Чтение онлайн

– Если бывают планеты-женщины, то это одна из них!

– Женщина – снаружи, мужчина – внутри, – возразил Чаттертон. – Там, внутри, все твердое, все мужское – железо, медь, уран, антрацит. Не поддавайтесь чарам косметики, Форестер, она одурачит вас.

Он подошел к бункеру, где хранился Почвенный Бур. Его огромный винтовой наконечник блестел, отсвечивая голубым, готовый вонзиться в почву и высосать пробы на глубине двадцати метров, а то и глубже – забраться поближе к сердцу планеты. Чаттертон кивком головы указал на Бур.

– Мы ее продырявим, вашу женщину, Форестер, мы продырявим ее насквозь.

– В этом я не сомневаюсь, – спокойно ответил Форестер.

Корабль пошел на посадку.

– Здесь слишком зелено, слишком уж мирно, – сказал Чаттертон. – Мне это не нравится. – Он обернулся к капитану. Мы выйдем с оружием.

– С вашего разрешения, распоряжаться здесь буду я.

– Конечно. Но моя компания вложила в эти механизмы огромный капитал – миллионы долларов, и наш долг – обезопасить эти деньги.

Воздух на новой планете – седьмой планете 84-й звездной системы – был прекрасный. Дверца распахнулась. Люди вышли друг за другом и оказались в настоящей оранжерее.

Последним вышел Чаттертон с револьвером в руке.

В тот момент, когда он ступил на зеленую лужайку, земля дрогнула. По траве пробежал трепет. Загромыхало в отдаленном лесу. Небо покрылось облаками и потемнело. Астронавты внимательно смотрели на Чаттертона.

– Черт побери, да это землетрясение!

Чаттертон сильно побледнел. Все засмеялись.

– Вы не понравились планете, Чаттертон!

– Чепуха!

Наконец все стихло.

– Но, когда выходили мы, никакого землетрясения не было, – возразил капитан Форестер. – Очевидно, ваша философия пришлась планете не по душе.

– Совпадение! – усмехнулся Чаттертон. – Пошли обратно. Я хочу вытащить Бур и через полчасика взять несколько проб.

– Одну минутку! – Форестер уже не смеялся. – Прежде всего мы должны осмотреть местность, убедиться, что здесь нет враждебных нам людей или животных. А кроме того, не каждый год натыкаешься на такую планету. Уж очень она хороша! Надеюсь, вы не будете возражать, если мы прогуляемся и осмотрим ее.

– Согласен. – Чаттертон присоединился к остальным. Только давайте поскорее покончим с этим.

Они оставили у корабля охрану и зашагали по полям и лугам, взбираясь на отлогие холмы, спускаясь в неглубокие долины. Словно ватага мальчишек, которые вырвались на простор в чудеснейший день самого прекрасного лета и самого замечательного за всю историю человечества года, разгуливали они по лужайкам. Так приятно было бы поиграть здесь в крокет, и, пожалуй, если б хорошенько прислушаться, можно было б услышать шорох деревянного мяча, прошелестевшего в траве, звон от его удара по железным воротцам, приглушенные голоса мужчин, внезапный всплеск женского смеха, донесшийся из какой-нибудь тенистой, увитой плющом беседки, и даже потрескивание льда в кувшине с водой.

– Эй! – крикнул Дрисколл, один из самых молодых членов экипажа, с наслаждением вдыхая ВОЗДУХ. – Я прихватил с собой все для бейсбола. Не сыграть ли нам попозже? Ну что за прелесть!

Мужчины тихо засмеялись. Да, что и говорить, это был самый лучший сезон для бейсбола, самый подходящий ветерок для тенниса, самая удачная погодка для прогулок на велосипеде и для сбора дикого винограда,

– А что, если бы нам пришлось скосить все это? – спросил Дрисколл.

Астронавты остановились.

– Так я и знал: тут что-то неладно! – воскликнул Чаттертон. – Взгляните на траву. Она скошена совсем недавно!

– А может, это какая-нибудь разновидность дикондры? Она всегда короткая.

Чаттертон сплюнул прямо на зеленую траву и растер плевок сапогом.

– Не нравится, не нравится мне все это. Если с нами что-нибудь случится, на Земле никто ничего и не узнает. Нелепый порядок: если ракета не возвращается, мы никогда не посылаем вторую, чтобы выяснить причину.

– Вполне естественно, – сказал Форестер. – Мы не можем вести бесплодные войны с тысячами враждебных миров. Каждая ракета – это годы, деньги, человеческие жизни. Мы не можем позволить себе рисковать двумя ракетами, если один полет уже доказал, что планета враждебна. Мы летаем на мирные планеты. Вот вроде этой.

– Я часто задумываюсь о том, – заметил Дрисколл, – что случилось с исчезнувшими экспедициями, посланными в те миры, куда мы больше не пытаемся попасть.

Чаттертон пристально смотрел на дальний лес.

– Они были расстреляны, уничтожены, зажарены. Что, может случиться и с нами в любую минуту. Пора возвращаться и приступать к работе, капитан.

Они стояли на вершине небольшого холма.

– Какое дивное ощущение! – произнес Дрисколл, взмахнув руками. – А помните, как мы бегали, когда были мальчишками, и как нас подгонял ветер? Словно за плечами вырастали крылья. Бывало, бежишь и думаешь: вот-вот полечу. И все-таки этого никогда не случалось.

Мужчины остановились, охваченные воспоминаниями. В воздухе пахло цветочной пыльцой и капельками недавнего дождя, быстро высыхавшими на миллионах былинок.

Дрисколл пробежал несколько шагов.

– О господи, что за ветерок! Ведь, в сущности, мы никогда не летаем по-настоящему. Мы сидим в толстой металлической клетке, но ведь это же не полет. Мы никогда не летаем, как летают птицы, сами по себе. А как чудесно было бы раскинуть руки вот так, – он распростер руки. – И побежать… Он побежал вперед, сам смеясь своей нелепой фантазии. – И полететь! – вскричал он.

Он полетел.

Время молча бежало на часах людей, стоявших внизу. Они смотрели вверх. И вот с неба донесся взрыв неправдоподобно счастливого смеха.

– Велите ему вернуться, – прошептал Чаттертон. – Он будет убит.

Никто не ответил Чаттертону, никто не смотрел на него; все были потрясены и только улыбались.

Наконец Дрисколл опустился на землю у их ног.

– Вы видели? Черт побери, ведь я летал!

Да, они видели.

– Дайте-ка мне сесть! Ах, боже мой, я не могу прийти в себя! – Дрисколл, смеясь, похлопал себя по коленям. – Я воробей, я сокол, честное слово! Вот что – теперь попробуйте вы, попробуйте все!

Он замолчал, потом заговорил снова, сияя, захлебываясь от восторга:

– Это все ветер. Он подхватил меня и понес!

– Давайте уйдем отсюда, – сказал Чаттертон, озираясь по сторонам и подозрительно разглядывая голубое небо. – Это ловушка. Нас хотят заманить в воздух. А потом швырнуть вниз и убить. Я иду назад, К кораблю.

– Вам придется подождать моего приказания, – заметил Форестер.

Все нахмурились. Было тепло, но в то же время прохладно, дул легкий ветерок. В воздухе трепетал какой-то звенящий звук, словно кто-то запустил бумажного змея, – звук вечной Весны.