей части мы начали разговор о рынках ценных бумаг и фондовых биржах и отметили, что «бум» создания бирж и роста оборотов на фондовых рынках начался в XIX веке.

После Второй мировой войны и особенно после отмены золотого стандарта в 70-е годы прошлого века начался очередной «бум» на рынках ценных бумаг и на финансовых рынках в целом. Особенно динамично эти рынки стали развиваться после ликвидации «золотого тормоза», т.е. принятия решений в Вашингтоне и на международном уровне (Ямайская валютно-финансовая конференция) о полной демонетизации золота.

Если в 1970 г. объем фондового рынка США составлял лишь 136 млрд долл. (13,1% ВВП США), то в 2007 г. его капитализация равнялась уже 18,5 трлн долл. (135% ВВП). Правда, после этого начался кризис, и фондовый рынок США сократился почти вдвое. Долгое время Западная Европа отставала от США по масштабам фондового рынка, там имелось много достаточно изолированных национальных рынков. Однако в связи с созданием Европейского Союза процесс развития фондовых рынков в Европе резко активизировался. В 2007 г. совокупная капитализация фондовых рынков Европы впервые превысила капитализацию фондового рынка США. Капитализация фондового рынка Euronext (общий рынок Франции, Нидерландов, Бельгии и Португалии) равнялась 4,1 трлн долл.; рынка Великобритании — 3,9; рынка Германии — 1,9; рынка Испании — 1,5; рынка ОМХ (страны Скандинавии) — 1,3; рынка Швейцарии — 1,2 и т.д. [231] . На фоне падающих и стагнирующих фондовых рынков Запада очень динамичным выглядит рынок Китая, капитализация которого уже превысила 3 трлн долл.

Важно также отметить, что сегодня у «хозяев» фондовых рынков несравненно возросли возможности для того, чтобы осуществлять «раскачку» рынков в нужном для них направлении. Усилилась амплитуда колебаний: взлеты курсов акций могут быть такими, что капитализация рынка оказывается в десятки и сотни раз больше реальной (балансовой) стоимости активов компаний-эмитентов. Это называется «перегревом» рынка. Затем могут происходить столь же резкие падения курсов. «Профессиональные экономисты» называют это «волатильностью» рынков. Конечно, Ротшильдам в XIX веке такие трюки были не под силу. Кстати, абсолютные величины колебаний рынка (в стоимостном выражении) поражают воображение.

Джоэл Курцман в своей книге «Смерть денег» , которая посвящена проблеме отрыва процесса создания денег от процесса создания реальных ценностей, описывает то, что произошло 19 октября 1987 г., когда средний промышленный индекс Доу Джонса на Нью-Йоркской бирже упал за один день на 22,6%:

«Если измерять с высоты полного рынка в августе 1987 года, то вкладчики потеряли на Нью-Йоркской фондовой бирже несколько больше одного триллиона долларов за два с небольшим месяца. Эта потеря равна одной восьмой ценности всего, что создано человеческим трудом в Соединенных Штатах, включая все дома, заводы, офисы, дороги и улучшенную недвижимость. Это потери такого гигантского масштаба, что просто уму непостижимо. Одного триллиона долларов хватило бы, чтобы кормить весь мир в течение двух лет, поднять страны «третьего мира» из крайней нищеты до уровня среднего класса. На эти же деньги можно было бы купить одну тысячу ядерных авианосцев» [232] .