Чтение онлайн

И здесь мы подходим к международному аспекту российского кризиса. В нем-то и содержится ключ ко многим недоумениям господина Сакса. Он и сам признаёт, что у российского политического кризиса есть международный аспект:

«Западные правительства были более готовы помочь Польше, чем России… (Польше) была предоставлена частичная отсрочка по долгам, а России – нет. Польша сразу же получила помощь от Запада в стабилизации своей валюты, а Россия – нет», пишет профессор. И далее делает наивные глаза: «Это могло быть стратегическим решением, а могло быть и решением по незнанию».

Никакого «незнания», профессор. Это – стратегическое решение. Представим себе, что Запад вдруг бы начал нам помогать, и мы вышли бы на внешний рынок со своим высокотехнологическим продуктом. Значит, мы потеснили бы другие государства. А им это надо?

Наш бюджет был бы в таком случае раз в десять или сто больше, чем сейчас. Мы продолжили бы развитие военных программ. И неизвестно, как бы повернулась в этом случае ситуация с Югославией или Ираком. Глядишь, и СНГ стал бы не кукольным картонным домиком, а реальным экономическим и политическим союзом. А если бы он стал ещё одним экономическим центром мира, со своей валютой, и не пошёл в зону доллара?.. Тогда капиталы не уходили бы из России, а оставались в ней.

Кстати, и благополучие стран Балтии при такой ситуации не было бы столь впечатляющим, ведь РФ не позволила бы кое-кому наживаться на экспорте цветных металлов и другого сырья в ущерб себе. Вот тогда бы мы и увидели, насколько хороши были советы господина Сакса для этих стран (включая и Польшу, и другие страны так называемого «бывшего Восточного блока», которые как раз и получают помощь для гарантированного проведения прозападной политики в ущерб России). И кстати, близкий развал РФ станет трагедией прежде всего для них. После этого их «услуги» станут просто не нужны, и все упомянутые страны займут то место, которое соответствует их реальному состоянию.

Россия погружается всё больше в коррупцию и разложение при молчаливой финансовой и политической поддержке Запада. Это как раз и делается, чтобы наша экономика развалилась без малейшей надежды на выздоровление, чтобы, как и пишет г-н Сакс, «политическую систему сотрясал один кризис за другим при том, что не прослеживается явной связи между политическими лидерами и российским обществом».

Самое неприятное, что люди, руками которых всё это было сделано, теперь начинают причитать и ахать: «И что это за уродец получился из России?» «Кто виноват?» «Что делать?..» Да это же ваших рук дело, господа советники!

В 1998 году сотрудница Института европейских, российских и евроазиатских исследований Университета им. Дж. Вашингтона (США) Жанин Видел опубликовала в серьёзном американском журнале «Nation» (№ 32) статью, в которой раскрыла механизм воровской аферы, позволившей под вывеской «гарвардского проекта» обогащаться высшим должностным лицам Америки и России.

В статье описано, как, используя престиж Гарварда и связи с администрацией Клинтона, сотрудники Гарвардского института международного развития (ГИМР) фактически «приватизировали» разработку и выполнение программ экономической помощи России с минимальным уровнем контроля со стороны правительства США. Установив союз с Чубайсом и его окружением, они попутно и сами обогатились.

На протяжении позднего лета и осени 1991 года, когда советское государство разваливалось, гарвардский профессор Джеффри Сакс и другие западные экономисты участвовали во встречах на даче под Москвой, где молодые ельцинские реформаторы планировали российское экономическое и политическое будущее. Тогда там и объявился Анатолий Чубайс.

ГИМР имел сторонников в высших сферах администрации США. Одним из них был Лоуренс Саммерс, сам бывший гарвардский профессор экономики, которого Клинтон в 1993 году назначил заместителем министра финансов по международным вопросам. Вот этот Саммерс нанял гарвардского доктора Дэвида Липтона (одновременно он был вице-президентом консультационной фирмы «Джеффри Д. Сакс и Компания») на должность своего помощника. Липтон стал соавтором множества документов, подготовленных совместно с Саксом, и работал вместе с ним в Польше и России.

