О, суббота !
Шрифт:
Когда наконец объявили Гришин рейс, Мария Исааковна была измотана и оглушена, но сумела разыскать свой самолет в большом небе, видела, как он, проворная иголочка, проткнул солнце, как ловко юркнул, чтобы эту пуговицу пришить к небу, как с обычным здесь ужасающим ухарством ринулся вниз, молилась: "Боже, боже! Внутри зацечатан Гриша!"; видела, как самолет приземлился в травах далекого поля, как быстренько прибежал к вокзалу, как развернулся легко и шикарно-не самолет, а чемпион по фигурному катанию, видела, как навстречу ему, пошатываясь и попрыгивая, торопилась голубая лестничка, как самолет стал, а лесенка с разбегу чмокнула его в бок, как распахнулась дверца и, отстраняя рукой стюардессу, на лестницу выскочил Гриша. Мария Исааковна узнала его мгновенно, хотя не виделись они с девятнадцатого года.
А дальше все, видно, от усталости скомкалось.
Кажется, они обнялись. Кажется, он спросил ее о здоровье. Кажется, она ответила таким же вопросом.
Солнце стояло высоко и свободно. Не было ни единого облачка, ни намека на вчерашний дождь. Вчера, получив телеграмму, Мария Исааковна была убеждена, что из-за пасмурной погоды они с Гришеи встретиться не смогут. Кажется, она сказала о своих волнениях Грише, кажется, Гриша смеялся.
Потом оказалось, что кроме нее Гришу встречают из туристского бюро. Машина "Интуриста" отвезла Гришу в гостиницу, а Мария Исааковна, немного обиженная тем, что молоденькая сотрудница бюро не пригласила ее в полупустой автомобиль, поехала домой автобусом и стала ждать пяти часов. Гриша сказал, что будет у нее в пять.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Блюз "Под тихим дождем"
– Манечка, Марусенька, красавица моя! Душа всей жизни моей! Вот, встретились, а? Стариками, черт, черт возьми, но увиделись все же! Постой, постой минуту, я посмотрю на тебя!..
– В шестьдесят девять лет трудно оставаться красивой, Гришенька...
– Во-первых, тебе гораздо меньше, а? Во-вторых, зачем говорить о такой мелочи? Мне скоро семьдесят, но я, по-моему, стал гораздо красивее, нет? Раньше у меня были рыжие волосы, а теперь их нет и я могу считать себя брюнетом! Ну, как я, на твой взгляд?
– Такой же... Такой же!
– Я и говорю! Ты для меня тоже навсегда гимназисточка в зеленом платье! Я смотрю на твою седую стрижку, а вижу каштановую косу до талии-она мне снилась иногда!.. Тебе к лицу было все зеленое... Хочешь посмотреть, что я тебе привез? А? Нравится? У тебя ведь не могло быть изумрудов? Твой муж покупал тебе изумруды? Скажи мне, что нет, иначе я расстроюсь!
– Ты сумасшедший, Гриша, зачем мне драгоценности?
– Что значит зачем, будешь носить! Вся моя юность была сплошной мечтой усыпать тебя изумрудами, а ты говоришь-зачем! Сколько дел я натворил, чтобы подарить тебе когда-нибудь изумруды!
– Разве можно такие вещи провозить через границу, Гриша?
– Чепуха! Меня спросили в таможне: "У вас есть с собой золото, бриллианты или другие ценности?". Я ответил: "Нет!" Неужели меня будут проверять? Я порядочный человек, и каждому сразу видно!
– Ты порядочный хулиган, Гриша! Как можно подвергать себя опасности из-за безделушки!
– Во-первых, какая опасность? Неприятность, всего лишь неприятность могла быть или не быть!
– Неприятность на границе! Ты как ребенок!
– Не перебивай меня, я лучше тебя знаю, что такое границы. Во-вторых, я привез не такую, как ты думаешь, безделушку. Изумруды ценятся выше брилллиантов. Уверяю тебя, такая брошь-настоящая вещь, у себя, там, я мог иметь за нее два модных автомобиля, помни на всякий случай.
