Чтение онлайн

Потом был пеший поход в Раубичи с ночевкой. Хотя это очень близко от Боровлян, было интересно. В Раубичах разбили лагерь на горках. Там было маленькая речка с чистой водой, мы с одним мальчиком завязали майку и этой самодельной сетью наловили штук 30-40 маленьких пескарей. Что делать дальше? Близко были палатки поваров, которые готовили еду, мы взяли пустую банку от тушенки, нам дали чуточку масла, развели костерчик из щепок и зажарили в банке все это. Вкус был восхитительный, до сир пор помню.

Следующий мой лагерь был в 1966 г. Папа взял путевку в Дзержинец возле Заславля. Место и лес очень хорошие. Помню были соревнования по туристскому многоборью, я был капитаном команды, надо было ставить палатку на скорость, преодолевать препятствия и т. д.

В этом лагере я был дней 15–20, потому что мне дали путевку в Артек на 30 дней и в конце июля я поехал поездом до Симферополя с группой белорусских школьников. Потом тролейбусом (тролейбус ходил до Алушты) поехали в Гурзуф – Артек. Там я был 30 дней. Впечатления незабываемые. Я уже был до этого в Крыму, но это особое место. Жили в лагере “Кипарисный” в самом Гурзуфе. Это самая старая часть Артека, с нее начинался лагерь в 30-е гг., там бывал Горький. Очень хорошое место, много зелени, деревья большие, старые здания. Гурзуф – особое место Крыма, связанное с Пушкиным, Толстым, Чеховым.

Жили и спали мы на пляже под тентом, около 40 кроватей. Все время море шумит в 5-ти метрах на галечном пляже. Было много соревнований, в том числе по плаванию. Я выиграл турнир по шахматам, дали медаль «И ты можешь быть олимпийцем», она где-то потерялась в Минске. Наш мини-лагерь был в западной части Гурзуфа, на восток по пляжам было много других частей Артека, думаю они тянулись 7–8 км. Но эти минилагеря были на новых местах, там было еще относительно мало зелени. Вожатые у нас были лучшие молодые учитетеля страны, один молодой мужчина был из Ташкента, где в этом году было разрушительное землетрясение.

Запомнилась какая-то особая праздничная атмосфера Артека, это было частью больших созидательных планов, а также, пожалуй, главной особенностью нашей школы и системы образования – все для детей, молодежи и советского человека. И когда прошли годы и столько событий, для меня сейчас ясно, что это – правда.

Артек 1966

Как я писал, на старой квартире на Обувной у меня был друг Саша Козлов. Потом в наш класс пришел Саша Якунов, он жил в новом хрущевском доме рядом с нами на Обувной. Они переехали в Минск из Вильнюса, я помню, как мы были удивлены, что он знает латинский алфавит. Мы еще плохо понимали, что на литовском языке пишут, конечно, латинскими буквами и Саша учил этот язык.

Когда переехали на новую квартиру моим другом стал Александр Лукашевич. Они жили на одной с нами площадке в кв. 51, отец – Сергей Иванович. Мама дружила в его мамой Ниной Александровной. С Сашей мы учились в одном классе, у него были братья Игорь, на год старше нас, и Володя.

Саша всего на 5 дней младше меня, он часто шутил, что у меня учеба идет лучше, так как я гораздо старше его.

С Сашей мы много играли, гуляли. Он отлично катался на коньках, гораздо лучше меня, играл в хоккей не только в школе, и в Политехническом институте, который он окончил по специальности «Приборы точной механика». Помню, что зимами (64–68) мы часто ходили на большой каток Физкультурного института, который был рядом с Ботаническим садом. Также несчетное количество раз гуляли в парках Челюскинцев и Горького.

Он – высокий парень 180 см (у меня рост 170), спорт ему хорошо удавался. Помню, однажды бегали со школой кросс в Парке Победы возле Комсомольсткого озера, 5 км. Я бежал довольно неплохо для меня, но за метров 300 до финиша Саша сделал такой рывок, что легко выиграл забег. После окончания института его забрали в армию в танковые войска в Борисов лейтенантом и после он остался служить в органах вн. дел на комиссарских должностях. В 45 лет он вышел на пенсию подполковником. Раньше еще он закончил юрфак университета и потом работал юристом в разных фирмах. Сейчас живет на ул. Казинца в Минске и работает, жена Оля. Его сын Максим живет и работает в Чикаго. Мы встречались в прошлом и позапрошлом году в Минске. Он страстный охотник и зимой и летом. У себя дома в 2006 он меня угощал лосятиной.

