О русском воровстве, особом пути и долготерпении
Шрифт:
Н. А. Некрасов. Современники знали его как прекрасного поэта, азартного карточного игрока, любителя юных девушек и удачливого издателя. Предприниматель Некрасов стоял у истоков массового коммерческого книгоиздания в России. А в стихах поэта Некрасова появился положительный «буржуй» Гирин
«Все дивом казалось Алексею: и огромный буфетный шкап у входа, со множеством полок, уставленных бутылками и хрустальными графинами с разноцветными водками, и блестящие медные тазы по сажени в поперечнике, наполненные кусками льду и трепетавшими еще стерлядями…»
В этом же трактире, вызывающем удивление Алексея, «…сидят все люди почтенные, ведут речи степенные, гнилого слова не сходит с их языка: о торговых делах говорят, о ценах на перевозку кладей, о волжских мелях и перекатах. Неподалеку двое, сидя за селянкой, ладят дело о поставке пшена из Сызрани до Рыбной; один собеседник богатый судохозяин, другой кладчик десятков тысяч четвертей зернового хлеба…»[52]
Такие же диковинные современному «новому русскому предпринимателю» нравы предстают и в среде, которую описывает Иван Шмелев. Здесь речь идет о других купцах, московских, но колорит тот же. Хотя бы взять эпизод, когда купец страшно удивляется, почему билетов на аттракционы продано мало, а денег приказчик сдал намного больше, чем полагается по билетам? А потому, объясняет приказчик, что слишком много людей хотело кататься на санках и каруселях. Деньги он брал, а билеты отрывать не успевал. Потому и денег больше, чем можно ожидать, считая проданные билеты.[53]
Впрочем, не одни купцы жили и вели дела на Руси. Герой Н. А. Некрасова - то ли крестьянин, то ли мелкий чиновник, не поймешь. Да и так ли уж это важно? Интереснее, что в поэме «Кому на Руси жить хорошо» Ермил Гирин противостоит как раз отрицательному персонажу - совершенно «ненародному» купцу.
– …сиротскуюДержал Ермило мельницуНа Унжже. По судуПродать решили мельницу:Пришел Ермило с прочимиВ палату на торги.Пустые покупателиСкоренько отвалилися.Один купец АлтынниковС Ермилом в бой вступил,Не отстает, торгуется,Наносит по копеечке.Ермило как рассердится -Хвать сразу пять рублей!Купец опять копеечку,Пошло у них сражение:Купец его копейкою,А тот его рублем!Не устоял Алтынников!Да вышла тут оказия:Тотчас же стали требоватьЗадатков третью часть,А третья часть - до тысячи.С Ермилом денег не было,Уж сам ли он сплошал,Схитрили ли подьячие,А дело вышло дрянь!Повеселел Алтынников:«Моя, выходит, мельница!»«Нет!– говорит Ермил,Подходит к председателю.
– Нельзя ли вашей милостиПомешкать полчаса?»«Что в полчаса ты сделаешь?»«Я деньги принесу!»«А где найдешь? В уме ли ты?Верст тридцать пять до мельницы,А через час присутствиюКонец, любезный мой!»«Так полчаса позволите?»«Пожалуй, час промешкаем!»Пошел Ермил; подьячиеС купцом переглянулися,Смеются, подлецы!На площадь на торговуюПришел Ермило (в городеТот день базарный был),Стал на воз, видим: крестится,На все четыре стороныПоклон, - и громким голосомКричит: «Эй, люди добрые!Притихните, послушайте,Я слово вам скажу!»Притихла площадь людная,И тут Ермил про мельницуНароду рассказал.
А рассказав эту историю, крикнул Ермил Гирин на всю площадь:
«Коли Ермила знаете,Коли Ермилу верите,Так выручайте, что ль!…»И чудо сотворилося:На всей базарной площадиУ каждого крестьянина,Как ветром, полу левуюЗаворотило вдруг!Крестьянство раскошелилось,Несут Ермилу денежки,Дают, кто чем богат.Ермило парень грамотный,Да некогда записывать,Успей пересчитать!Наклали шляпу полнуюЦелковиков, лобанчиков,Прожженной, битой, трепанойКрестьянской ассигнации.Ермило брал - не брезговалИ медным пятаком.Еще бы стал он брезговать,Когда тут попадаласяИная гривна меднаяДороже ста рублей!Уж сумма вся исполнилась,А щедрота народнаяРосла: «Бери, Ермил Ильич,Отдашь, не пропадет!»Ермил народу кланялсяНа все четыре стороны,В палату шел со шляпою,Зажавши в ней казну.Сдивилися подьячие,Позеленел Алтынников,Как он сполна всю тысячуИм выложил на стол!…Не волчий зуб, так лисий хвост, -Пошли юлить подьячие,С покупкой поздравлять!Да не таков Ермил Ильич,Не молвил слова лишнего,Копейки не дал им!Глядеть весь город съехался,Как в день базарный, пятницу,Через неделю времениЕрмил на той же площадиРассчитывал народ.Упомнить где же всякого?В ту пору дело делалосьВ горячке, второпях!Однако споров не было,И выдать гроша лишнегоЕрмилу не пришлось.Еще, он сам рассказывал,Рубль лишний - чей бог ведает!– Остался у него.Весь день с мошной раскрытоюХодил Ермил, допытывал:Чей рубль? да не нашел.Уж солнце закатилося,Когда с базарной площадиЕрмил последний тронулся,Отдав тот рубль слепым…
Вот и разберись с этой Россией… То - «воруют-с…», а то - образ Ермила Гирина… То - веселое хихиканье интеллигенции, а то вдруг - образы купцов, рукобитием решающие сделки на перевозку «десятков тысяч четвертей зернового хлеба». ЧЕМУ ВЕРИТЬ?!
