Чтение онлайн

С 1950-х годов - новый переворот, связанный с развитием глобального эволюционизма. Объект исследования начали рассматривать как часть единой системы, в которую входят и объект исследования, и сам исследователь. Этот переворот породил новое научное мировоззрение. Советский ученый, академик В. С. Стёпин назвал такую науку «постнеклассической», то есть возникшей после неклассической.[249]

Постнеклассическая наука рассматривает мир как единое целое и как единый постоянно меняющийся эволюционирующий организм. К тому же наука признала, что существуют загадки, которые для нее не разрешимы. Классическая наука XIX века не сомневалась, что происхождение Вселенной, жизни и человека она обязательно откроет… Пусть не сегодня. В любом случае и эти вопросы в ее компетенции. Она полагала, что искусственное создание живых существ, моделирование эволюции, достижение личного бессмертия - дело если не сегодняшнего, то уже завтрашнего дня.

Постнеклассическая наука перестала рассматривать себя как «заменитель» философии и религии. Она занимает позицию «мудрого незнания», отказываясь давать ответы на «последние» вопросы, оставляя их в компетенции философии.

…И вот тут-то оказывается - вовсе мы не отстали. Нет, мы скорее всех обогнали! Дело в том, что русская наука уже в XIX веке отстаивала принципы, на которых сейчас стоит постнеклассическая наука во всем мире.

Русская наука последовательно рассматривала мир как единое целое. Она связывала человека и остальное мироздание, указывая на ограниченность нашего ума и на возможную исчерпаемость природных ресурсов.

По России бегали «прогрессивные» люди, навязывая стране безудержную «борьбу за прогресс», неуклонный рост национального богатства за счет не сдерживаемого никем и ничем использования природного достояния: полезных ископаемых, энергоносителей, леса, чистой воды. Но ведь не ими приросла слава русской науки.

Вот Менделеев с религией не «боролся», он порой даже демонстративно подходил под благословение священника. Он никогда не отрицал пользы совместной работы науки и религии над мировоззренческими вопросами.

Северцова считают основателем современной экологии.

А уж то, что очень неудачно называют «русским космизмом», намного опередило науку, пережившую в ХХ веке два грандиозных переворота.

Докучаев, Вернадский, его ученики еще в начале-середине ХХ века создали учения, после которых Западу сказать нам нечего.

Экологические представления русской науки зародились еще в XIX веке. «Экологизм» и «органицизм» русских ученых создали систему представлений о планете Земля и о человеке как частях остальной Вселенной.

Слово «биосфера» в его нынешнем смысле введено в науку и во все языки мира В. И. Вернадским. До него оно употреблялось в самых произвольных значениях, в том числе и в мистическом - как название оболочки Земли, которую образуют души живших когда-либо растений и животных. У Владимира Ивановича - никакой мистики. Биосфера у него - это совокупность живых организмов и продуктов их деятельности. По другому определению - этап развития планетного тела Земля, на котором животные и растения определяют состояния всего планетного тела: состава воды и воздуха, химии верхней части твердой оболочки, круговращения элементов.

Так же точно Вернадский придал научное значение и понятию «ноосфера». До него оно употреблялось Эженом Леруа и членом ордена иезуитов Тейяром де Шар-деном как название некой мистической оболочки Земли, которую образуют души умерших людей. Вернадский стал называть ноосферой эпоху в жизни планеты Земля, когда уже не животные и растения, а человек и его деятельность определяют состояние нашего планетного тела.

Со школьной скамьи нам известны схемы «круговращения воды в природе» или «круговращения элементов в природе» (калия, азота и т. д.). Их печатают в школьных учебниках, как и рисунки эмбрионов Геккеля. Разница в том, что схемы круговращения элементов, созданные В. И. Вернадским и учениками его школы, вполне научны. Они - не порождение воспаленного ума пропагандистов, не попытка убедить ученика в правильности кабинетных догадок.

И еще одна разница: они наглядно, весомо, грубо, зримо убеждают в единстве материального мира. Работают на целостное и при том абсолютно научное мировоззрение. Печатают такие схемы везде, во всем мире… Но вот в России они появились в школьных учебниках раньше, чем на Западе: с 1930-х годов.

Вывод? Он очень прост: в области фундаментальной науки мы сначала «отстали» от Запада. А может, и не «отстали», а продолжали развиваться сами по себе, без иноземного чужебесия, мало затронутые борьбой религии и науки.

И сами по себе, продолжая и развивая собственные народные представления, на десятки лет опередили Запад с его постнеклассической наукой (название которой тоже дали мы).

Не случайно же «человеком года» в 2000 году ЮНЕСКО объявило именно Владимира Ивановича Вернадского, а не Галилео Галилея, не Чарльза Дарвина и не Эрнста Геккеля. Редкий случай признания нашего приоритета, между прочим.[250]

Наука ворвалась в Россию после реформ Петра I. Весь XVIII век шло освоение этого нового для России явления. В 1725 году, году смерти Петра, в России все академики были немцы. Ни одной русской фамилии.

1750 год. Появляются Ломоносов и Крашенинников.

1800 год. Половина членов академии - русские. С этих пор немцев уважают, признают учителями русской науки… Но не они определяют научную жизнь страны.[251]

Может быть, Россия отстала от Европы в XVII-XVIII веках? Не спорю, можно считать и так. Но отсталость отсталости рознь… «Отстав» от Запада, упорно стремящегося к экологической и нравственной катастрофе, Россия скорее выиграла. А в XIX веке все более явственно начала не просто догонять, а опережать Запад. И во многом именно потому, что мало перенимала механистические идеи Просвещения, спасла свою душу от безумия.

Можно показать на многих примерах, что, «учась у Запада», русские ученые всегда становились лишь подражателями. А вот реализуя свой собственный потенциал, разворачивая народные представления, они сразу становились лидерами мирового развития.

Немцы принесли в Россию аналитическое естествознание. Согласно его принципам, всякий объект изучения надо изолировать от всех остальных объектов. Изолировать и старательно препарировать, разделяя на составные части, вычленяя структуру и устройство объекта.