О тех годах
Шрифт:
– Этого я не знаю, скажут потом, – ответил Илья.
– Готово! – громко объявил повар, продолжая облизывать ложку.
– Эх, и каша, други мои, давно такой не едали! С лучком!
Загремели котелки и кружки. Кряжистый парень подсунул консервную банку. Михайлик достал где-то кусок жести, согнул ее и тоже подошел к кашевару.
– На двоих с командиром, – сказал он повару.
– Так нельзя, – возразил тот и пошел к танку, принес оттуда алюминиевую тарелку и ложку, – Это неприкосновенный запас.
– Он у нас, Петрищев-то, по совместительству кашеварит, – сказал кряжистый танкист, – отменно машину водит и кашу варит, – Добавь-ка еще.
– Сколько умял и еще просишь?
– Ничего, справлюсь! Уж больно хороша каша! Коли без добавки, словно и не обедал. Накладывай мне, не стесняйся!
– А я думал, тебе надо стесняться.
– Вот я и говорю: человек – то я больно стеснительный, посадят обедать, я и сижу тихо, до самого ужина.
– А кто еще стесняется, ребята? На дне каша с корочкой. Кряжистый, живо опорожнив банку, в третий раз подставил.
– Клади с корочкой, так и быть.
– Опять?
– А шо я поделаю, коли с детства привык добавками питаться. Мамка родная приручила. Всегда спрашивала: « Тебе Ванечка, добавить?»
Люди балагурили, шутили, хвалили кашу, один за другим протягивали посуду.
Конец ознакомительного фрагмента.