– Ты меня пугаешь, мне не нужна такая дорогая вещь...
– Почему? Только не вздумай отдавать детям! У тебя дочь? Где она?
– Живет в другом городе. Новосибирск-большой город, ей там нравится.
– Дети готовы у стариков все забрать, я знаю их породу!
– Боже мой, Гриша, как я объясню дочери такой ценный подарок?
– Ты обязана объяснять?
– Она ведь что угодно может подумать...
– Ну в чем дело! Объяснишь! Объяснишь, если нужно объяснять, очень просто... Расскажешь, как я приезжал из Турции, ты не рассказывала ей?
– Нет, ей неинтересно...
– Расскажешь, если спросит, как я приехал за тобой, как я искал тебя в нашей Кодыме, она была в Кодыме?
– Нет...
– Расскажешь ей, как вместо тебя я нашел там банду, так? Как они бросили меня в колодец, как я, черт меня возьми, сорок раз подряд вылезал оттуда, как по шпалам тащился к тебе пешком, потому что была гражданская война и поезда не ходили - будь прокляты все войны! Как я нашел тебя, расскажешь ей, твоей дочери... где, ты говоришь, она поселилась?
– В Новосибирске, Гришенька.
– А, да, да... И что там, хорошо? Сибирь? У нее есть манто?
– У нее есть пальто.
– Почему ты мне не написала, что у тебя дочь в Сибири? Я бы привез для нее теплую шубу!.. Скажи ей, как ты лечила мое разорванное и гниющее плечо, как ты кормила меня на свои маленькие, просто кошачьи деньги... Ты чувствовала тогда, что мы не брат и сестра, а? То есть, конечно, чувствовала, но помнишь, я вел себя как джентльмен? Почему ты не уехала со мной, Маруся? Как ты могла не поверить, что я действительно смогу усыпать тебя драгоценностями?... Ведь я подавал надежды, у меня и тогда уже была голова, а? Ну, ну... Я не намерен мучать тебя воспоминаниями! Разве я настолько стар? Что ты молчишь?
– Ничего, ничего... Я приготовила обед,' давай обедать.
– Нет! Манечка, мы идем в ресторан! Что, он у тебя испортится, твой обед? Вот же ты имеешь холодильник! Вермут? Ты любишь вермут? Нет, ничего не надо, мы идем в ресторан. Ты знаешь, какой ресторан хороший?
– Спросим у соседей...
– Что-то есть в моей гостинице, идем туда!
– Ты думаешь, удобно?
– Что значит неудобно?
– Ты все-таки иностранец...
– Боишься?
– Почему я должна бояться? Глупости! Сейчас не то время, чтобы бояться!
Как же так получилось, трудно поверить, что рядом с мужчиной она шла не по делу, а гуляла, шла в ресторан, и он, ее мужчина, прилетел к ней через океан в самолете и подарил изумрудную брошь и, наверно, еще что-то... Он ведь, кажется, богач!..
Они пришли к гостинице, где Гриша остановился. В ресторане было малолюдно и музыка еще не играла, но большой зал был так безжалостно освещен, что Мария Исааковна почувствовала себя вышедшей на сцену и обязанной играть роль.
– Здесь изумительно!-воскликнула она и постаралась всем своим видом показать, что ей тут безумно нравится.
– Слишком много лампочек, у вас дешевое электричество? Где ты хочешь сесть?
– Посредине! И ближе к оркестру! Здесь останавливаются иностранцы, оркестр должен быть самый лучший.
Они сели и стали смотреть друг на друга, улыбками подбадривая один другого, как бы говоря: "Да, да, да, что поделаешь, это мы..." А официантка за соседним столиком задумчиво перетирала фужеры.
Гриша поманил официантку пальцем и пообещал ей на чай, если она будет двигаться быстро, им подали меню, они заказали коньяк, бифштекс с луком, пирожное и чай.