Чтение онлайн

— Хм… Ну в бой мы уже вступили, скажем так! Холод щас, глядишь, ещё снимает дозор не один-другой! — Никита опять улыбнулся. — Проблемы уже нажили, командир! По крайней мере, после нашего ухода, а может, и вслед нам. И очень скоро! Угрозы штатским и грузу пока не наблюдаю. Предлагаю сообразить планчик уничтожения энного бандформирования, как только доложится Холод!

— Смотрю, — полковник цыкнул и сел, — больно умный у меня замбой! Планчик уничтожения ему, ишь! Догадался или подсказал кто?

— Никак нет, командир! Сам. Ну что, ждём Дена?

— Да остынь ты! — Рогожин бросил камушек с холма в ручей. — Так. Никаких ликвидаций. Уносим тело чеха, запрячем дальше. Следы проверишь лично, точнее их отсутствие! И на всё четверть часа. Как понял?

— Командир. Давай подождём Холода. Новости с фронта.

— Отставить! Ему поставлю задачу сейчас уходить на запад, от возможного лагеря. Сами ходим отсюда во-о-н через ту ложбину к высотке справа.

Никита почесал затылок шлема, типа уняв зуд потной головы через броню сферы, сделал горемычную гримасу и встал.

— Есть отставить! Только не отзывайте его пока, засветите, вдруг он в этот момент кошелёк щипачит!

— Знаю, знаю! Ждём его сигнала! Глянь, что там ботаник наш!

Топорков взял "вал" наперевес и начал спускаться к ручью. Вот жара, ёклмн!

Вдруг на связи отозвался Денис.

— Я Холод. Триста метров на юг, за скалой влево, лагерь чехов. Бородатых голов с десяток, считая два поста с востока и запада. Палатки, землянки, схроны, шалаши… — умолк Ден.

— Ну, вот видишь! — повернулся Рогожин к заму, не успевшему уйти. — И на старуху бывает проруха! Уходим, пусть живут… пока!

Но тут снова зашептали наушники — видимо, Ден что-то не договорил.

— И ещё. Похоже, зиндан у них там и заложники… наши, славяне!

Лицо Рогожина вмиг сменило цвет и мимику. Неприятные мурашки побежали и по спине Топоркова. Неприятная новость! Мягко говоря!

— Повтори! — полковник чуть не закусил усик гарнитуры связи. — Похоже или точно? Подтвердить.

— Я Холод. Вижу до отделения боевиков. Двое с оружием. Перед ними на коленях гражданский. Плохо выглядит. Один бородатый бросает в яму еду. Навряд ли собакам! Как поняли? — отозвался Ден, выбрав где-то укромное местечко и через оптику созерцая лагерь боевиков.

— Принято! — Рогожин, как под тонной груза, устало и тяжело уселся на дёрн. — Вести наблюдение.

— Есть!

Молчание. Только шелест листьев над головой да журчание ручья на перекатах. Тишина в эфире. Все слышали этот диалог, но угрюмо и терпеливо ждали. Ждали решения командира и дальнейших действий. Если в лагере действительно наши заложники — пленные военнослужащие, а тем более гражданские, тут сам Бог велит принять нужное истинное и единственное решение. Прошла минута. Рогожин снова приподнялся, проницательно посмотрел на Топоркова. Брови вздёрнулись — типа, ну что?

Никита несколько секунд напряженно смотрел в глаза командиру, не глотая, не шевелясь. Затем вздохнул и вытянул сжатый кулак с разогнутым вниз большим пальцем.

Рогожин надул щёки и медленно выпустил воздух.

— Холод?

— Да, командир!

— Доложить точные сведения по обстановке! — Рогожин не сводил взгляд с Топоркова, тот кивнул в знак согласия.

— По скрытому посту охранения с двух точек лагеря. Восток и запад. С юга не наблюдаю, видимо, со стороны гор никого не ждут… — начал доклад Ден.

— Холод! Докладывать по визуальности объектов, а выводами займутся другие! — перебил Рогожин. — Дальше! Меня интересуют живые силы!

— В пределах видимости девять чехов и один… э-э… гражданский. Руки связаны за спиной. Плохо видно… Опс! Второй заложник. Ёкарный бабай! Баба! Гм, виноват. Женщина. Вытаскивают из зиндана. Тоже связана. Ну и видок у неё! Никакая! Чех ведёт её к остальным. Грубо ведёт. Так. У ямы остался ещё один чех. Сидит… да… сидит, бросает камни в яму. Ржёт…

— Много текста, Холод! По людям понял. Что вооружение и состав лагеря?

— Стрелковое, легкое. У всех. Акээмы, винтовки какие-то. Не различу. Ан нет! Наблюдаю миномёт, разобранный. Ящики. Та-а-к. Пулемёт. ПКМ. В сторону тропы на восток заряжен. Пара РПГ. Всё. Четыре палатки — одна армейская, другие э-э… какие-то туристические. Четыре шалаша. Два входа в землянки. Одна добротная, с бруствером, наката в три. Виноват. Вон ещё землянка — схрон. В неё полез чех с котелком.

— Они что, костёр жгут?

— Нет костра. Не наблюдаю ни огня, ни дыма, ни запаха.

— Что ещё, Холод?

— Ну стандартная оборона. Херовая! Виноват! Растяжки. Да типа скрытые дозоры. Запал?

— Понял тебя, Холод. Продолжать…

— Заложницу поставили на колени рядом с первым. Того ударили. Видно, не раз уже. Визуально подтверждаю статус заложников! Как поняли?

— Принято. Продолжать наблюдение.

— Есть.

Полковник не отрывал взгляд от Топоркова, будто на нём клином сошёлся белый свет. Но видно было, что командир думает. Глубоко думает. Решает.

Позади Никиты, в метрах десяти, Балон с Орком о чём-то спорили. Так, междусобойчик, не в эфир. Судя по всему, куда и как припрятать труп боевика. Получив приказ Топоркова, они стащили тело к ручью и теперь решали в дискуссии, притопить его камнем в омуте или закопать. Вроде не первый раз доводилось проводить такие "похороны" в рейдах, но здесь, в короткий срок, без наличия даже нормального хвороста и почвы их спор малость затянулся и отвлекал.

— Э! Орлы! — Никита шепнул по связи, а жестами сопроводил. — Притухли там. Ручей не гадить, камнями не звякать. Вон, ёптеть, старый бук гнилой лежит. Приподняли и похоронили. И махом! Выполнять.

— Есть! — приободрённые вмиг решённой проблемой бойцы кинулись выполнять поручение.

— Запал! Я Подпол. Разреши? — просипели наушники.

— Слушаю!

— Если вы решаете там о спасении каких-то заложников, позволю напомнить о приказе и жёстких требованиях командования операцией. Вы можете сорвать план и задачи операции, отклонившись от главной цели и поставить под удар людей и исход рейда! Необходимо продолжить рейд, а о лагере доложить в Центр. Там решат дальнейшие судьбы пленных.