Чтение онлайн

– Черт, еще бы… – пробормотал Франсуа.

Несло от него со страшной силой. Надзиратель посторонился и указал на лестницу.

– Спускайся, внизу тебя встретят, – приказал он.

Олэн повиновался. Итак, жребий брошен. Переступив порог камеры и войдя в канцелярию под именем Мирэнвиля, он ставил себя вне закона.

Одно это тянуло на три месяца карцера. Да и от обвинения в налете на банк уже не отвертишься, потому как обычный угонщик не бежит из тюрьмы, подготовив побег по высшему разряду.

Олэн, сгорбив спину и настороженно прислушиваясь к каждому шороху, сдал узел с вещами, а взамен получил кучу тряпья, ободранный балахон и переметные сумы Пралине. Их сунули в окошко, брезгливо прихватив двумя пальцами.

Олэн облачился в рубище, крест-накрест перекинул сумы и, грызя остатки хлеба с маргарином и луком, отправился в канцелярию.

Из носа у него текло. Секретарю волей-неволей пришлось подойти к бродяге с регистрационной книгой, но ближайший надзиратель почтительно удалился метра на три.

Олэн отдал ордер, опустил длань на губку с краской и склонился над аккуратной книгой.

На страницу посыпались жирные, вонючие крошки. Олэн высморкался, согнулся в три погибели и прижал пальцы, стараясь еще и смазать отпечаток. Сравнить это грязное пятно с прежним не было никакой возможности.

– Черт бы тебя побрал! – взорвался секретарь.

Олэн сделал вид, что благодушно готов повторить процедуру. Он снова поднял руку, вымазал се в краске и двинулся к книге.

– Убирайся вон! – взвыл секретарь.

Пара хороших напутственных пинков в мгновение ока приблизила его к двери.

Мечта осуществилась! Его вышвырнули, выкинули из тюрьмы пинками в зад! От радости Олэн поджал ягодицы. До фургона добрался на полусогнутых.

Всю дорогу в исправительный дом, подпрыгивая в тряской машине, он разглядывал в щелку улицы и пешеходов. В небе сияло по-осеннему мягкое солнце. Во всяком случае, так казалось Олэну.

Пралине будет спать. Он должен спать. А вечером, пробудившись, вычеркнет в календарике последнюю ночь. «Меня Пралине больше не увидит… Интересно, скажет он что-нибудь или нет? – подумал Олэн. – Да нет, плевать ему на все. Лишь бы нажраться лука с маргарином…»

А утром?… Олэн даже не решался представить… Его вместе с другими бродягами загнали в большую комнату. «Вот будет прикол, если кто-то из них знаком с Пралине!» – мелькнуло в голове.

Он заметил, что эти несчастные крайне неразговорчивы и стараются держаться подальше от охранников. Общая враждебность к полиции вызывала у него симпатию.

– Если кто-то хочет поработать, может обратиться в социальную помощь, – крикнул охранник.

Послышался грубый хохот, но никто и пальцем не шевельнул. Их покормили и оставили на ночь.

Олэн настороженно слушал шаги в коридоре. Каждый звук мог означать его гибель.

Разбудили их в тот же час, что и в Сантэ, дабы спозаранку отправить в Нантер.

«Что сейчас происходит в камере?» – с тревогой ломал голову Олэн.

Воображение позволило ему представить, как Пралине, недовольно ворча, складывает одеяла и собирает вещи – любая работа претила ему до тошноты. Потом терпеливо ждет, пока разольют кофе.

Наконец он начинает тревожиться и, когда охранник уже хочет запереть дверь, подходит.

– Эй, меня сегодня должны отпустить!

– Фамилия!

Пралине шарит по карманам в поисках ордера, но было б весьма странно, если б он сумел найти бумагу.

– Ну, долго ты будешь возиться? – нетерпеливо рычит охранник.

– Черт… не могу отыскать…

– Что – собственную фамилию?

– Мирэнвиль, – нехотя бормочет Пралине.

– Ладно, проверим, – обещает охранник, захлопывая дверь.

Он заканчивает разливать кофе в своем коридоре, потом идет к телефону и звонит в канцелярию.

Примерно в то же время кучку бродяг вытряхнули из фургона во дворе нантерского исправительного дома.

Распорядитель работ – первый человек после Бога в нантерском исправдоме – как всегда, принял бродяг в большом зале. Выстроив их в цепочку полукругом, он прошел вдоль живописного ряда, и каждый новичок удостоился секундного осмотра.

От него требовалось за три месяца приучить постояльцев к душу и дешевому мылу, внушить им желание ходить чистыми и втолковать, что в обмен на легкую работу можно каждую ночь блаженствовать в постели, а не корчиться у решетки обогрева.

Всякий раз миссия благополучно проваливалась, но, коль скоро начальство ничего другого не ожидало, бригадир тоже не видел оснований впадать в отчаяние.

Олэн встретился с ним глазами. Начальник хотел было что-то сказать, но из глубины здания послышался голос:

– Вас просят к телефону, бригадир!

– Иду!

Олэн стоял последним в цепочке.

– Пойдите-ка займитесь садом, потому как эти паршивцы из прошлой группы не очень-то напрягались! – буркнул бригадир.

Эту фразу он повторял регулярно.

– Они говорят, это срочно! – крикнул тот же голос.

Олэн нервно сглотнул. Он отчетливо представлял, как директор Сантэ «висит» на телефоне.

– Где тут сад? – спросил он соседа, как только начальник работ чуть-чуть отошел.

– Тебе, что, не терпится?… – проворчал бродяга.

– Ага, – отозвался Олэн.

Клошар указал на широкую дверь слева. Олэн тихо выскользнул из вестибюля, в то время как все остальные расселись вдоль стен, и кое-кто даже прилег, положив под голову суму.

Франсуа помчался по центральной аллее сада, перескочил невысокую стену и приземлился на тротуар тихой, спокойной улочки.

Бригадир с двумя помощниками вернулся в вестибюль.

– Это контрприказ!.. Встать!.. Выстроиться!.. – рявкнул он.

Олэн обнаружил, что улочка выходит на бульвар, по которому мчится множество машин. Он вдругпочувствовал себя совершенно беззащитным.

Франсуа нырнул в первое попавшееся жерло метро (благо, оно было совсем рядом). В кармане не было ни гроша. Напрасно он перетряхнул все барахло Пралине.