Чтение онлайн

– Ой, не надо за всех-то говорить. Может, это ваши не поедут, а наши там почти живут, – заспорила с ней другая женщина, и все засмеялись.

Немного подремав, я поняла, что уснуть не смогу, и, открыв шторку иллюминатора, смотрела в окно. Самолёт легко коснулся взлётно-посадочной полосы. Зашумели пассажиры, заскрипели кресла и подлокотники, защёлкали ремни безопасности, за окном стихли двигатели.

– Таможня Швейцарии даёт добро, выходите! – услышала я громкий мужской голос.

– Кто-то из наших, – усмехнувшись, шёпотом произнесла коллега, которая сидела слева от меня.

Потихоньку из самолёта стали выходить пассажиры, и мы с ней тоже двинулись к выходу.

Аэропорт для путешественника – это первая встреча со страной и людьми, которых мы замечаем при выходе из самолёта. Если не переживать о багаже или не думать о ближайшем туалете, то можно посмотреть в глаза первого швейцарца. Это таможенник в жёлто-красной жилетке, который терпеливо ждёт твоего выхода. Опытный путешественник точно и безошибочно определит – рады тебе или нет. Сколько раз летаю, всегда смотрю в глаза таможне, «распаковывающей» самолёт. В аэропортах Цюриха и Женевы я видела карие и голубые, с ухмылкой и смешинкой, с интересом и ожиданием глаза. И сразу ощущала безопасность Швейцарии.

Что может нарушить это спокойное гостеприимство?

Туалет, как правило, первое, что мы ищем в аэропорту после приземления, если только не спешим на стыковку в транзитную зону. Но и в ней мы тоже первым делом ищем туалет. Входишь, а может, и вбегаешь, и видишь – чисто и комфортно, места хватает всем. Туалеты – это не только возможность прийти в себя после полёта. Они показывают – заботятся о тебе или нет? В этой стране – да! Мойте руки и идите встречать багаж.

Поездки в группе обучают наблюдать за попутчиком и смотреть за собой. Незнакомые люди становятся на время частью одного коллектива. При первой встрече, у ленты багажа, все скупо улыбаются. Присмотритесь к людям, ожидающим багаж. С волнением и беспокойством, заметно нервничая, они глядят на неподвижную ленту. И вот она оживает. Лица пассажиров серьёзны и сосредоточены, глаза неотрывно следят, как едут – чёрные и красные, в ярких фоточехлах или перетянутые лентами, огромные и малые, габаритные и бесформенные – чужие вещи. А вот и он, родной сердцу чемодан! С улыбкой, небрежно отталкивая чужие, его бережно берут в руки и выдыхают. Встреча с чемоданом – один из самых напряжённых моментов путешествия. Получив багаж, понимаешь – прилетели! И только сейчас человек начинает по-новому открыто улыбаться. Напряжение от полёта и паспортного контроля уходит в момент, когда ты крепко сжимаешь ручку своего чемодана. Собравшись вместе, кто семьёй, кто группой, громко разговаривая, пассажиры дружно двигаются к выходу.

В Швейцарии всё по-другому. Когда вы подходите к ленте выдачи багажа, ваш чемодан уже наматывает на ней круги. Спокойствие, отсутствие суеты и чёткость – визитная карточка страны.

Добро пожаловать!

Из аэропорта Цюриха наша группа доехала на поезде в центр города. Мы оставили вещи в камере хранения вокзала и последовали за гидом на экскурсию.

Цюрих – мой любимый город. Когда я выхожу на площадь перед вокзалом, меня не заманить витринами брендов и призывами покупать со скидками. Пропуская трамвай, я пойду по знаменитой Банхофстрассе. Вперёд, до конца, до самого красивого вида на Цюрихское озеро! Там, стоя на смотровой площадке, я буду слушать крики чаек, гудок отходящего парохода и плеск слабых волн о парапет. И вспоминать, вспоминать, вспоминать историю за историей – как я первый раз чуть не опоздала в аэропорт, забыв про время, засидевшись в уличном кафе; как увидела на балконе жилого дома три огромных куста каннабиса, который разрешено выращивать для собственных нужд; как мы всей группой промокли до нитки, выходя из речного трамвая под ливень без зонтов.

Истории про Цюрих собираются и рассыпаются, оставляя приятное послевкусие от путешествия.

До отхода поезда в Интерлакен пятнадцать минут. Время обеденное. Самолётный завтрак давно сгорел калориями пешей прогулки по Цюриху.

– Я возьму с вяленкой, – сообщил Андрей и, протянув кассиру деньги, по-немецки сделал заказ.

