Чтение онлайн

В: И как всё это отражается в теории НЛП?

О: В классическом НЛП главные задачи сформулированы чисто по-американски: человек может достичь совершенства и превосходства (выделено нами при цитировании).

В: А в вашей версии?

О: Я формулирую их иначе — человек способен достичь благополучия, которое есть сумма эффективности и счастливости» [62] .

Нейролингвистическое программирование как психологическая практика начала создаваться в США в начале 1970-х гг., и к началу 1980-х гг. оно в основном сложилось и стало новым, и, соответственно, — модным направлением в практической психологии. Поскольку один из аспектов нейролингвистического программирования состоит в том, чтобы программировать психику других людей, то к нему проявили искренний интерес и спецслужбы всех стран мира, включая ЦРУ и АНБ (США), КГБ (СССР). Марксизм в СССР мешал развитию не только экономической науки, но и психологии, поэтому отечественная психологическая наука своего «НЛП» к этому времени не наработала, вследствие чего американское НЛП стало сразу же объектом для освоения и подражания — лэйбл «Зроблено в Америке» гарантировал некритичное перенятие НЛП всеми «заинтересованными лицами», включая и активистов перестройки, поощряемых их заокеанскими кураторами.

Однако, как говорится, неувязочка вышла: вследствие различий господствующих типов субъективных реальностей в России (ориентация на принципы, и общие истины) и в США (ориентация на сенсорную реальность — факты, доказательства, понятие выгоды для американцев куда важнее правил и принципов), о чём пишет С.Ковалёв [63], американская версия НЛП, более или менее работоспособная в обществе США, стала порождать непредсказуемые эффекты при применении её в обществе СССР и за счёт этого — утрачивать работоспособность.

Кроме того, в НЛП не последнюю роль играет та составляющая, которая в названии термина скрыта за словом «лингвистическое». Как известно, Русский язык — не английский. Адекватное выражение смысла, выраженного на языке оригинала, на другом языке — очень тонкое искусство с изрядной долей «мистики» в своём составе [64]. Это обстоятельство также способствовало падению работоспособности американской классической версии НЛП в условиях общества СССР.

Поэтому:

Неработоспособность в условиях СССР американской классической версии НЛП, сложившейся к началу 1980-х гг. и распространившейся достаточно широко к 1985 г. среди «заинтересованных лиц», при её массированном применении в СМИ в ходе психологической войны за порабощение народов СССР — одна из главных причин краха перестройки недостроенного социализма в буржуазный либерализм западного образца [65].

Поэтому для “демократов” — буржуазных либералов — спустя 15 лет после казалось бы очевидной победы снова стали актуальны поиски жизненно состоятельного ответа на вопрос: Как жить и действовать дальше, чтобы выбраться из политического «сортира», в котором они оказались вследствие их собственного бездумья и некритичного восприятия неадекватных Промыслу разнородных произведений западного буржуазного либерализма? — На сей счёт есть разные мнения.

Интернет-издание “Ежедневный журнал” 15.08.2006 г. опубликовал статью Михаила Делягина [66] под весьма ёмким и инфернально-точным (если непреклонно стоять на позициях буржуазного либерализма) заголовком: “Бойкот или коммуняки? Не отвертеться”. Если смысл статьи сконцентрировать в заголовке, выразив его более точно, то заглавие должно звучать так: “«Кукиш в кармане» либо «делягинский призыв» в КПРФ [67]: третьего не дано”.

Приводим её текст полностью (комментарии в сносках наши):

«Большая часть либеральной общественности России с восторгом отвергает Путина, но впадает в мучительное недоумение при поисках конкретного воплощения своего позитивного политического идеала. Если выборы в Госдуму вдруг приключатся завтра, потребность занять определённую позицию поставит её в исключительно неприятное положение.

Понятно, что невозможна — и не только политически, но и эстетически — поддержка прокремлёвских «Единой России», ЛДПР и «РоЖи» [68].

Неразумна поддержка сил, которым ни при каких условиях не грозит никакой заметный результат — даже если они выдвигают своими лидерами вполне симпатичных людей. При всём благородстве анонимной политической манифестации, в которую выразится голосование за них, оно лишь упростит правящей бюрократии «натягивание» явки.

Невозможна поддержка и таких славных в прошлом брендов, как СПС и «Яблоко». Первая партия, как можно понять, де-факто превратилась в придаток РАО «ЕЭС России» — государственной монополии, со всеми вытекающими последствиями, а вторая стала величиной, почти ненаблюдаемой [69]. Но главное, что руководители этих структур, несмотря на все отговорки, сделали недвусмысленный и окончательный выбор в пользу Администрации президента против оппозиции, а значит, и России. Голосовать за СПС и «Яблоко» после этого можно лишь по недоразумению: на деле, а не на словах они перестают отличаться от «крыльев» «Единой России», добровольно превращаясь в аналог ЛДПР и «ПарЖи» [70]. Превращение ещё не завершено, но необратимо: «точка невозврата» пройдена на «Другой России» [71].

В итоге выбор либералов трагически скуден: бойкот или поддержка КПРФ. Это шокирует. Однако Зюганов, в отличие от «статусных демократов», объявил «свободное посещение» «Другой России», а КПРФ, при всех своих недостатках, по внутреннему устройству остаётся самой демократичной партией.

Конечно, «естественный ход» — бойкот выборов как заведомо несправедливых. Либералы блюдут при этом непоколебимую верность принципам в стиле Новодворской [72] и Нины Андреевой [73] (т.е. не оказывают никакого сколь-нибудь заметного влияния на политику: наше уточнение при цитировании), избегают внутренних конфликтов и сохраняют почти идеальные отношения с Западом.

Поддержка же КПРФ породит жесточайший конфликт в среде либералов — вплоть до раскола и потери многих непримиримых [74]. Утрата светлого образа «борцов за демократию» ослабит и поддержку Запада. При этом либералы не могут быть уверены во встречной поддержке руководства КПРФ. Единственно возможный способ работы с ним, по-видимому, — навязывание ему качественно новой реальности [75].

Однако бойкот выборов тоже чреват потерями. Прежде всего, он обречён остаться незамеченным и бессмысленным в условиях, когда выборы заведомо нельзя сорвать (результат «нарисуют») и заведомо нет сил, чтобы разоблачить завышение явки.

Лозунг бойкота выборов не сулит никаких изменений в повседневной жизни людей и потому не даст им надежд, которых они жаждут. В итоге он увлечёт лишь небольшую часть политизированных граждан, и либералы останутся политическим клубом «в себе» — сектантами, запертыми в правом углу политической площадки [76].

Поэтому бойкот выборов — это по сути самоустранение из формализованного политического процесса [77], добровольное самооскопление, лишение себя даже тех скудных инструментов, которые он даёт. Если бы на Украине в 2004 году Ющенко и Тимошенко бойкотировали выборы, они сами лишили бы себя всякого права протестовать против их фальсификации и сделали бы свой успех невозможным.

Вопрос о бойкоте — это вопрос о мотивации. Если либералы хотят сохранить свои принципы в неприкосновенности, они должны требовать бойкота. Если они хотят изменить политическую систему — они должны поддерживать силу, протест которой против правящей бюрократии может быть политически значимым и статистически заметным. Сегодня это только КПРФ — как бы обидно это ни было для либералов.

Если они заботятся о себе, им нужен бойкот. Если они хотят заботиться о стране и бороться пусть даже за часть власти — им придётся поддерживать КПРФ так же и по тем же причинам, по которым в 1996 году они, скрипя зубами, поддерживали Ельцина как заведомо меньшее зло.