Брат Саши Игорь окончил Мед. институт и работал там же, защитил кандидатскую и докторскую диссертации. Сейчас живет в США.

Были так же и другие школьные товарищи. В соседнем доме жил одноклассник Вася Почеснок, старше нас на 1–2 года, всегда в ортопедических ботинках после полиомелита. В классе учились Женя Козлов, Алла Новожилова, Наташа Новгородцева, Галя Гуревич, Наташа Дроздова, Игорь Валентюкевич (он умер через 3 года после окончания школы), Анри Пешко (он умер то же через 2 года, опухоль мозга) и др.

В классе и школе учились также те, кто стали после того знаменитостями. В 8-м классе к нам пришел Игорь Янковский, очень красивый парень, его отец Ростислав и дядя Олег – знаменитые актеры. Они жили в доме на улице Волгоградской совсем рядом со школой. Отец Ростислав, актер Русского театра в Минска, Народный артист СССР. После школы наш Янковский поступил в тетральный институт в Москве и затем играл в разных ролях на телевидении.

Вторая знаменитость или даже первая – Коля Еременко, отец его был то же Народный артист СССР и то же в Русском театре. Он был старше нас на год. Он стал потом очень известным актером кино, народным артистом России.

10 класс в 1968 г. нас заканчивало около 20 человек, я закончил в школу с золотой медалью, она у меня здесь, надо передать детям в Минск.

Конечно, вспоминая сейчас эти годы, видно что этих воспоминаний очень много. Думаю, что если записывать все подряд, то получится много страниц. Конечно, этого делать не стоит, надо описывать события более значительные и для меня и для возможных читателей.

Я помню многих учителей. Раиса Ивановна математик, Анна Ивановна химик, учительница по русс. яз. и литературы была из Краснодона, нам рассказывала про молодогвардейцев. Анна Николаевна Ковальчук была учительницей белорусской литературы и наш классный руководитель до конца 10 класса. Директором школы была Седренок Галина Николаевна. Учителя были очень хорошие, было интересно учиться.

С 5го класса начался иностранный язык – французский. Учительницей была Нелли Николаевна, учила нас хорошо, потом ее заменила молодая Нелли Израилевна, выпускница Минского Иняза. С ней учили песни, стихи, из кинофильмов “Мужчина и Женщина”, “Шербургские Зонтики”. Мне нравилась французская культура, музыка, литература.

Мне повезло и в том, что во второй группе по-французскому была другая учительница, пожилая, но не могла наладить дисциплину, ученики стояли там на голове и в этой группе французского не знали. Она говорили с акцентом, помню, эпизод с Женей Рытовым, учеником отстающим, который ее совсем «достал» на уроке. Она, бедная, не выдержала и говорит ему с акцентом: «Сволочь» с ударением на 2-м слоге, а он, нахал, ей: « Что сволОчь?».

Летом 1967 у нас была производственная практика, группа человек в 25 выехала в район около Вилейки на недели две, приблизительно в те же места, где я был в суворовских лагерях с отцом. Дело в том , что эта зона Минской и Витебской обл. была запланирована для создания Вилейского водохранилища, очень большого проекта, по повороту реки Вилии на юг. Надо было вырубать большие участки леса. Конечно, мы почти ничего не рубили, хотя сосны были молодые и тонкие около 10 см, может быть, что-то и делали 1–2 дня, да и школьники 15–16 лет не могут выполнить нормально это задание. Это был больше отдых, чем работа – прекрасный сосновый лес; помню большой крестьянский сеновал, где спали. Я там читал книгу Л. Леонова “Русский лес”, одну из лучших книг советской литературы. Там была и одноклассница Алла Новожилова, которая мне очень нравилась. Цитирую одно из чудесных мест «Русского леса» о земляничном аромате (цитирую по книге Солоухина «Третья охота»): "Да и теперь еще в грозу, как поразойдутся, как заскрипят с ветром в обнимку енежские-то боры, как дохнут раскаленным июльским маревом, так даже подушки ночи три подряд пахнут горячим настоем земляники и хвои… Вот как у нас на Енге". Нет ничего лучше этих строк о Родине.