Чтение онлайн

Но потом я подошел к вопросу о Слове Божием – «от разума». Это было уже после, когда я постепенно выяснил себе основы религиозной и всякой иной гносеологии (теории познания). Тогда я увидел совершенную – до самоочевидности – несостоятельность ума в области предметов веры, полную непригодность, неприложимость, даже противозаконность его в несвойственной ему сфере мира сверхъестественного… Я, к счастью моему, совершенно разочаровался в самодержавии ума и знания; разбил этого идола вдребезги и выбросил за борт души своей и своего же ума: умом я освободился от мнимых цепей ума. И какую я получил от этого свободу! Но об этом речь впереди… Пока же приложу эти выводы к Слову Божию… Когда я разбил цепи ума, одновременно я понял (постепенно, конечно), что для подкрепления основ и частных истин веры мне нужен не ум неспособный, а самооткровение того мира. Я уже знал, что путь всякого познания – непосредственное откровение самого бытия «познающему», точнее – воспринимающему субъекту. И этот же путь единственно приложим и в религиозном «познании»: Бог, Его истины открываются Им Самим… Иначе не может быть. Это есть так – по целому ряду соображений. Это самоочевидно. А если бы не было еще «очевидно», то должно быть пока принято по доверию к достоверному свидетелю истины: Богу. Другой основы истины нет. Так разум же привел меня и к вере; а себя он отвел как несостоятельного тут учителя… Подробнее изложу мысли после. И я внутренно – и по вере, и от ума – понял Златоустов совет о «простоте» восприятия Писания… И мало-помалу твердо стал на эту почву и стою на ней доселе… Правда, у меня уже получилось это теперь не совсем «просто»: нужно было пройти немалую школу борьбы философской против же философии, понять и одолеть фальшивый путь рационализма, воротиться к познанию исключительной важности откровения; нужно было вырастать и в вере; нужно, – кратко говоря, – воротиться снова к «простоте» веры. Но эта новая простота уже была не прежняя, детская, простота по традиции, и даже не от сердечного влечения собственной моей души к нерассуждающей вере – нет, новая простота прошла чрез испытательный огонь «знания», через иной опыт в духовной жизни; и потому можно сказать, что она есть «сознательная» простота, осознанная, оправданная… И теперь она – прочнее чем неискушенная, «детская» простота. Я теперь уже не боюсь ни тайн, ни чудес, не ищу ветра для стен воды, ни китообразной акулы для Ионы. Я верю Писанию так, как оно есть, ибо оно есть СЛОВО, ОТКРОВЕНИЕ САМОГО БОГА! А я верю в Бога… Почему я верю – и как именно верю – это уже иной вопрос; о нем дальше. Но я верю. Верю – ну хотя бы потому, что иного фундамента для истины у меня не существует – после раздробления ума. Но есть еще и другие основания к этому. И я становлюсь на фундамент Писания, опираюсь на Слово Божие. Оно для меня стало авторитетом. И теперь я вот как поступаю. Когда перед моим сознанием станет какой-нибудь непостижимый для ума вопрос – я обращаюсь к Божьему откровению и смотрю: что оно, что САМ БОГ говорит? И хотя бы я абсолютно ничего не понимал умом, – теперь меня эти непонимания ни в малейшей степени не беспокоят, как было в семинарии; даже я рад этой непостижимости: так должно именно быть для ума, хотя бы это «противоречило» – как неверно говорят о различии, о «противоположности», но не о «противоречии» разных миров – моему уму; я спокойно читаю Слово Божие и сказанное принимаю совершенно мирно и убедительно: САМ БОГ СКАЗАЛ! ЧЕГО БОЛЬШЕ? ЧЕГО ПРЕКРАСНЕЕ? ЧЕГО ДОКАЗАТЕЛЬНЕЕ? – Возьму я совершение Таинства Евхаристии… Страшно для ума и подумать: хлеб и вино претворяются в Тело и Кровь Христовы… Уже это теперь не хлеб и не вино, а САМ ХРИСТОС ЖИВОЙ! Сам Богочеловек, Бог!..

