Чтение онлайн

Объективное знание, предназначенное для избранных и доверенных, распространяется в обществах и на Западе, и на Востоке одинаково — на основе слов как таковых (и иных языковых конструкций в самом общем смысле этих терминов), которым сопутствуют ещё некоторые пояснения носителей традиции в прямом личном общении и взаимном сопереживании диалогу по теме.

Описывая негодование Александра Македонского по поводу опубликования Аристотелем [40] некоторых учений философа, Плутарх приводит весьма знаменательное письмо полководца:

«Ты поступил неправильно, обнародовав учения, предназначенные только для устного преподавания. Чем же мы будем отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были воспитаны, сделаются общим достоянием? Я хотел бы превосходить других не столько могуществом, сколько знаниями о высших предметах».

Успокаивая уязвлённое честолюбие и чувство превосходства Александра, Аристотель в своём ответе ему объяснил, что «хотя эти учения и обнародованы, но вместе с тем как бы и не обнародованы».

Последнее — Аристотелев аналог высказывания Дайэ: Слово «луна» — только «палец», указующий на луну: горе тому, кто примет «палец» за луну, — но не предназначенный для самостоятельного понимания без каких-либо пояснений, что и отличает его от высказывания Дайэ по этому же вопросу.

И это соотношение — явный показатель того, что О.Матвейчев, будучи под властью именно западного менталитета (в чём он признаётся сам [41]), ошибся, утверждая, что именно для Запада характерна «открытость всего сущего для человека и откровенность человека по отношению к сущему и к другому человеку. Это бесконечно далеко от восточных хитростей и дипломатий, от восточных лести и наушничества. Это бесконечно далеко от восточного представления о том, что мир лежит во зле и что вместо истины нам дана сплошная “кажимость”». В данном случае О.Матвейчев — жертва того, что он назвал “кажимостью”, а по-русски называется наваждением, мороком. А так называемые «восточные хитрости и дипломатия, восточная лесть и наушничество» — невинные детские шалости в сопоставлении с системой массового производства разнородных “кажимостей”, в результате действия которой Запад сложился в его нынешнем виде. Если для Запада и характерна открытость, то только открытость слов, а не стоящей за ними сути… И именно на этом издревле строился Запад.

В приведённом выше примере хорошо видно, что Александр Македонский — лидер “элиты” — обеспокоен “нарушением” Аристотелем — периферией социального знахарства — монополии на адекватное Знание — основы власти над невежественным обществом. Но здесь же хорошо видно и то, что Аристотель обеспокоен сохранением той же монополии на адекватное Знание ещё больше, чем Александр, поскольку намекает Александру, что публикация в некотором смысле дефективная и не позволяет овладеть Знанием в полной мере по её прочтении: требуются ещё некие объяснения. Если Александр не понял этого сам, то только потому, что не выделял «гуру» из “элиты”.

Однако характер ориентации фундаментального и прикладного объективного знания Востока и Запада разный: Востока — сбежать из «тюрьмы», Запада — обустроиться «здесь и сейчас», отпрессовав действительность, включая окружающих, по своему усмотрению.

И лжезнание — псевдознание, предназначенное для одурачивания толпы, тоже распространяется в обществах и на Западе, и на Востоке одинаково — на основе слов как таковых, без связи языковых конструкций с реально существующими или объективно возможными образами явлений Жизни, без переживания в себе самом определённых качеств бытия.

Но производство лжезнания — псевдознания для одурачивания толпы — одна из отраслей культуры Запада, управляемая «активистами» — носителями традиции действенной власти. Неадекватные западные: экономическая наука, фальшивая психология фрейдизма, «мраксизм», кибернетика, напрочь оторвавшаяся от жизни и злоумышленно лживая журналистика — её порождения. И этой отрасли производства псевдознания нет аналога в культурах Востока: именно вследствие этого Запад как иллюзия более эффективен в способности к пленению, нежели Восток, чему примером и статьи О.Матвейчева.

