Чтение онлайн

После устранения И.В.Сталина, что исключило передачу власти в СССР

, троцкизм попытался подчинить себе партийную бюрократию.

В этом суть эпохи Н.С.Хрущёва - выходца из троцкистов ? так и оставшегося троцкистом по сути до конца своих дней. Однако Н.С.Хрущёв и троцкисты второго поколения были мелковаты в сопоставлении их с Л.Д.Троцким и его приверженцами: многие, включая и самого Н.С.Хрущёва, были психологически сломлены страхом 1937 г., вследствие чего самоотверженной борьбе за воплощение марксистского проекта в жизнь[11] предпочитали трёп на кухнях с оглядкой и бардовские песни [12]. В результате безъидейная бюрократия сначала помогла идейному, но невежественному и неуравновешенному Н.С.Хрущёву наделать много глупостей, а затем сместила его и вытеснила из сферы практической политики весь «клуб самодеятельной песни», пришедший вместе с ним в так называемую «оттепель».

Кроме того, надо понимать, что для заправил глобального марксистского проекта появление работы “Экономические проблемы социализма в СССР”, которая вышла в свет по недосмотру опекунов И.В.Сталина, означало, что она представляет собой подведение итогов одному из этапов содержательно иного глобального политического проекта, который на протяжении нескольких десятилетий осуществлялся под руководством И.В.Сталина под видом марксистского проекта - т.е. в его формах: организационных, лексико-символических и т.п. Поэтому встал вопрос о тестировании обществ в ареале господства марксистского проекта с целю ответить на вопрос: насколько далеко зашёл альтернативный «мраксизму» проект? Ответ на этот вопрос им был необходим для определения стратегии дальнейшей глобальной политики.

Такими тестами стали: в СССР - первый послесталинский государственный переворот 1953 г. [13] и ХХ съезд, а в остальном «социалистическом лагере» - антимарксистские восстания в ГДР (1953 г. [14]) и в Венгрии (1956 г.), которые были подавлены Советской Армией как «профашистские путчи». В Польше массовое недовольство тоже имело место, но в ней дело не дошло до массированного применения силы.

В данном случае надо пояснить, что:

· Массовое недовольство населения ГДР, Венгрии и Польши было вызвано политикой тамошних марксистов и примкнувших к ним бюрократов.

· А вот канализация недовольства в структуры сопротивления власти и подстрекательство к восстаниям с обещаниями поддержки «национальных восстаний» буржуазно-либеральными странами Запада вплоть до военно-силовой - это был продукт не местного производства, а западного, поскольку толпа не способна к самоорганизации с целью политической деятельности.

В обоих случаях либерально-буржуазный Запад «кинул» доверившихся ему простачков-антикоммунистов и не пошёл на военный конфликт с СССР потому, что судьбы восставших толп не интересовали заправил глобальной политики. Их интересовали результаты тестирования социальных систем в ареале господства марксистского проекта.

Результаты этих тестов показали, что альтернативный марксизму большевистский проект находится в зачаточном состоянии: Н.С.Хрущёв - «чудило грешное» - не получил отпора ни на ХХ съезде, ни в партийных организациях на местах, а реакция «форпоста социализма» на организованные Западом восстания в ГДР и в Венгрии была тупо-бюрократической в стиле «сила есть - ума не надо; что нам досталось - туда не лезьте, а то дадим по рукам».

Однако в результате дискредитации во всём мире марксистского псевдосоциализма - так называемого «коммунизма» - «развенчанием культа личности Сталина», жёстко силовым подавлением антимарксистских восстаний в ГДР, в Венгрии и проигрышем в СССР Н.С.Хрущёвым и его кукловодами борьбы за власть в партии и государстве безъидейной бюрократии, при общем дефиците идейно убеждённых марксистов в стране - к середине 1960-х гг. СССР уже не мог выполнять роль мирового «агитпункта за коммунизм» и форпоста в продвижении марксистского проекта искоренения буржуазного либерализма в глобальных масштабах.

С другой стороны, ужасы насаждения псевдосоциализма в обоих его вариантах (иудейско-интернацистском - в СССР, и нацистском - в гитлеровской Германии) сбили изрядную долю самодовольства с либерально-буржуазных “элит” капиталистических стран Запада, вследствие чего их правящие “элиты” стали более восприимчивы к закулисным рекомендациям в отношении упомянутых выше проблем (внутрисоциальной напряжённости и перспектив биосферно-экологического самоубийства цивилизации).

