Чтение онлайн

– …брату. Я правильно докончил мысль? Садись, сынок. Мой мотор бронированный, в случае чего… Ну, поехали… Рассказывай, не стесняйся.

Гекатор взял себе за правило начинать утро с часовой тренировки. Потом душ, потом стакан некрепкого чаю с сахаром, потом несколько ежедневных городских газет. Из газет, собственно, он и узнал о гибели Паула Мераньо, который, как он помнил, был старшим братом Тони Сторожа, его однокамерника на "Пентагоне". Отсутствие Красного существенно утяжеляло жизнь, так что Гек мгновенно решил попробовать выяснить насчет Тони. Информаторы подсказали о подоплеке убийства и о заинтересованных в нем. Может, это и враки, но очень похоже, что прибрали Пола свои…

– …Понятно… Ты знаешь, кто убил?

– Кто стрелял – не знаю.

– Не финти. Кто решение принимал – знаешь?

– Догадываюсь, – сморщился Тони.

– Дядя Сэм, верно?

– А вы откуда знаете?

– Разведка донесла. Что думаешь дальше делать?

– Не знаю, честно говоря…

Справа, прямо под колеса, выбежала старушенция с болонкой на поводке, и Тони в панике дал по тормозам. До старухи оставался какой-то сантиметр, чудом среагировал, а она – хоть бы хны, дальше посеменила, да еще и ругается…

– Реакция у тебя средненькая, поправку на бронированную массу не взял… Так что?

– Не знаю. У Индюка мне жизни не будет, но и податься куда – не ведаю. У меня же семья…

– Женат, дети?

– Двое – девочка и мальчик. И жена.

– Мстить думаешь?

– Все не так просто… Кто я и кто он… Хорошо бы, конечно…

– Ну хочешь – я его заделаю, сегодня же. Максимум завтра. Я, на всякий случай, дал задание ребятам определиться на местности – не так уж и сложно. Таким же манером: из винта положим, он и узнать не успеет.

– Ну, так неинтересно: он умрет и последнего привета от меня не услышит. Я бы хотел, чтобы он понял, кто и за что его убивает…

– Извини, Тони, стыдно слушать твои глупости… Ну, предположим, выкрали мы его, привезли к тебе. Что он должен понять и в чем раскаяться? Пол, как я понимаю, в том числе и с твоих слов, и в самом деле ему на шнурки наступал. Еще полгодика-годик – и наоборот все могло случиться.

– Он моего брата убил и должен бы уяснить перед смертью…

– Брек. Извини, что перебиваю. А ты перед патронной гильзой не хотел бы произнести речь?.. Что?.. А к тому, что бросил ты, скажем, гневные слова в лицо плененному врагу, Дяде Сэму, и пристрелил его собственноручно. Отныне он покойник, и уже абсолютно безразлично, что ты там ему объяснял минуту назад. И вот уже твои слова – пф – упали в пустоту. Все, нет его, голубчика. Плакал он там, раскаивался ли – это кинематографическая чепуха по сравнению с самим фактом небытия. К такому наказанию прибавлять что-либо – бессмысленно. (Геку вспомнилась казнь убийц Гуська – нет, там совсем другое дело – там люди воспитывались и проверялись. И Малышу, и другим только на пользу пошло…)

– Хм. Я как-то не задумывался в этом ключе…

– Думай, не жалко. Так убить его?

– Вы, я вижу, альтруист, – уклонился от прямого ответа Тони.

– Да. Плюс ищу достойные кадры. И не стоит разговаривать со мною в такой манере, Тони, несмотря на мягкость моего характера. Я могу мочкануть этого Дядю Сэма в качестве моего тебе подарка, но в то же время я хотел бы, чтобы ты сугубо добровольно встал под мои знамена.

– В качестве кого?

– В качестве человека, которому я могу доверять. Большие возможности, немалые деньги. Работа в основном головой, смекалистые ребята – редкость. Место вакантно: был у меня Красный – правая рука, да уехал на родину, в джунгли. Проявишь себя достойно – сделаю зырковым по многим моим теперешним делам.

– А сами что, от дел отойдете?

– Нет. Но узнаешь все в свое время. Соглашайся, Тони. Я всегда о тебе помнил, всегда имел в виду. Теперь тебя ничто не связывает с прежними делами, идем с нами, а?

– Боязно. Точнее, непривычно. Я же никого, кроме вас, не знаю.

– Дело наживное, притрешься. Вон, Фант за нами едет, а тоже не знает, что водилой последние дни работает. У парня к современной технике – удивительные способности. Будет у меня по электронике соображать – новое направление. Так и растут люди. По рукам?

– Да. Как мне к вам обращаться?

– На ты. Через "Ларей". Стивеном зови, только если уж очень приспичит. Познакомлю со своими ближайшими ребятами – Арбузом, Малышом, братьями-близнецами, Кубиком, Фантом… Ну а попутно остальных узнаешь, у тебя ведь тоже люди будут, и немало. За всех отвечаешь, а как же. На раскачку времени – месяц даю, больше нет. Так забить Сэма?