Директором русского проекта ГИМРа стал родившийся в России эмигрант Андрей Шлейфер, состоявший в должности исполняющего обязанности профессора экономики в Гарварде. В дальнейшем Саммерс написал рекламную заметку на суперобложке книги «Приватизируя Россию» (авторы Шлейфер и М. Бойко, издана при финансовом содействии ГИМРа в 1995 году), в которой заявлял, что «авторы осуществили в России нечто замечательное, а теперь они написали замечательную книгу».

Другим гарвардским игроком стал бывший консультант Всемирного банка Джонатан Хэй. В 1991 году, учась еще в Гарвардской школе права, он стал старшим юридическим советником Госкомимущества РФ. На следующий год был назначен генеральным директором ГИМРа в Москве. Юный Хэй получил огромные возможности и в определении политики этой организации, и в выборе контрагентов. Он не только контролировал доступ к окружению Чубайса, но и служил его рупором.

Оказывается, многое, что нам не нравится в приватизации, есть результат действий Джонатана Хэя и его сотрудников. Никто другой, а именно они были авторами большей части проектов и президентских указов той поры. Основа приватизации была столь сомнительной, что Чубайс в конце концов решил опираться при её осуществлении не на парламентские постановления или законы, а на указы Ельцина. И такой диктаторский образ действий поддерживался американскими официальными лицами!

При содействии своих западных советников Чубайс и его закадычные друзья создали сеть организаций, и уже через них, минуя законные правительственные агентства и обходя парламент РФ, два чубайсовских сотрудника – Максим Бойко и Дмитрий Васильев, распоряжались почти третью от миллиарда долларов, полученных в виде помощи, и еще многими миллионами – в форме займов от международных финансовых учреждений.

Основная часть этих щедрых даров проходила через находившийся в Москве Российский приватизационный центр (РПЦ). Его основали в 1992 году, и юридически центр был частной, бесприбыльной, неправительственной организацией. Иностранец Андрей Шлейфер был членом его Совета директоров, а председателем этого Совета был Чубайс, и это притом, что он оставался государственным служащим – главой Госкомимущества. А исполнительным директором этого учреждения был Бойко. На основании декрета Ельцина на помощь РПЦ должно было опираться правительство в реализации своей политики в области инфляции и других макроэкономических проблем, а также при проведении переговоров о займах с международными финансовыми учреждениями.

С помощью ГИМРа РПЦ получил около 45 миллионов долларов от USID [15] и миллионы от Европейского союза и отдельных европейских правительств, от Японии и других стран, а также займы от Мирового банка (на 59 миллионов долларов) и Европейского банка реконструкции и развития (на 43 миллиона). Потратили деньги, – бездарно, как это теперь видно, – Чубайс, Бойко и прочая компания, а кто будет расплачиваться? Наш народ, естественно.

Доброхоты продолжали вкладывать деньги в ликвидацию нашей экономики, и ГИМР помог создать еще несколько учреждений. Одним из них стала Федеральная комиссия по ценным бумагам, приблизительный эквивалент Комиссии по ценным бумагам и векселям США. Юридическим основанием для её создания послужил президентский указ, а возглавил комиссию чубайсовский протеже Дмитрий Васильев. Комиссия имела ограниченные практические возможности и финансирование, однако USID обеспечивало для неё наличность через созданные гарвардцами конторы, вроде Института экономического законодательства, финансируемого совместно Мировым банком и USID.

Механизм по созданию частных организаций, созданный при поддержке ельцинского правительства, давал гарантии безотказности и безопасности. Если западные доноры попадали под критику за финансирование сомнительных государственных проектов, они всегда могли сослаться на то, что поддерживали частные организации. Если же люди из окружения Чубайса попадали под огонь за злоупотребление выделенными финансовыми фондами, они могли утверждать, что решения принимались американцами. В свою очередь, западные доноры могли настаивать, что русские действовали сами по себе.