Чтение онлайн

Между тмъ какъ Персидская монархія боле и боле сплочивалась учрежденіями Дарія Истаспа и развивалась по своему, – въ Европ, въ это самое время, также развивались два народа, будущіе, одинъ посл другаго, владыки Азіи: съ одной стороны Греки и Македоняне, a съ другой Римляне.

Какъ востокъ, подъ владычествомъ Персовъ, стремился къ единству, такъ точно и западъ древняго міра. Единство Греціи въ политическомъ отношеніи имло четыре главныхъ вида: 1) единство метропольное, когда вся Греція состояла только изъ метрополій и колоній и метрополій начальствовали надъ своими многочисленными колоніями, давая имъ свое собственное устройство, свои законы, жрецовъ, часто даже правительственныхъ лицъ и предводительствуя ихъ войсками. – Такое единство было въ Греціи во время Персидскихъ войнъ, когда впервые Персы, представители востока, столкнулись съ Греками, тогдашними представителями запада. Это столкновеніе произошло со времени покоренія Персами греческихъ Мало-Азійскихъ колоній, и дружественнаго сближенія Персовъ съ Греческою аристократическою партіею, для того, чтобы она могла содйствовать имъ въ покореніи и Грековъ Европейскихъ. 2) Единство было гегемоническое, когда вс греческія государства, на основаніи уже не родственныхъ отношеній, a сходства политики, раздлились на дв половины и сосредоточились около двухъ главныхъ государствъ: Аинъ и Спарты. – Спарта была гегемономъ государствъ аристократическихъ, a Аины – демократическихъ. Слдовательно об гегемоніи выразили тогда, только въ большомъ объем, т самыя партіи, которыя прежде были въ каждомъ греческомъ государств въ небольшомъ объем. Какъ прежде об эти партіи боролись другъ съ другомъ, такъ и теперь та же борьба началась между обими гегемоніями. Эта борьба извстна въ исторіи подъ именемъ Пелопонезской войны. Персы и въ ней также принимали участіе, помогая то той, то другой партіи, съ намреніемъ ослабить об, и потомъ покорить Грековъ своей власти. Вотъ почему Пелопонезская война и почитается также продолженіемъ Персидскихъ войнъ. – Въ І-мъ вк Греція покорена была Македонскими царями и вступила въ третій видъ единенія, – монархію. Тогда-то Греція и Македонія, сильныя какъ своимъ монархическимъ единствомъ, такъ и геніемъ Александра Македонскаго, совершили то великое дло, къ которому постоянно стремились Персы. т. е. соединеніе Персіи и Греціи, – востока и запада: только теперь Персы были побжденными.

Уже самъ Александръ, среди своихъ побдъ, положилъ начало будущему сліянію востока и запада распространеніемъ на восток греческой образованности и языка: но онъ думалъ сдлать еще боле.

Не довольствуясь тмъ, чмъ онъ владлъ, онъ хотлъ владть всмъ извстнымъ тогда свтомъ, и не только силою оружія, но и нравственно. Діодоръ Сицлійскій (XVIJI, 4) сохранилъ для насъ его предположенія, найденныя посл его смерти въ бумагахъ. Онъ хотлъ имть кругомъ всего Средиземнаго моря только своихъ подданныхъ, которые ни чмъ не разнились бы между собою, ни языкомъ, ни нравами, ни образованностію, ни даже религіею. Для этой цли онъ намревался переселить жителей Европы въ Азію, a жителей Азіи въ Европу, такъ чтобы они перемшались и сроднились между собою во всхъ отношеніяхъ. Средиземное море долженствовало быть внутреннимъ моремъ, центромъ этой огромнйшей монархіи. Кругомъ его онъ предполагалъ настроить новыхъ городовъ, новыхъ гаваней и шесть великолпнйшихъ храмовъ, которые служили бы для его подданныхъ точками соединенія; чтобы на этомъ мор кипла дятельность торговая и народы боле и боле взаимно сближались. Вавилонъ назначался столицею этой великой монархіи, a Александрія – складочнымъ мстомъ товаровъ востока и запада, центромъ всей торговли.