Тони утвердительно мотнул головой.

– И никаких "ну, падла, я пришел свершить правосудие, воздав кровью за кровь…"?

Тони даже хрюкнул, но, подавив внезапный приступ смеха, ответил серьезно:

– Вполне достаточно того, что он перестанет быть.

– На лету схватываешь. Семью отправь на месячишко из города, есть куда? Могу в Иневии предоставить хорошие условия. А лучше на море, в местечко Парадиз. Там надежно и уютно для наших, и за все заплачу я.

– Нет. В деревню поедут. Там и посторонние незамеченными не останутся. Вы… ты это имеешь в виду, Ларей?

– Угу. Отправляйтесь послезавтра. До того времени пусть потерпят присутствие охраны. Кто у Индюка естественные враги? Помимо лягавых?

Тони не совсем понял эпитета "естественные", но догадался, о чем идет речь.

– Дядя Том, Долбон по прозвищу. Мы… они который год грызутся.

– Дядя Том? Негр, что ли?

– Почему негр? – удивился Тони. – Белый, как мы с тобой. А что?

– Думаю, может, стравить их удастся… А впрочем, не будем ухищряться…

Дядю Сэма пристрелили на следующее утро, у порога собственного дома. Гек решил его судьбу еще до разговора с Тони, и тот никак не мог бы повлиять – отказался бы он от подарка своего нового шефа или согласился бы на него. Жене Сторож сказал лишь, что обстановка накалилась, но к ее возвращению все утрясется. Супруга Тони, Жанна, давно уже научилась прятать внутри свой страх за судьбу мужа, но, уезжая, была уверена, что счастье кончилось, да и не было его… Сердце подсказывало ей, что с Тони в этот месяц случится непоправимое несчастье, как с Паулом, и что она останется вдовой. Но когда через три недели в деревню, где она жила у матери, нагрянул живой и невредимый Тони с цветами и игрушками и когда он сообщил ей, что неприятности позади, – до предела сжатая пружина ее терпения лопнула и она зарыдала в голос, осела на пороге и потеряла сознание…

Гек воевал на всех фронтах: по сообщениям информаторов на него была объявлена открытая охота почти во всех крупных бандах Бабилона: за его голову сулили пять миллионов талеров наличными. И поначалу охотников нашлось немало. Крепко насели сыскари из Конторы, обложили оперативными точками все близлежащие районы. Гек ночами скрывался в подземелье, днем отдавал военные приказы и сам пешком и на метро рыскал по городу, убивая по списку заказчиков охоты, киллеров, влиятельных гангстеров из воюющих с ним банд, всех, кого более или менее достоверно удалось определить врагами. Приходилось действовать максимально осторожно: трупы по возможности прятать и утилизовать, чтобы не нагружать лишний раз криминальную статистику в Конторе.

Тони рвался в бой, чтобы не сочли трусом, но Гек не стал его засвечивать: велел изучать дела и никуда не высовываться. Гнедые, Малыш, Арбуз, Китаец, остальные командиры в Гековой банде соблюдали все предписанные меры предосторожности и скорее боялись ослушания, чем последствий оного: он предупредил, что цацкаться не будет – сам пристрелит, если обнаружит безалаберность. Везло ли им всем, или Гек знал толк в уличных войнах, но факт оставался фактом: вся верхушка его банды потерь не несла. Те, кто пониже, – погибали, конечно, но их заменить было куда как проще. Фант получил новое назначение – обеспечивать техническую безопасность. Под контролем у Гека стоял магазин систем безопасности, где продавали сигнализации всех видов и систем, следящие камеры, сейфы, приборы ночного видения, замки, бронированные стекла и электронную аппаратуру, равно пригодную к информационной защите и нападению. Часть аппаратуры брали в счет ежемесячного оброка, но бо2льшую – добросовестно покупали, Гек за этим специально присматривал. Фант развернулся вовсю и "хозяйских" денег не жалел. Но целесообразность этих расходов обнаружилась почти сразу: лягавские "жучки" обнаруживали то и дело и обирали, как гусениц в саду. А свои "жучки" резко расширили осведомленность Гека о планах противника – и о бандах, и о прихватчиках.

Хуже было в "подшефных" зонах: Ушастый держался вполне, Морского же убили. Годами созданная связь с доп.16 в одночасье рухнула – к власти вернулся актив. И не было бы этого, но посеяли смуту, в том числе и себе на беду, ржавые и их прихвостни. Когда в одну страшную ночь подстрекаемая активом зона поднялась на дыбы, то никто не хотел вникать в тонкости отличий в исповедуемых понятиях – резали и крушили ломами всю "черноту". Пересох ручеек, питавший Гека проверенными людьми, бессмысленными стали "кони", с помощью которых бесперебойно грелась зона. Фраты, мужичье, быстро поняли, что променяли шишел на мышел, но было поздно, сил на новое восстание уже не нашлось.

