Чтение онлайн

Это обстоятельство несло в себе угрозу качественного отрыва Русской многонациональной цивилизации на технологическом уровне, поскольку в области фундаментальных наук Россия с Западом к тому времени уже была качественно (по характеру научно-технических достижений) на равных, а количественно (по доле населения со средним и получающим высшее образование) уже превосходила Запад и остальные регионы планеты. Но и это ещё не всё. Была в этом неожиданном для Запада экономическом прорыве некая новая (назовём её — нравственно-политическая) составляющая, без которой сам экономический взлёт был в принципе невозможен. Невидимая изнутри советского общества, эта скрытая от сознания обывателя составляющая, не могла остаться незамеченной для западных профессионалов психологов, которые имели возможность изучать её со стороны [7]. Но именно эта составляющая, а не сам послевоенный экономический взлёт, представляла настоящую угрозу для власти заправил Запада, поскольку она имела отношение к первым трём приоритетам обобщённых средств управления-оружия. О ней мир узнал уже только после того как советское общество было демонтировано, а его государственность — Советский Союз — разрушена. Увидеть её можно было только в советском кино военного и после военного периода. И только после того, как «закулиса» убедилась, что в ельциноидной России с этой составляющей в основном покончено, в 1999 году в США привезли 35 кинофильмов, которые показали в ряде крупнейших городов Соединённых Штатов. В кинотеатрах тогда стояли бесконечные очереди, а пресса единодушно заявила — «Это какая-то другая цивилизация».

Что касается 4-го приоритета обобщённых средств управления-оружия, то послевоенная Россия закрылась от вторжения библейской кредитно-финансовой системы государственной монополией внешней торговли, построив у себя трёхконтурную кредитно-финансовую систему, в которой:

· первый контур — валютного обращения обеспечивал внешнюю торговлю в условиях государственной монополии на экспортно-импортные операции, что исключало непосредственное финансовое управление извне народным хозяйством СССР;

· второй контур — безналичного рублёвого внутреннего обращения обслуживал систему производства в государственном и кооперативно-колхозном секторах экономики;

· третий контур — наличного денежного обращения обслуживал систему розничной торговли и единоличной трудовой деятельности, хотя количество единоличников (частных предпринимателей) и объёмы производства ими товарной продукции и услуг были ничтожно малы по отношению к объёмам производства в государственном и кооперативно-колхозном секторах [8].

Такая организация кредитно-финансовой системы более соответствует демократическому обществу и истинно демократическому государству, поскольку, если государство выражаетстратегические интересы подавляющего большинства людей — быть свободными от паразитизма на их труде и жизни паразитов-единоличников и корпораций паразитов [9]— то:

· власть государства над внешней торговлей (не обязательно в форме монополии, как это было в СССР) защищает управление народным хозяйством от паразитизма извне;

· разобщённость контуров наличного обращения, обслуживающего личные и семейные потребительские потребности, и контура безналичного обращения, обслуживающего производственное потребление главным образом промежуточных продуктов, препятствует легализации нетрудовых доходов в качестве источника существования семей и кланов внутренних паразитов и защищает от них подавляющее большинство населения — трудящихся людей.

В принципе ничто в кредитно-финансовой системе как таковой, построенной на этих принципах, не мешало допустить в неё и частных предпринимателей — тружеников, организаторов коллективной деятельности. Если бы при этом их личные семейные доходы, которые они могут потратить на личное и семейное потребление, были ограничены уровнем, исключающем возможность «беситься с жиру», и была бы гарантирована свобода инвестирования в общественно полезное производство, то в результате получилась бы куда более эффективная экономика, чем экономика любой из капиталистических стран; получилась бы экономика, выражающая иную — действительно общечеловеческую — нравственность и этику (в смысле единения людей на основе единых и общих для всех них нравственно-этических принципах).

При эмиссии средств платежа, отстающей от роста производства, исчисляемого в неизменных (базовых) ценах, и отсутствии в системе ссудного процента такая кредитно-финансовая система неизбежно функционирует в режиме снижения номинальных цен, что гарантирует рост благосостояния всех (кроме ростовщиков и биржевиков-спекулянтов), и при контроле над минимумом и максимумом потребительских доходов (расходов) граждан — гарантирует отсутствие в обществе беспросветной бедности и нищеты, неизбежных в исторически сложившейся культуре вседозволенности в ценообразовании на рынках продуктов и рынке труда [10]. Т.е. трёхконтурная система денежного обращения СССР могла обеспечить экономический и общекультурный взлёт, и вследствие этого мешала только паразитам, которые для себя де-факто признают одни нравственно-этические принципы, от других людей де-факто требуют соблюдения других нравственно-этических принципов, а де-юре изображают свою приверженность «общечеловеческим ценностям», опустив при этом миллиарды людей в нищету и бескультурье по всему свету. Однако внешние паразиты не в состоянии были избавиться от этой трёхконтурной кредитно-финансовой системы до тех пор, пока в СССР к власти не пришли внутренние паразиты.

И трёхконтурность кредитно-финансовой системы была эффективна до тех пор, пока не была исчерпана инерция эпохи сталинизма и не произошло вытеснение на руководящих постах в партии, в государственном аппарате, в науке и в отраслях промышленности и сельского хозяйства творцов-профессионалов сталинской эпохи хапугами и безвольными приспособленцами, чуждыми идеям социализма либо не способными их защищать в политике (по трусости и безволию).

То, что выход США из Бреттонвудских соглашений в 1971 г. хронологически совпал с периодом функционирования сложившейся устойчивой власти внутренних паразитов в СССР [11], — сопутствующее обстоятельство. И возможно, что «мировая закулиса» “выпихнула” США из них, посчитав, что «клиент (СССР) дозрел». Но в результате выхода США из этих соглашений золотой стандарт прекратил своё существование де-юре, золото стало как бы товаром, таким же как и прочие товары, и возникли предпосылки к тому, чтобы долларовая система стала глобальной финансовой пирамидой типа общеизвестного в России МММ. Когда эти предпосылки были реализованы, в 2004 г. Ротшильды покинули рынок золота, объяснив это публике понятным для неё образом — «низкой доходностью» этого рынка, не вдаваясь в объяснение политической сценаристики.

Могла ли Россия что-то противопоставить Западу на уровне 4-го приоритета обобщённых средств управления в течение 20 лет, т.е. в период с 1953 по 1973 гг.?

— Скорее всего нет, поскольку о смысле жизни людей, общества и государства — внутренних психологических у политически активного большинства не было: они нравственно-психологически не дозрели до социализма и Советской власти как способа осуществления демократии всех. Поэтому после устранения Сталина ни официальное руководство СССР, ни интеллигенция не размежевались ни на первом, ни на втором, ни на третьем приоритетах обобщённых средств управления ни с Библией, ни с марксизмом, выражавшим библейскую социологию в эпоху утраты авторитета библейскими лжерелигиозными культами, начиная со второй половины XIX века.

То есть, навязав России атеистическое мировоззрение в двух разновидностях атеизма (идеалистическом-библейском и материалистическом-марксистском) и отвращение к методологической философии бездушно казённым способом её преподавания в вузах, ГП получил свободу манёвра на первых трёх приоритетах обобщённых средств управления, тем самым создав для Запада столь выгодные условия, при которых тому оставалось только ждать, когда «клиент дозреет» и сам упадёт к его ногам на четвёртом приоритете.

При взгляде в обратном направлении — т.е. на Запад — можно увидеть, что это породило у тамошней “элиты” и толпы обывателей иллюзию политической самостоятельности Запада и его общекультурного лидерства в глобальных масштабах.