Но не сбылись эти обширныя и несвоевременныя предположенія. Александръ умеръ слишкомъ рано, и его монархія раздробилась на свои составныя части. Тмъ не мене онъ былъ также однимъ изъ избраннйшихъ орудій Божіихъ. Еще пророкъ Даніилъ (гл. XI) предсказывалъ о немъ ясно и положительно Персидскимъ царямъ. Самъ Александръ, бывши въ Іерусалим, видлъ это пророчество, и найдя въ немъ себя обозначеннымъ, почтилъ дарами первосвященника Іудейскаго и поклонился Богу Израилеву. Развитіемъ повсюду греческой образованности и языка, вслдствіе побдъ Александра, Промыслъ видимо приготовлялъ міръ къ будущему, легчайшему принятію и усвоенію священныхъ истинъ еврейскихъ и христіанскихъ; a въ слдъ затмъ переводомъ, въ Александріи, на греческій языкъ Библіи, трудами 70 толковниковъ, при одномъ изъ наслдниковъ Александра, Египетскомъ цар Птоломе II Филадельф, Промысль далъ языческимъ народамъ востока и запада возможность узнать изъ еврейскихъ сокровищницъ многое, что прежде того знали они только по преданію, самому искаженному. Изъ библіотеки Александрійскаго музея списки съ перевода 70 толковниковъ распространились повсюду. Еврейскія пророчества наполнили тогда міру о томъ вчномъ и прекрасномъ царств, долженствующемъ прійти съ востока, о которомъ они смутно и безнадежно до сихъ поръ мечтали, представляя что себ подъ образомъ золотаго вка. И образованный міръ съ надеждою и трепетомъ началъ съ тхъ поръ снова ожидать его. Свидтельства объ этомъ ожиданіи y христіанскихъ и языческихъ писателей безчисленны {Virg bucol Ecl IV: Tacit Hist I, 5; Suet in Vespas, c 4$ Josephi De bello Iud III. 28; IV, 41.}.

Такимъ образомъ дло Александра Македонскаго было только началомъ соединенія всего древняго историческаго міра. Посл смерти Александра, когда раздробилась его монархія, единство Греціи приняло послдній свой видъ: она раздлилась тогда на два большіе союза: Ахайскій и Этольскій, которыхъ государственнымъ устройствомъ было устройство штатовъ. Но соперничество между этими союзами и вмшательство въ дла Греціи сначала Македоніи, a потомъ Рима, слишкомъ ясно убдили Грековъ въ непрочности такого единства. Римъ покорилъ своей власти какъ Грецію, такъ и ослабленную Македонію; но въ тоже время и самъ подчинился умственному и нравственному вліянію Греціи.

Риму Провидніе судило ршительнымъ и всестороннимъ образомъ соединить весь древній историческій міръ, и въ этомъ соединеніи всего языческаго, сначала стать въ прямую противоположность и борьбу съ христіанствомъ, пришедшимъ обновить человчество; a потомъ, посл упорной борьбы, уступить свое мсто новымъ, свжимъ государствамъ христіанскимъ. Въ этомъ-то послднемъ соединеніи, борьб и паденій язычества, и заключается весь интересъ Римской исторіи.

Въ основаніи Рима стоятъ патриціи и плебеи. Патриціи вовсе не означаютъ знати, a плебеи – черни. Это были два совершенно чуждые другъ другу народа, изъ которыхъ первый былъ только побдителемъ другаго, и какъ побдитель, онъ поселилъ его подл себя, безъ всякихъ правъ государственныхъ, не лишая его впрочемъ личной свободы. Какъ вс младенчествующія племена древняго міра жили въ совершенной отдльности другъ отъ друга, такъ и патриціи считали себя совершенно отдльнымъ отъ плебеянъ народомъ, и не допускали ихъ до пользованія собственными своими правами. Такимъ образомъ: 1) только одни патриціи могли пользоваться государственными имуществами (ager publiais); 2) только имъ однимъ принадлежали въ Рим законы и управленіе, и 3) запрещались даже браки между ними.

Пока плебеи, переселяемые въ Римъ изъ разныхъ покоренныхъ патриціями городовъ, не имли еще между собою ничего общаго, они не могли и подумать о своемъ политическомъ соединеніи съ патриціями, и дали имъ довольно времени заняться собственнымъ своимъ устройствомъ. Это былъ тотъ періодъ, который извстенъ въ Римской исторіи подъ именемъ періода царей. – Когда же и плебей составили свою корпорацію, съ тхъ поръ все ихъ стремленіе обращено было на то, чтобы слиться съ патриціями въ одинъ народъ Римскій (populus Romanus). – Продолжительная борьба между ними и составляетъ главный характеръ большей половины того періода, который называется временемъ Римской республики. Уже въ теченіе этой самой борьбы положено было начало римскихъ завоеваній въ Италіи; и по окончаніи борьбы, когда патриціи и плебеи слились въ одинъ народъ, Римляне, оружіемъ и политикою, завоевали себ весь извстный тогда свтъ.

Теперь, въ свою очередь, Римъ (т. е. патриціи и плебеи вмст) представлялъ тоже самое, что прежде были патриціи, a вс покоренные ими народы – плебеевъ. Боле 150 такихъ плебеевъ управлялись только однимъ городомъ, который представлялъ въ нравственномъ отношеніи лице патриція, и управлялись самымъ жестокимъ образомъ. Наконецъ и эти новые плебеи начали также стремиться къ тому, что составляло прежде предметъ домогательства старыхъ плебеевъ, т. е. права римскаго гражданина, и между ними началась борьба, медленная и упорная; но провинціалы побдили. Эта-то самая борьба и занимаетъ вторую половину періода Римской республики, и она-то собственно была причиною превращенія Римской республики въ монархію; потому что только предъ лицомъ монарха покоренные народы получили возможность достигнуть полнаго уравненія правъ своихъ съ римскими гражданами. При императорахъ провинціалы быстро, одни за другими, получили давно желаемое право, и наконецъ императоръ Каракалла къ 214 г. по Р. X даровалъ окончательно всмъ провинціямъ право римскаго гражданства, и тогда-то произошло послднее и всестороннее соединеніе древняго міра.

