Чтение онлайн

— Как кто-то сказал, нужно попробовать все, кроме инцеста и фольклорных танцев. — Встав с постели, Джеб направился к двери. — Я израсходовал весь свой запас веселья. Пожалуй, пойду возьму свою гитару и уберусь подальше от твоего отца. И от тебя тоже, — добавил он.

— Джеб!

— Неудивительно, что ты испортила тот поцелуй. Не знаю, веришь ты в это или нет, но обычно я не навязываю себя женщинам.

— Не навязываешь, — сказала Сюзанна, но он уже ушел. А Сюзанна осталась.

Она сидела в тишине и мраке, сидела одна. Или по крайней мере ей так казалось. Первое, еле заметное движение она почти прозевала. Приложив руку к животу, Сюзанна стала ждать — и вскоре почувствовала, как ее поцеловали изнутри. Это двигался ребенок. Ребенок Джеба.

Она все еще сидела на кровати, на которой сегодня чуть позднее будет спать Миранда или ее мать, когда услышала сочный голос Джеба, упоминавший имя Клэри. Он разговаривал внизу с людьми, которые, как и он, пришли сюда ее помянуть. Затем Сюзанна услышала звуки его гитары, нежную, тихую мелодию и слова песни, которую Джеб раньше не захотел петь:

«Богатая девушка… ты можешь многому научиться у бедного парня — такого, как я».

Он как-то сказал, что приберегает свои чувства для песен. Вот он и подарил ей песню, балладу, которую даже она может понять. «Господи, как ты могла такое обо мне подумать?» — сказал он. Она так сильно в нем ошиблась. А он оказался совершенно прав.

Сюзанна сидела в темноте, теперь уже не совсем одна, и плакала.

Джеб сидел один в музыкальной комнате дома Бриз и слушал, как где-то в одном из отдаленных помещений заливается телефон. В доме хватало народу, в том числе слуг, чтобы подойти и ответить. Джеб поправил лежащую на колене гитару и вновь стал мысленно вслушиваться в мелодию, с которой боролся все утро. Августовское утро было очень жарким, температура воздуха уже перевалила за тридцатиградусную отметку при соответствующей влажности. Снаружи слышалось пение певчих птиц, плеск воды в бассейне да крики детей Мака, вероятно, играющих в свое любимое водное поло.

Мелодия, над которой Джеб бился со дня смерти Клэри, внезапно улетучилась, и он в отчаянии дернул басовую струну.

— Черт! — Песня никак не клеилась, но и выбрасывать заготовку он не хотел.

По окончании тура у Джеба пропала всякая охота искать хорошую, просторную квартиру, насчет которой он строил воздушные замки вплоть до того ужасного вечера в связи с открытием приюта в Сан-Франциско. Бриз предоставила кров, и это все, что было ему нужно. Не считая необходимости писать песни. Если бы он жил сам по себе, то, вероятно, за все лето даже не вынул бы гитару из чехла.

Он трогал меня.

Джеб не верил в то, что тайну можно сохранить, и сейчас ему хотелось, чтобы этой тайны не было вовсе. Ему хотелось, чтобы вообще не существовал этот дневник, в котором Клэри, его любимая сестра, одним полупрозрачным намеком превратила безобразный факт своей биографии в гнусную выдумку относительно родного брата.

Он взял еще одну ноту и отложил гитару в сторону.

Сюзанна Уиттейкер. Бедная богатая девушка. Дела давно минувших дней.

Черт побери, она ему совсем ни к чему. Надо быть сумасшедшим, чтобы связываться с такой семейкой; конечно, она может сверху вниз смотреть на его происхождение, но по крайней мере он познал, что такое любовь и бедность. Сюзанну с большим основанием можно причислить к обездоленным, чем Джеба, несмотря на самые тяжелые дни в его жизни. Черт возьми, к чему сожалеть о том поцелуе в ее приюте, если этот поцелуй последний? Ей он был нужен.

Джеб иногда досадовал, что так поспешно и так непреклонно отверг предложение Джона Юстаса приехать на лето домой. Конечно, все, что нужно сделать, — это снять трубку, позвонить дедушке и заказать место в самолете.

