О расовых доктринах: несостоятельны, но правдоподобны
Шрифт:
Мы не идеализируем Николая I, но считаем необходимым очистить память о нём от возводимой на него последышами декабристов напраслины.
В этой же связи полезно знать, что, хотя все основные государственные документы были уже готовы, Николай I не посмел отменить крепостное право еще в 1844 г., поскольку оппозиция крепостников была куда сильнее [145] и многочисленнее, нежели международная оппозиция декабристского толка, которую он успешно подавлял на протяжении всего своего царствования, а опереться в проведении реформ царю было не на кого: Молчалины, Фамусовы, Аккакии Аккакиевичи, Сквозник-Дмухановские, Хлестаковы, и прочие - крепостники и покорные им холопы; они - хоть дурная, но всё же база для пополнения кадров государственного аппарата: служат не
ПРОБЛЕМЫ же наши были и ЕСТЬ не в тоталитаризме государственной власти и отсутствии свободы оппозиций, свободы личности и пр., а в отсутствии широкой общественной позиции в отношении государственного и цивилизационного строительства Руси.
Прошло несколько более 50 лет после смерти Николая I. П.А.Столыпина, который вопреки всему успел подняться до поста премьер-министра, действительно убил еврей, преследуя далеко идущие политические цели сионо-интернацизма [147], но подставили его под бой кто?
– исконно русская “раса господ”, причем не либеральная, а так называемая “консервативная”. Те, кто был непричастен к этой подставе, во множестве радовались гибели единственного в империи, как показала дальнейшая история, самодержавного руководителя исполнительной ветви государственной власти, исходящего из приоритетов государственных интересов народов России (как он их понимал) над международными, антирусскими интересами.
С.Ю.Витте - противоположность П.А.Столыпина, в том смысле, что, омасонившись и женившись во втором браке на еврейке, как государственный чиновник отдавал приоритет в политике интересам международных сил, а в России видел средство их осуществления и подручный «этнографический материал». О его участии в торможении кораблестроительной программы перед русско-японской войной уже говорилось, но этот выдвиженец Александра III кроме того и один из тех, кто несёт прямую персональную ответственность за события 9 января 1905 г.
В это время С.Ю.Витте занимал пост председателя комитета министров (соответствует рангу премьер-министра) и по должности обладал правом доклада царю в любое время дня и ночи. Поэтому накануне расстрела шествия простонародья к царю с петицией (по существу расстрела КРЕСТНОГО ХОДА [148]) представители петербургской общественности явились именно к С.Ю.Витте домой с просьбой, чтобы он немедленно доложил царю (пребывавшему в Петергофе) о том, что запрет городской администрацией Санкт-Петербурга ранее согласованного с нею же маршрута движения народного шествия с выходом на Дворцовую площадь для подачи петиции царю, неизбежно завершится кровопролитием, поскольку:
· войскам дан приказ не пускать народ к Зимнему дворцу всеми средствами плоть до применения оружия;
· руководителям хода не предложено иное место для его завершения, где бы петиция могла быть принята представителями государства;
· толпы народа уже настроились на утро следующего дня идти к царю, к Зимнему дворцу, и просто нет возможности в течение одной ночи всё это множество людей психологически перенастроить на отказ от шествия или на иное место завершения крестного хода.
С.Ю.Витте отказался исполнить эту просьбу, сославшись на то, что это дело вне его компетенции, хотя обязан был понимать всё то, с чем пришла к нему делегация общественности. Так С.Ю.Витте подставил и дискредитировал и царя, на которого впоследствии была возложена ответственность за кровопролитие, и ту часть корпуса жандармов, которая искала решение социально-экономических проблем России на путях реформ, проводимых государством при поддержке народа, и организовывала шествие с целю подачи петиции.
Также мало кто знает, что при разработке фабричного законодательства, еще в бытность С.Ю.Витте министром финансов, он защищал сверхприбыли с жиру бесящихся крупных капиталистов, а за социальные гарантии для рабочих и их семей боролись представители полиции и корпуса жандармов, которые не хотели в грядущем марать себя народной кровью при “усмирении беспорядков”, спровоцированных самим же капиталом.