Въ отношеніи политическомъ это соединеніе выразилось сначала тмъ, что не было почти ни одной провинціи, которая не выставила бы на императорскій Римскій престолъ своего представителя; a потомъ, – что вс отрасли верховной власти: законодательная, судебная и исполнительная сосредоточились исключительно въ рукахъ монарха, и отъ него, какъ отъ центра, расходящимися радіусами, переходило управленіе во вс провинціи.

Въ отношеніи территоріальномъ вс провинціи Римскія потеряли вс свои особенности: вс он управлялись однимъ и тмъ же Римскимъ правомъ; вс говорили однимъ языкомъ: или Римскимъ (на запад), или Греческимъ (на восток), что и было потомъ одною изъ главныхъ причинъ раздленія Римской имперіи на 2 половины; и наконецъ повсюду проникло одинаковое римское образованіе, – смсь прежнихъ греческихъ и римскихъ элементовъ съ провинціальными.

Въ отношеніи религіозномъ – божества всхъ покоренныхъ Римомъ народовъ перешли въ Римъ. Сначала перешла религія греческая, и вотъ причина, почему y Римлянъ вс божества имли по два и боле названія: одно изъ нихъ было римское, a другое – греческое: Юпитеръ и Зевсъ, Сатурнъ и Хроносъ, Меркурій и Гермесъ, Венера и Афродита. За греческою религіею перешли и другія, и для всхъ ихъ построенъ былъ въ Рим общій храмъ – Пантеонъ. Императоръ Геліогабалъ, по свидтельству Геродіана (121), Діона Кассія (LXXIX, 11.) и Лампридія (Неі 102), торжественно соединилъ, посредствомъ бракосочетанія, божества западныя съ восточными. Наслдникъ его, Александръ Северъ, построилъ въ своемъ дворц великолпный храмъ, и постановилъ тамъ изображенія всхъ божествъ древняго міра. Такимъ образомъ христіане съ изумленіемъ и негодованіемъ увидли тогда въ этомъ храм изображенія Авраама, Моисея и другихъ ветхозавтныхъ лицъ, и наконецъ даже самого Іисуса Христа, рядомъ съ языческими статуями Юпитера, Астарты, Аполлона и другихъ.

До сихъ поръ, со времени Августа, средоточіемъ для всхъ божествъ былъ императоръ, какъ лице священное, какъ само божество: отсюда – то и происходило его боготвореніе при жизни и – по смерти. Но это было только первою степенью олицетвореннаго соединенія языческихъ религій; за нею слдовало уже соединеніе идеальное. Такъ какъ каждая языческая религія имла свое собственное толкованіе, то теперь соединеніе ихъ произвело и одно общее толкованіе, одну философію, которая проникала вс языческія религіи и давала имъ смыслъ. Эта философія была Неоплатоническая. Неоплатонизмъ, облагородившій себя нкоторымъ образомъ тми истинами, которыя онъ похитилъ y христіанства и передлалъ по своему, былъ послднимъ усиліемъ язычества – явиться въ сосредоточенномъ величіи противъ угрожавшаго ему христіанства. – Дйствительно, онъ былъ столь соблазнителенъ, что оказалъ воздйствіе между прочими и на умнйшаго учителя христіанскаго Оригена, и увлекъ изъ христіанства въ язычество императора Юліана.

Такимъ образомъ древній міръ совершилъ свое дло. Съ одной стороны, этимъ изумительнымъ распространеніемъ и соединеніемъ Римской монархіи Промыслъ образовалъ изъ міра какъ бы одно семейство подъ верховною властію императора. Съ другой стороны, въ этомъ сліяніи религій языческихъ человчество высказало все, до чего оно могло достигнуть, будучи предоставлено само себ. Философія Неоплатониковъ была лучшимъ произведеніемъ язычества, и все-таки она не могла удовлетворитъ духу человческому: она была слишкомъ холодна, потому что основывалась только на однхъ формахъ ума, и слишкомъ матеріальна, потому что относила все духовное къ земл. Уже давно лучшіе изъ языческихъ философовъ и писателей глубоко сознавали нужду въ высшей помощи для просвщенія немощнаго человчества. Въ то же время сознанію философовъ соотвтствовало и безсознательное народное ожиданіе того золотаго вка, который по преданіямъ и по пророчествомъ еврейскимъ долженствовалъ прійти съ востока.