И поскольку лжезнание Запада предназначено не только для одурачивания масс, а для преобразования Мира, то Запад качественно превосходит Восток по той опасности, что несёт для себя самого и для окружающих: преобразование на основе лжезнания ведут к непредсказуемым сопутствующим эффектам, большинство из которых вредоносны.

11. Но Россия — Русь не часть Востока, и не часть Запада. Русь — не государство с исторически не устойчивыми границами, а региональная цивилизация многих народов, обладающая значимостью и своеобразием смысла своего бытия в истории человечества, хотя на протяжении большей части истории последних веков её ядро локализовано в границах единого государства, общего всем её народам. В этом её отличие от таких региональных цивилизаций как «Восток» и «Запад», к каждой из которых принадлежит множество большей частью мононациональных (по крайней мере на момент их становления) государств. Поэтому для понимания перспектив Руси-России надо знать и понимать принципы, на которых в древности сложилась цивилизация Руси изначальной. В материалах Концепции общественной безопасности вопросу о становлении цивилизации Русского духа посвящена аналитическая записка 2005 г. “Психологический аспект истории и перспектив нынешней глобальной цивилизации”. Дальнейший текст подраздела 11 написан на основе выдержек из неё.

На Руси господствовала общинная этика. Культура, в которой родился изначально русский характер, была культурой компактно-общинного проживания населения на пространной территории если не всей, то изрядной части Восточно-Европейской равнины. Поэтому вопрос в том:

Какова должна быть психика людей, чтобы община жила в преемственности поколений как обновляющийся по своему персональному составу целостный социальный организм?

Обусловленность жизни всякого индивида благополучием общины в целом выражалась и в самоотверженности в деле защиты общины и других общинников персонально вплоть до самопожертвования в реальном деле, а также в признании за руководством не только права, но и обязанности жертвовать людьми в реальном деле (т.е. посылать их на верную смерть) в тяжёлых ситуациях в интересах сохранения жизни общины.

В обычной же — не чрезвычайной обстановке — для общинной этики характерна поддержка общиной и общинниками персонально других людей — от щедрот своих или по способности. И наряду с этим для общинной этики характерно отрицание паразитизма и отказ в поддержке тем, кто идентифицируется в качестве паразита. Соответственно:

Если говорить о «кадровой политике» общины, то в ней главное не то, что община в праве принять со стороны человека, а в том, что община в праве изгнать из себя всякого, кто не поддерживает принятых в ней норм трудовой и житейской этики. [42]

Управление делами в такой компактно проживающей общине, а по существу её самоуправление было основано как на персонально-адресном, так и на циркулярном (для всех) в личном общении распространении информации и могло быть эффективным только на основе взаимного доверия руководителей и руководимых, а равно и при отсутствии:

· во-первых, лживости как способа замазать и скрыть свои ошибки или управлять людьми как орудиями в достижении каких-либо своих или групповых целей,

· и, во-вторых, личностного самодовольства, в жертву какому «идолу» общество допускает приносить всё, вплоть до жизни других людей, биоценозов и планеты Земля.

По существу это означает, что внутри общины может быть более или менее ярко выраженная профессиональная специализация, но иерархичности личностных взаимоотношений быть не может; и каждый человек для общины, не превысившей порога максимальной численности, дорог.

Здесь особо необходимо обратить внимание на неразрывность в жизни общины взаимной причинно-следственной обусловленности — т.е. алгоритмической закольцованности воспроизводства в жизни — 1) взаимного доверия руководителей и руководимых 2) отсутствия в системе общественных отношений заведомой лжи (ошибки могут быть) и «идола» личностного самодовольства, который не может существовать в обществе без умышленных или вынужденных, в том числе и массовых, человеческих жертвоприношений и надругательства над людьми, над Природой регионов и Планетой, и далее вплоть до богохуления.