Своими действиями на государственных должностях после смерти Александра III С.Ю.Витте нагнетал революционную ситуацию, а своим отказом доложить царю о готовящемся расстреле крестного хода он дал старт революции, сам оставаясь в числе “судей”. Он не был дураком, не понимавшим последствий своего отказа исполнить просьбу представителей петербургской общественности. Однако до сих пор в кругах интеллигенции С.Ю.Витте числится как «либерал и реформатор», которого не понял и не поддержал «тупой царь», поверив его завистливым клеветникам, что свидетельствует об исключительном фактологическом невежестве современной “интеллигенции” в области истории, а также заставляет вспомнить пословицу: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты» [149].
Как сообщает тот же С.Ю.Витте в своих воспоминаниях [150], генерал А.Н.Куропаткин, назначенный командующим русской армией на Дальнем востоке в ходе русско-японской войны, посетил его перед отъездом на театр военных действий. С.Ю.Витте дал ему совет: начать командование с того, что послать царю верноподданнейшую телеграмму, арестовать царского наместника на Дальнем востоке адмирала Е.И.Алексеева и отправить его в Петербург под конвоем, поскольку в противном случае наместник будет вмешиваться в дела А.Н.Куропаткина, и победы не будет вследствие отсутствия единоначалия на театре военных действий, что и случилось.
Как считалось в те времена, наместник на Дальнем Востоке адмирал Е.И.Алексеев был незаконным сыном Александра II, что давало ему неформальное право быть самонадеянным и игнорировать дальновидные мнения специалистов, а его безответственный произвол глушил всё живое и творческое при исполнении им должностных обязанностей. При начале русско-японской войны его тупость и нераспорядительность привели к тому, что и тот флот, какой был на театре, подвергся внезапному удару японских миноносцев на внешнем, открытом рейде Порт-Артура в ночь на 27 января [151] 1904 г. Только благодаря тому, что японцы сами ошиблись при планировании этой операции, решив провести последовательно несколько атак миноносцев, русский флот не был уничтожен, поскольку эффекта внезапности и определяемого им успеха достигла только первая атака, в ходе которой повреждения получили всего лишь два броненосца и крейсер, которые всё же удалось удержать наплаву.
Кроме того, при начале войны по существу без какой-либо военной пользы в порту Чемульпо в бою с превосходящими силами противника были потеряны крейсер “Варяг” и канонерская лодка “Кореец”, обозначавшие русское присутствие в Корее по прямому приказу наместника. Ослабленный этими потерями флот до приезда адмирала С.О.Макарова вообще не выходил из гавани Порт-Артура. Это позволило японцам в условиях безраздельного господства на море перебросить на континент сухопутные войска и почти беспрепятственно, с малыми потерями (несколько транспортов с войсками перехватили и потопили крейсера, базировавшиеся на Владивосток) подпитывать их подкреплениями на протяжении всей войны.
Адмирал С.О.Макаров, погиб 31 марта 1904 г. при подрыве на минах броненосца “Петропавловск”, где обжился штаб эскадры, и куда он перенес свой флаг в угоду числящемуся при штабе капитану второго ранга К.В.Романову - великому князю Кириллу (родоначальнику нынешних претендентов на престол «Кирилловичей-Багратион-Мухранских»). После гибели броненосца был отслужен благодарственный казенный молебен за чудесное спасение великого князя, а на заупокойную службу о погибших, и среди них о единственном флотоводце империи того времени, ставшем жертвой дворцового этикета вследствие неуместного присутствия на театре военных действий экскурсанта - великого князя, - простые люди скинулись сами [152]. Иных флотоводцев в империи не было [153], и тем самым вопрос об исходе войны на море был предрешён.
Командующий на суше А.Н.Куропаткин не посмел воспользоваться советом С.Ю.Витте. Никчемная для России война, вследствие дезорганизации управления по всей иерархии должностей и географической протяженности от Петербурга до Дальнего востока завершилась сдачей А.М.Стесселем [154] Порт-Артура с большими не израсходованными запасами, цусимским разгромом второй тихоокеанской эскадры З.П.Рожественского, отторжением от России Курил и южной части Сахалина, а также дальнейшим обострением внутриполитического положения в стране, которое - как предполагалось изначально - она должна была разрядить, став «маленькой победоносной войной».