А может, дело тут в особенностях русского народного характера, о котором тоже есть у Некрасова? И тоже в поэме «Кому на Руси жить хорошо»? Потому что история про Ермила Гирина имеет неожиданное продолжение. Не идеальный это человек. Был за ним грех: управляя имением князя Юрлова, сдал вместо своего брата в рекруты другого - некого «сына Ненилы Власьевны».
Но совершив подлый поступок… И для кого?! Для собственного брата… Не смог Ермил Гирин жить дальше:
Стал тосковать, печалиться,
Не пьет, не ест: тем кончилось,
Что в деннике с веревкою
Застал его отец.
Тут сын отцу покаялся:
«С тех пор, как сына Власьевны
Поставил я не в очередь,
Постыл мне белый свет!»
А сам к веревке тянется.
Справедливость восстановлена: брат Ермила Митрий сдан в рекруты, сын Ненилы Власьевны вернулся. Мир не осудил Гирина, крестьяне готовы видеть его и дальше управляющим.
Однако после этого
Ермил не скоро справился,
С год как шальной ходил.
Как ни просила вотчина,
От должности уволился,
В аренду снял ту мельницу
И стал он пуще прежнего
Всему народу люб:
Брал за помол по совести,
Народу не задерживал,
Приказчик, управляющий,
Богатые помещики
И мужики беднейшие -
Все очереди слушались,
Порядок строгий вел!
Действительно… Раз в жизни совершил человек несправедливость - и не может самому себе простить. Может, так обстоит дело не с одним Гириным? Может, во всей России у нас так?
Наворовали в России за всю нашу историю на копейку - а вот орем и шумим на десять рублей уже которое столетие. Как Ермил Гирин, не можем простить себе малости?
«По закону или по понятиям?»
Рябушинский и Шлиман
Простой и добрый семьянин, Чиновник непродажный, Он нажил только дом один - Но дом пятиэтажный.
Как мы видим, и биржа в трактире, и устные сделки продолжают существовать весь XIX век. Более того, русским купцам решительно не нравился нотариат. Многим из них казалась обидной необходимость «излишне» фиксировать на бумаге то, о чем уже договорились. Тем более заверять написанное. А то как получается?! Мало того, что и так я дал слово. Еще и бумагу подписал - уже великая крайность. А тут договор еще заверяют, ставят печати, то выходит - окружающие сомневаются в моем слове?! Кому-то надо доказывать, что я намерен исполнить сказанное?! А кто-то будет проверять меня, сверяя сделанное по написанной бумаге?! Обидно-с…
Мне не удалось установить, какая часть сделок еще в начале ХХ века проходила без юридического оформления, но было их очень, очень много. Рассказывая о вороватой по своей природе России, теоретики нашего воровства в упор не видят разбросанных по всей нашей классике упоминаний колоссального веса «честного купецкого слова».
Герой Шишкова Прохор Громов - убийца, преступник, полуделец-полубандит. Но и он, внук грабителя на больших дорогах, убийца женщины, овладевшей его тайной, дает - и сдерживает!
– честное купецкое слово. Наверное, никак нельзя иначе.[55]
Другой регион, другой климат, другие люди. Не Сибирь, а Волга. Но и в «Бесприданнице» Островского звучит «честное купецкое слово». Герои могли бы давать его по более приличному поводу,[56] но это уже второй вопрос. Дал купец такое слово - и держит. И никому не приходит в голову, что он может вести себя иначе.[57]
Так же ведут себя и московские купцы у Ивана Шмелева.[58]
Проходной герой Куприна, молодой неопытный помещик, заключил невыгодный договор, сильно переплатил за погрузку арбузов на баржу. Хотел бы он расторгнуть договор, отказаться, нарушить уже данное слово, «кинуть», современным языком, схитрившего подрядчика.
– Бросьте, убьют, - сказали ему.
Вот так. За нарушенное слово можно заплатить и собственной жизнью.[59]
Неужто купцы не совершали нечестных поступков, не врали и не присваивали чужих денег?! Наверняка, бывало и это. И бывало на каждом шагу. В «Семейной хронике» Гарин-Михайловский прекрасно описывает сложные чувства молодых инженеров, которые должны принимать подряды при строительстве железной дороги. И очень хочется быть мелочно-честными, и - подведешь хороших людей. После того как вешается разоренный ими мелкий подрядчик, парни начинают и приписывать, и раздувать объемы сделанного… Жульничество, конечно.[60]