Чтение онлайн

Несмотря на эту скромность выразительных средств, современники говорили о нем, что он мечет перуны, поражает своим словом как громом и молнией, что "само убеждение восседает на устах его". Авторитет Перикла чрезвычайно укреплялся благодаря его совершенному бескорыстию. Там же, в биографии Перикла, Плутарх пишет:

"… все видели его бескорыстие и неподкупность. Хотя он сделал город из великого величайшим и богатейшим, хотя он могуществом превзошел многих царей и тиранов, из которых иные заключали договоры с ним, обязательные даже для их сыновей, но ни на одну драхму не увеличил своего состояния против того, которое оставил ему отец". (XV)

Стоя во главе богатейшего государства, он не получал за свою общественную деятельность ничего. Интересно процитировать рассказ Плутарха (там же) о режиме личной экономии, введенном Периклом у себя дома:

"Для управления состоянием, доставшимся ему от отца на законном основании, он придумал такую систему, которую считал наиболее удобной и точной, чтобы оно не расстроилось из-за его нерадения и, с другой стороны, чтобы не доставляло ему, при его занятиях, много хлопот и не отнимало времени: именно, годовой урожай он продавал весь сразу, и потом покупал все нужное на рынке… расходы были рассчитаны по дням и сведены до минимума с величайшей аккуратностью, так что ничего не было лишнего, как должно быть в большом доме при богатом хозяйстве, а напротив, все расходы и приходы были высчитаны и вымерены. Поддерживал весь этот аккуратный порядок его слуга Эвангел, один, как никто другой, по натуре ли своей способный к хозяйству или приученный к нему Периклом". (XVI)

Но, пожалуй, самой удивительной особенностью личности Перикла в тот достаточно жестокий век была его доброта, неизменно доброжелательное отношение к людям. Обратимся еще раз, по этому поводу, к свидетельству нашего историка.

"Когда Перикл был уже при смерти, — пишет Плутарх, — вокруг него сидели лучшие граждане и оставшиеся в живых друзья его. Они рассуждали о его высоких качествах и политическом могуществе, перечисляя его подвиги… Так говорили они между собой, думая, что он уже потерял сознание и не понимает их. Но Перикл внимательно все это слушал и, прервавши их разговор, сказал, что удивляется, как они прославляют и вспоминают такие его заслуги, в которых равная доля принадлежит и счастью и которые бывали уже у многих полководцев, а о самой славной и важной заслуге не говорят: "Ни один афинский гражданин, — прибавил он, — из-за меня не надел черного плаща". (XXXVIII)

То есть никому не пришлось облачиться в траур. И далее Плутарх заключает:

"Итак, в этом муже достойна удивления не только умеренность и кротость, которую он сохранял в своей обширной деятельности, среди ожесточенной вражды, но и благородный образ мыслей: славнейшей заслугой своей он считал то, что, занимая такой высокий пост, он никогда не давал воли ни зависти, ни гневу и не смотрел ни на кого, как на непримиримого врага. Как мне кажется, известное его прозвище, наивно-горделивое, заслужено им и не может возбуждать ни в ком зависти единственно потому, что Олимпийцем прозван был человек такой доброй души, жизнь которого, несмотря на его могущество, осталась чистой и незапятнанной". (XXXIV)

Таков благородный облик Перикла, как он встает перед нами главным образом из биографии, написанной Плутархом. Но, может быть, его биограф пристрастен? Вряд ли. Политику Перикла (введение оплаты должностей, начало 2-й Пелопоннесской войны) Плутарх подвергает жесткой критике. Глубокое уважение к личным достоинствам Перикла сквозит и в цитированных ниже фрагментах из «Истории», принадлежащей перу его современника, Фукидида.

После смерти Эфиальта, в период с 461 по 444 годы влияние Перикла на политическую жизнь Афин, как лидера демократов, было, по-видимому, достаточно велико. За эти 17 лет его четырежды избирали стратегом. С 444 по 430 годы он переизбирается стратегом-автократором ежегодно, то есть фактически является бессменным главой Афинского государства. Попробуем перечислить основные направления политического руководства Перикла в мирное время — до начала второй Пелопоннесской войны.