В результате передовые капиталистические страны в период времени, начиная с 1917 г., развивали у себя «элементы социализма»: подняли потребительский статус большей части населения своих стран до уровня, недостижимого в СССР, сделав нищету в них уделом социально не значимого меньшинства [15]; построили систему социального обеспечения личности и семьи, разработали и стали соблюдать своды законов о защите среды обитания.

Но и в странах Запада в новых поколениях легальный марксизм утратил свою революционность, а экстремисты марксисты-революционеры из всевозможных «красных бригад» и «красных армий» во мнении подавляющего большинства населения стран Запада воспринимались уже не как безкорыстные борцы против гнёта капитала за будущее счастье народное, а как фактор Зла, мешающий обывателю спокойно жить.

Если же подняться с регионального уровня на уровень рассмотрения проблем глобальной политики тех лет, то такое положение дел в СССР, в «социалистическом лагере» и в странах Запада с начала 1970-х гг. означало, что для заправил глобальной политики идеологический раскол подконтрольного им региона планеты с концептуально безвластными обществами стал представлять определённую помеху, поскольку в борьбе друг с другом двух социальных систем, основанных на несовместимых идеологиях буржуазного либерализма и марксистского псевдосоциализма, растрачивались колоссальные ресурсы, что сдерживало продвижение библейского проекта в целом в регионы небиблейских культур.

Вследствие этого встал вопрос об унификации идеологий и субкультуры политической деятельности в подвластном заправилам библейского проекта ареале планеты.

Унификация в данном случае означала неизбежный крах одной из социальных систем, построенных на взаимоисключающих друг друга идеологиях. От принятия конкретного решения и проведения его в жизнь диктаторским порядком заправилы глобальной политики как правило устраняются, поскольку это «не их метод». Собственных ресурсов у них нет, управление выстраивается на основе изучения тенденций развития процессов, поддержки одних и блокирования других, и потому на данном этапе развития глобального исторического процесса они предоставили решить вопрос унификации идеологий практически заинтересованным сторонам: приверженцам буржуазного либерализма и марксистского псевдосоциализма в обеих ветвях масонства.

Как известно, «кадры решают всё». Сопоставление качества кадровой базы и её положения в структуре общества СССР к началу перестройки оказалось не в пользу большевизма и приверженцев марксистского псевдосоциализма, поскольку бюрократическая корпорация после устранения И.В.Сталина выдавила по одиночке большевиков и идейных марксистов из партийного и государственного аппарата и не допускала в него представителей новых поколений тех и других. А альтернативных систем организации своей политической деятельности ни те, ни другие не создали.

Орудием бюрократии в деле завоевания власти над партией стал принцип так называемого «демократического централизма», который предназначен для того, чтобы идейные вожди строили партию под себя. В отсутствие идейных вождей этот принцип стал орудием власти партийных бюрократов. Но в любом из вариантов политически активные граждане с его помощью не могут строить аппарат управления партией в соответствии со своими политическими интересами.

Это же касается и всех процедур формальной демократии, в том числе и в условиях многопартийности, которая искусственно взращивается в постсоветской Россионии. В концептуально безвластном обществе демократические процедуры - система типа «ниппель»: работает только в одном направлении - из структурно организованных властных корпораций в массы разрозненных индивидов.

Что касается самой бюрократии, вне зависимости от того, принадлежит она к «военщине», к спецслужбам, к административному аппарату государственности, науки и хозяйственного комплекса страны, то это - не творческая корпорация. Это - стая человекообразных, для которых пребывание в органах власти - не служение обществу с целью созидания его лучшего будущего, а «потреблятство».

Тем не менее бюрократия может быть инструментом осуществления политической воли с некоторыми извращениями и ограничениями своим корпоративным потребительским эгоизмом при условии, что над нею есть «хозяин», несущий свою политическую волю либо ретранслирующий чужую политическую волю. Если этого нет, то бюрократия способна только к рвачеству в процессе борьбы за поддержание политического и потребительского статуса и за своё расширенное воспроизводство.