Гек разъезжал на моторах с шофером и охраной нечасто и напоказ, потому что этого ждали от главаря его ранга. Но львиный кусок времени он передвигался по городу словно Гарун-аль-Рашид, в одиночку, пешком и инкогнито. Никому из его врагов гангстерского и полицейского мира и в голову не приходило, что незаметный прохожий, неброско одетый мужчина средних лет, и есть тот самый Ларей, за голову которого обещали миллионы. Он не знал ночных клубов и казино, а его противники, как правило, считали для себя унижением пользоваться подземкой и тротуарами. Было одно узкое место в этом смысле: публичные дома, которые Гек повадился посещать, но тут уж приходилось уповать на случай. Впрочем, Гек принимал меры предосторожности и здесь: он наведывался поочередно в три дома на другом, от его владений, конце города, ограничился двумя разами в неделю и перестал оставаться на ночь. Он придерживался также одних и тех же девочек, которых нанимал на время, обычно на два-три часа, и зарекомендовал себя как невредный клиент с легкими причудами: никогда не раздевался полностью (чтобы не засветить татуировки), никогда не заказывал выпивку и был весьма молчалив. Но подкатило вдруг, и Гек организовал себе выходной ото всех забот, распределив обязанности среди своих помощников во главе с Арбузом и Тони Сторожем, а сам спустился к себе в логово, чтобы сутки не делать ничего, только есть, спать вволю, тренироваться и размышлять.

Пакостно было на душе и пусто. Жизнь не давалась в руки, наоборот: как взяла когда-то за шкирятник, так и долбит его мордой по клавишам рояля, словно разучивает неведомые гаммы. Еще немного, и он окончательно превратится в бандита, подобно всем этим вонючим Дядям. Ведь он хотел что-то изменить в себе и в окружающем мире, а выходит, мир лепит его, как хочет, такой же, как всем, горб пристраивает, да мозговые извилины вытягивает в одну прямую линию… Вот бы немного счастья в себя впустить, пусть ненадолго, но чтобы немедленно. Где она верстается, судьба его, внутри, в мозгу, или во внешнем мире? Или нечто среднее? Ой, только не надо насчет среднего – ленивый вариант, за которым ни мысли, ни ясности. Так все-таки: внутри или снаружи? Сакраментальный вопрос для хризостомов всех религий: свобода воли и всемогучесть творца… Бога в сторону, обозначим внешнее – природой. Это не просто замена терминов. Если на мгновение допустить наличие Бога, без конкретизации обрядов, по которым он только и различается, то надо долго и нудно ломать голову над свободой воли для самого творца (Гек мысленно ухмыльнулся). Итак – природа. Природа и личность. Но ведь и личность – часть природы. Уместно ли здесь противопоставление? Мозг – и все остальное…

Гек перевернулся на спину, включил ночничок и, не вставая, дотянулся до пластиковой бутылки с кока-колой. Хлебнул и снова откинулся на подушку, но свет выключать не стал. Опять пора ногти на ногах стричь (Гек ненавидел это регулярное занятие: по какой-то причине ногтевые лунки на ногах реагировали так, словно ногти не обрезают, а отрывают… брр…).

Гек пошевелил большим пальцем правой ноги. Голова – это внешнее для мозга или неотъемлемая часть "внутреннего"? Часть, безусловно. А шея? Или пойдем сразу дальше – колено? Да. И палец тоже. Все эти Голли-Бурдахи да Флексиги… Да, эфферентные узлы и нервные ткани – часть внутреннего. А ноготь? Та его часть, которую регулярно приходится отрезать? Внешнее. Да? Допустим. Хотя… Допустим, не подыскивая формулировок. А кровь, несущая кислород в мозг? А сам кислород, а тем паче углекислота, которая только что частично была мозгом и кислородом для него, а теперь выводимая из этого мозга? Тут-то мы и приходим к понятию открытой системы (Гек обрадовался, что недавно прочитанная в утренней газетенке статья о стабильности открытых и закрытых экологических систем так ловко прицепилась к его размышлениям о сущности человека). Значит, личность – временная динамически устойчивая открытая система. Как воронка, когда воду из ванны выпускаешь… Но в отличие от воронки она может воссоздавать себе подобные "воронки", размножаться. От китайца в большинстве семейных случаев рождается китаец. А значит, эта динамическая "воронка" имеет место быть и этажом ниже (или выше?), на уровне генов и прочих разных дээнка-эмэнка. А еще дальше – атомы, которые вроде бы и закрытые системы, но в то же время… не знаю, про атомы мало что читал… А почему бы тогда и в другую сторону не направиться? Да, если посчитать одну личность лишь клеткой, кирпичиком для иной динамически устойчивой системы? Назовем ее – общество. Пример – муравейник. А тогда получается… Получается, что некий организм… общественный… состоит из…

Гек выбрался из нагретой кровати и – как был босиком – пошлепал в угол комнаты, к унитазу. Он справил малую нужду, ополоснул руки и лицо и, позевывая, направился к лежанке. Вдруг он остановился резко, ноздри задрожали: по комнате явственно разносился необычный и в то же время пронзительно знакомый запах. Геку несколько раз этот запах снился, и каждый раз, просыпаясь, Гек не находил себе места от беспокойства и непонятной грусти… И вот он, наяву…