— Джеб! — прервала его размышления Бриз. Джеб поднял голову. Несмотря на прекрасную акустику, даже в этой, оформленной в юго-западном стиле, комнате со сводчатым потолком голос Бриз звучал приглушенно.

— Это мне звонят? — спросил он, оглядываясь вокруг в поисках телефона.

— В определенном смысле. — Бриз закрыла за собой дверь и, нахмурившись, подошла к нему. Первая мысль Джеба была о Джоне Юстасе.

— Что-то случилось?

— Да. Но не с твоим дедушкой.

Джеб собрался было встать с табуретки, на которой сидел, но Бриз остановила его. Толкнув его назад, она опустилась перед ним на колени. На Бриз было влажное желтое бикини, длинные светлые волосы стянуты простой резинкой. Никаких блесток, подумал Джеб, но не улыбнулся. Его сердце тревожно стучало.

— Неприятные новости?

— Из Нью-Йорка, — ответила Бриз. Если бы она сказала про западное побережье, то он подумал бы, что речь идет о Сюзанне. О ее ребенке.

— Звонили из полиции. У них есть новый след, и все это выглядит как преднамеренное убийство. Убил кто-то, кто знал Клэри. — Бриз смотрела на него не отрываясь.

— А что за след?

Он внимательно выслушал то, что она рассказала. Молодая пара, занимаясь любовью в Центральном парке возле того места, где умерла Клэри, обнаружила как раз под собой среди прошлогодних листьев ее ежедневник. Книжка в кожаном переплете, сообщила Бриз, с тисненными золотом инициалами Клэри и с записью внутри. Молодые люди отнесли ее в полицию.

Джеб смотрел на лежащий перед ним листок нотной бумаги и не мог различить ни одной ноты.

— Почему ее не нашли раньше? Они должны были миллион раз прочесать этот район в первые же дни после ее гибели. Может быть, это такая же подставка, как лжесвидетельница, которая оказалась психически больной? Как тот тип, который треснул меня кулаком в Сан-Франциско?

— Полиция считает, что убийца вырвал записную книжку из рук Клэри и отбросил ее подальше, поэтому она оказалась далеко в стороне, среди деревьев и кустов. Ветер занес книжку листьями, а через несколько дней началась метель… — Бриз замолчала, крепко сжав его руки. — Снег и дождь. Листья слиплись и замерзли. На востоке в этом году была суровая зима. — Она снова замолчала. — Полиция уже идентифицировала записную книжку, Джеб. Они показали ее Дрейку, а затем производителю, у которого Клэри ее заказала. У них даже есть ее подпись и номер кредитной карточки на бланке заказа. А в записной книжке лежит одна из новых визитных карточек, которые были изготовлены перед тем, как она объявила о том, что заключает контракт на написание книги о тебе.

Он еще не задал тот единственный вопрос, ответ на который действительно хотел знать.

— А что там за запись?

Бриз обхватила руками его лицо.

— Я не знаю. Полиция хочет с тобой поговорить.

— Я думал, что все это кончилось, — сказал Джеб, вспоминая допрос с пристрастием, который ему учинили в тот день, когда умерла Клэри. Тогда он сумел доказать свое алиби. Он был с Бриз, они шлифовали песню для альбома и готовились к концерту в Нью-Йорке. — Они уже проверяли, где я в то время находился.

— Кажется, они считают меня слишком заинтересованным лицом, чтобы полагаться на мои показания. Потому что я твой менеджер и временами соавтор. — Бриз помолчала. — И потому что мы были любовниками.

Он поправил ей волосы возле висков и слегка потянул за «хвостик».

— И что же мы будем делать?

— Мак сейчас звонит, заказывает билеты. Мы вылетаем в Нью-Йорк первым же рейсом.

Мягко оттолкнув ее в сторону, Джеб встал с табуретки. Ладони его стали холодными и влажными, сердце отчаянно колотилось. Ему казалось, что он слышит, как машина шерифа выезжает на дорогу. Слышит голос Дика Шеридана. Видит на заднем сиденье своего отца в наручниках; глаза его блестят от ярости и страха.