О скорбях отечества
Шрифт:
Могут всех на тебя натравить…
Захотят – петухом быть заставят;
Взъерепенишься – могут убить!
Ну, а если не "вор ты в законе"-
Будут пайки твои отнимать…
В этом страшном барачном загоне
Навсегда могут душу сломать!
А попробуй пожалуйся – сразу
Пожалеешь об этом – ей – ей:
Будешь, как пораженный проказой!
Сам запросишься в царство теней!
Не боится тюрьмы уголовник:
Ему Зона – родимая мать:
И жратва, и чифирь, и любовник,
И возможность лениво дремать…
А попавшие в лагерь случайно -
Будто страшный увидели сон -
Удивленные необычайно:
Как сумели нарушить закон -
А его мудрено не нарушить,
Невозможно всегда соблюдать:
Кодекс наш все живое задушит,
Если ход ему полностью дать!
– И, гонимые злою судьбою,
Попадая под лагерный кров,
Вот также и кормят, и поят,
Ублажают "законных воров"!
И выходят оттуда не люди,
А трусливые твари, рабы:
Кто там раз побывал – вечно будет
Инвалидом злосчастной судьбы!
Защитник отечества.
Четверть века – ни дна, ни покрышки:
Захолустье. Дыра. Гарнизон.
Даже если здоровья в излишке,
До отставки намается он!
Вот казарма, а в ней – дедовщина:
Отвернись – и как раз мордобой!
Каждый третий – лентяй иль дубина,
Или парень с тяжелой судьбой!
И какие же все "салабоны" -
Нежных мам дорогие сынки!
Будто с детства их нянчили бонны…
Разве ж выйдут из них мужики!
А за год надо сделать солдата
Из такого вот – хоть расшибись,
Чтобы мог потягаться и с НАТО…
Вот и думай…старайся…трудись…
И не восемь часов длится служба,
А весь день – от темна дотемна…
И святая солдатская дружба
Нынче мало кому и нужна!
А жена все ворчит и все пилит,
Что работы никак не найдет,
Да начальство по – черному мылит,
Если рота не в ногу идет!
И сорвать могут с теплого места,
Да послать хоть в пески, хоть в тайгу…
Только ручкой помашет невеста -
Скажет: ехать туда не могу!
А отслужишь свои четверть века -
И в завхозы как раз попадешь…
Гнут, уродуют здесь человека,
И боится казарм молодежь!
Безработный.
Я всю жизнь делал вид, что работал.
А режим делал вид, что платил.
Было в этом противное что – то…
Ну, а в общем, мне был даже мил
Балаган этот дикий к странный…
Только нынче – не те времена:
Пробудилась страна от дурмана,
Жить по – людски решила она!
Вот и стал я, друзья, безработным:
Ведь работать – то надо уметь!
Быть порой и усталым, и потным,
И желанье трудиться иметь!
А у нас, может, кто и желает,
Но усильям его – грош цена:
Потому что лишь "дров наломает"
Этот бедный "умелец" сполна!
А другой, может, что и умеет,
Но зато, как Обломов, ленив,
И на всех эту лень он навеет -
Лишь пустите его в коллектив!
Что ж нам делать? Ведь нас миллионы:
Жалких, лишних, ненужных людей!
Изменяются жизни законы
Под влиянием новых идей,
Ну, а нам – лишь подачки на время,
Прозябанье… тоска… нищета…
О, младое и бодрое племя!
Мы взываем к тебе неспроста:
Нас легко презирать и мытарить,
Но лежачих бессовестно бить:
Дай вам Бог никогда не ударить
Тех, кто хлеба не может купить!
Мень.
У нас немало пастырей убили,
Немало богословов извели…
Но всех, скорбящих на твоей могиле,
Ты подымаешь к Небу от Земли!
Ты был уж слишком яркою фигурой,
И с лютой травлей ох как был знаком:
Нам ничего не стоит, на смех курам,
Подвижника назвать еретиком!
А тут еще нерусский от рожденья…
И злоба сатанинская визжит
С погромным, черносотенным глумленьем:
– Катись ты в синагогу! Выкрест! Жид!
Живуч, живуч у нас средневековый,
Тупой, звериный, черный фанатизм:
Скуратовы, Бироны иль Ежовы -
На всех печати дьявольских харизм!
Быть может, нынче времена другие,
Но грозным отголоском тех эпох,
Что вечно будут ужасом России,
Стал тот удар: кто б думать только мог?!
Идут года, но тайна не раскрыта:
Других проблем полно теперь в стране:
Мы снова у разбитого корыта,
И скорбью сыты, кажется, вполне!
Кто нас спасет? Кто в эти годы злые
Нам одолеть поможет злобу, лень,
Унынье? – Бог, все русские святые,
И, может статься, убиенный Мень!
Расплата за добро.
Рабина убили. И Садата – тоже:
Оба миротворца – жертвы темных сил!
Что ж это творится, Всемогущий Боже?
Кто из лучших смерти крестной не вкусил?!
В Сталина как – будто даже не стреляли;
Не Хуссейну с Мао головы снесли,
А Махатму Ганди пулями достали,
И Индире Ганди палача нашли!
А в сорок четвертом, в памятном июле,