Продавщица небольшого киоска с витриной, полной разнообразных сэндвичей, кивнула и взяла стальные щипцы. Словно челюсти крокодила, они схватили длинный тонкий бутерброд: мягкий белый хлеб без масла, внутри которого лежали зелёные листья салата, яйцо, разрезанное пополам, и традиционное солёное вяленое мясо, отрезанное тончайшим слоем.

«Я возьму с салями… Куплю два с сыром… Беру разные…» Я смотрела на коллег, которые уверенно выбирали из большого разнообразия сэндвичей. Начинка – мясо, сыр, рыба. Виды хлеба – белый, тёмный, зерновой. Длинные и половинки.

Предвзятое мнение о свежести и качестве привокзальной еды и напряжение от скорого отхода поезда побудили меня сделать простейший выбор – сэндвич из тёмного хлеба с зелёным салатом и моцареллой. Никаких традиционных вяленок, сырокопчённостей и пахучих сыров. Продавщица завернула мой бутер в тканевую салфетку, уложила его в бумажный пакет и, добавив туда ещё пару белых салфеток, вручила мне с приветливой улыбкой.

Разместившись в поезде, мы дружно поняли, что есть придётся всухомятку. Один Андрей был спокоен. Он сообщил, что скоро появится буфетчик и мы купим себе попить. Кто-то засомневался: «Это да, но придётся заплатить втридорога».

Все достали сэндвичи, и их запахи постепенно заполнили вагон. Смешиваясь, они ещё больше разжигали чувство голода. Не выдержав, некоторые стали есть всухомятку, другие терпели, но взглядом «прожигали» двери, в которых вот-вот должен был показаться буфетчик с чудесной тележкой. Он уже приближался: мы слышали железный звук бьющихся о тележку автоматически закрывающихся дверей.

– Гуеци! (Gr"uezi) – Буфетчик приветствовал нас на немецко-швейцарском диалекте и внимательно оглядел группу.

– Отлично, я «Ривеллу» возьму, – потирая руки, обрадовался Андрей.

«Я возьму кофе!», «Я винцо, и пусть втридорога», «Тоже «Ривеллу». – Я слушала, как коллеги выбирают напитки.

– Тань, возьмешь «Ривеллу»? – спросил меня Андрей.

– Газировку? Я не пью газировку. Она вредная, – ответила я, уже решив взять ромашковый чай.

– Нее, бери, это швейцарская, она не вредная.

Очень хотелось пить. Недоверчиво оглядев обычную пластиковую бутылку, я всё-таки решила купить невредную швейцарскую газировку.

Ели быстро и молча. Слышалось жевание, звуки открывающихся пробок и бульканье по стаканчикам. Сделав глоток из бутылки, я подумала, что «Ривелла» похожа на «Буратино». Вкус детства! Сладенькая, умеренно газированная, такого же светло-жёлтого цвета. Откусив свой бутер, я поняла, что вкуснее этого привокзального сэндвича я не пробовала. Моцарелла нежно таяла во рту. Тёмный хлеб с хрустящей корочкой снаружи и мягкий внутри, перемешиваясь с газировкой, быстро закончился.

Через десять минут мы стали жалеть, что не купили по два, а может, и по три бутера. Привокзальная еда оказалась качественной, деликатесной и очень аппетитной.

Я сидела и изучала на две трети выпитую бутылку газировки:

– Андрей, а почему в Швейцарии газировка полезная?

– Посмотри на этикетку. Они газируют не химией, а молочнокислыми бактериями. Натуральный напиток, – ответил он и уткнулся в смартфон.

За окном поезда городские постройки сменялись деревянными шале, маленькими озёрами и светло-зелёными майскими лугами. Здесь и там можно было разглядеть пасущихся коров, лошадей и коз. Натуральная еда, натуральные напитки, натуральный вариант жизни…

Интерлакен встречал нас солнцем и заснеженными вершинами – Эйгер, Мюнх и Юнгфрау. Середина мая выдалась тёплой, воздух прогрелся до плюс двадцати пяти градусов. Я подумала, что пара тёплых вещей в чемодане, скорее всего, лишняя. Но не стоит заранее себя ругать. Позже я пожалела, что не взяла ещё и мой любимый тёплый свитер.

Интерлакен – город между двух озёр. Место пересадки, если вы путешествуете на панорамном экспрессе «Золотой перевал». Курорт, где стоит сойти с поезда и остаться минимум на три дня. Изумрудно-голубые воды озёр, снежные вершины гор, долина красочных водопадов, самая длинная железная дорога, которая доставит вас к вершине Юнгфрау на высоту 3304 метров! Там вы увидите бескрайние снежные просторы и начало огромного языка ледника Алеч, история которого началась в ледниковый период.