Внешняя политика Афин. Во второй половине V века она определяется, с одной стороны, завершением прямой конфронтации с Персией. По условиям мира, заключенного в 449 году другом Перикла, Каллием, персы обязались не посылать корабли в Эгейское море и к черноморским проливам, а свои сухопутные войска держать не ближе трех дней пути от побережья Малой Азии. Греки же согласились оставить в покое Египет и вывести свои гарнизоны из городов малоазиатского побережья. Эти города, оставаясь в составе Афинского морского союза, формально считались подданными Персии.

С другой стороны, торговое соперничество Афин с Коринфом, Фивами и Эгиной не ослабевало. Оно питало и военное противостояние с Пелопоннесским союзом. В 446 году окончился заключенный Кимоном мир. Военные действия возобновились. Спартанцы в Беотии разбили сравнительно небольшое войско афинян и вступили в Аттику. Периклу удалось подкупить опекуна малолетнего спартанского царя. Плутарх отмечает, что…

"Когда Перикл в своем отчете по должности стратега поставил расход в десять талантов, издержанных "на необходимое", то народ принял эту статью расходов без всяких расспросов, не входя в расследование этой тайны. Некоторые авторы, в том числе философ Теофраст, свидетельствуют, что каждый год Перикл посылал в Спарту десять талантов, которыми он задабривал правительство и тем отвращал войну". (XXIII)

Впоследствии эти «неоформленные» расходы сослужат службу врагам Перикла.

Со спартанцами был заключен мир на 30 лет, который в течение половины этого срока с 446 по 431 год удалось сохранить. Однако Перикл не обольщался относительно его стабильности. Хотя прямых причин для столкновения между Афинами и Спартой не было, соперничество и конфронтация с другими членами Пелопоннесского союза сохранялись. В отличие от большинства государственных деятелей той эпохи, Перикл не отличался воинственностью. Плутарх пишет о нем:

"Как стратег, Перикл славился больше всего своею осторожностью: он добровольно не вступал в сражение, если оно было опасно и исход его был сомнителен…" (XVIII)

Перикл хорошо понимал, что в случае военного столкновения сухопутные силы афинян не смогут противостоять объединенной мощи спартанцев и их союзников. Поэтому он прилагал все усилия к тому, чтобы оттянуть новую войну с пелопоннессцами и тем временем укрепить морскую гегемонию Афин. Его военная доктрина носила оборонительный характер. Она опиралась на мощь афинского флота и целостность Афинской империи. Между тем, в 445 году большой и богатый остров Эвбея попытался выйти из состава империи. Перикл возглавил военную экспедицию на остров. С большинством городов Эвбеи ему удалось договориться, а жителей города Гестиэи, истребивших команду афинского корабля, он не казнил, но изгнал и поселил на их месте тысячу переселенцев из Афин — "клерухов".

В 440 году прочность Афинской империи вновь подверглась испытанию. На этот раз восстал остров Самос, который обладал достаточной морской мощью, чтобы соперничать с Афинами. Восстание было подавлено в ходе двух экспедиций, занявших вместе с осадой города более года. Как и на Эвбее, Перикл не допустил кровавой расправы с восставшими. Он ограничился тем, что заставил срыть стены города, отобрал флот и наложил большую контрибуцию, в обеспечение которой взял заложников.

Таким образом, к концу третьего десятилетия V века Афины под руководством Перикла обеспечили свою безопасность со стороны Персии, а также сохранили империю и ее военно-морскую мощь. Между тем, тучи с запада, со стороны Пелопоннесского союза сгущались. Но об этом после, а сейчас обратимся к политической деятельности Перикла внутри страны.

Внутренняя политика. В начале этой главы было описано, как реформа Эфиальта отняла контрольную власть у Ареопага, а граждане низших сословий получили право быть избранными на руководящие государственные должности. Однако для малоимущей части населения Аттики вставал прозаический вопрос о реальной возможности воспользоваться новыми правами. Гелиея, ведавшая делами всей империи, заседала ежедневно. Участие в работе Совета пятисот в общей сложности требовало затраты двух-трех месяцев в году. Прочие государственные должности также были весьма трудоемкими. Состоятельные граждане могли себе позволить роскошь заниматься общественной деятельностью. Бедняков же на время выполнения административных функций необходимо было обеспечить средствами к существованию. Перикл ввел плату за исполнение государственных должностей: гелиасты стали получать по оболу за заседание, члены Совета пятисот — по драхме, прочие функционеры государства — примерно 4 обола в день. Хотя введенная таким образом оплата государственной службы была минимальной — на один обол едва можно было пообедать — участие в управлении государством стало реально доступным для всех афинян.