Я лично слышал, как неверующий собеседник с нескрываемой улыбкой «всепонимающего» человека сказал мне, что он не только сам не верит этому, но и уверен, что и я, «как образованный интеллигент», тоже не верю в эту «невозможную» вещь и обманываю других, будто верю… Я совершенно прекрасно понимал все его неверие: оно мне было давно знакомо. Но он не мог понять меня, ибо мой опыт веры и знания ему не был еще доступен. Я ему заявил и заявляю, что я совершенно верую в непреложность истины пресуществления хлеба и вина в Тело и Кровь…

Но неужели же мой ум не разочаровался этим очевидным недоумением и не смущался сомнением: как это все может быть? – О, очень много раз! Не всегда и от веры приходили. Они очень разнообразны. Но сейчас, при речи о Писании, я укажу лишь на одно из них. Почему я верую в это? Это совершенно категорически и многократно утверждал Сам Господь Иисус Христос, Сама Истина («Аз есмь… Истина», Ин. 14, 6): «При имите, ядите: сие есть Тело Мое»… «Пейте из нее (чаши) все, ибо сие есть Кровь Моя…» (Мф. 26, 26–28). «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне» (Ин. 6, 56)… Этим соблазнились плотские умом иудеи и даже некоторые из учеников Иисусовых – и совсем отошли. Но Он их не остановил, не сказал, что они напрасно поняли Его «просто», а не «символически». Наоборот, Он даже и к двенадцати обратился: «Не хотите ли вы отойти?» – так спрашивает уверенная в себе, не боящаяся слабости человеческой Истина!.. И двенадцать не отошли. Петр говорит: «Господи! К кому нам идти?» Некуда! Воистину больше не к кому. А к Тебе можно и должно, ибо Один «Ты имеешь глаголы вечной жизни» – и спасительной, и несомненной, истинной (Ин. 6, 67–69). Так и я… Вопрос опять другой: почему именно я верую в Господа Иисуса Христа и, следовательно, в Его Евангелие… Об этом расскажу дальше. Но уж если я верую в Него, то принимаю Его Слова, Его откровения как нерушимо достоверные: Бог сказал! Конец всяким вопросам! Так есть! Такова истина! И я принимаю во всей полноте и глубине Тайну для ума, но истину для души – о Теле и Крови!..

И не всегда эти вопросы возникают. Хотя, как известно, мы не вольны в логических ассоциациях идей; и они могут приходить вопреки даже желаниям нашим; но все же обходится и без вопросов. А если и приходят – то отодвинешь их «рукою» всей предыдущей веры, ума и опыта – спокойно и твердо совершаешь дальше таинство…

Есть и другие основы для этой моей веры (авторитет Церкви, Отцов, опыты святых, даже и умственные некоторые вспомогательные подпорочки); но одно из крепчайших оснований – Откровение Слова Божия, Слова Самого Бога: «Рече и бысть!» Рече и есть!

Или возьму другой пример.

Бог есть Пресвятая Троица. Пока это хоть в малой степени не откроется духу нашему, то для плотского ума эта истина представляется не только непостижимою, но даже будто бы и неприемлемою, тоже «противоречащею» «законам» ума: Три и Один? «Невозможно». Но моя «гносеология» давно мне математически доказала, что наш умишко не смеет даже и заикаться вообще о какой-либо «невозможности» в мирах иных… Это уже – конечный для него пункт! Правда, ему (и «мне») непостижимо. Несомненно! Но и только. Не больше! Ни одного шага дальше. «Не понимаю», – вот это правильно и смиренно-логично. И я не понимаю умом. Но пока (до опыта «лицем к лицу» – 1 Кор. 13, 12) принимаю… На каком основании? Открыто, сказано, дано! Хотя бы вот это одно: учите и крестите «во имя Отца и Сына и Святого Духа!» (Мф. 28, 19). Все равны, а «имя» одно.

И довольно, довольно! С избытком! Не дерзаю даже и пытать тайну: «Не терпит тайна испытания», – говорится в церковной стихире… И мой ум знает это точно, ясно, даже по философским выводам. А сердце мое и вовсе не любит «пытать»: это даже для веры и по опыту – дерзко, грешно… Не говорю уже опять: и противоумно («безумец рече в сердце своем…» – Пс. 13, 1). И верую, верую во Отца и Сына и Святого Духа, верую и исповедую! Откровение дано – не есть – так же и в непостижимое воплощение Сына Божия. Так же и в благодать Святого Духа. В будущую загробную жизнь. В таинства. В Церковь. Все стоит на фундаменте Писания, на несомненном Слове Божием: Бог сказал! И я стал читать Слово Его – не по-семинаристски, а по-христиански.

А тут на помощь пришла уже опытная сила действия самого Слова Божия. Доселе оно было преимущественно как бы «внешним» авторитетом для меня: веруя в Бога, я тем самым побуждался «принимать» и Его слово… Но постепенно и многократно, тысячи раз, истинность Писания, и в особенности Евангелия, стала проявляться мне изнутри его самого. Я это поясню. Есть два главных пути действия слова Божия: один – естественный, а другой – сверхъестественный, один – более или менее обычно-сердечный, рассудочный, другой – духовный, таинственный, благодатный. Можно добавить и третий, дополнительный, историко-критический… И все они – «научны» – только по-разному… Объясню.

Конец ознакомительного фрагмента.