О!
Шрифт:
– Привет, Поль. Мы очень поздно легли… заработались, понимаешь ли…
– Она брюнетка?
– Эй, ты брюнетка? – переспросил Спартак, поворачивая голову.
– Нет, я лысая.
– Она лысая, – ответил Спартак в трубку.
– Ладно, – буркнул Поль. – Хватай-ка свою щелкалку и мчись к мэрии восемнадцатого. Жуткая заваруха – грабанули банк напротив.
– Кто? – спросил Спартак, спрыгивая с постели.
– Очевидно Франсуа Чокнутый, но пока мы ни в чем не уверены. Расскажу на месте. Ну, шевелись – как пить дать, обскачешь своих дружков на десять корпусов!
Спартак повесил трубку и натянул штаны.
– Из газеты? – спросила девушка.
– Нет, но все-таки по делу.
Сумка валялась там, где он ее бросил, вернувшись домой на рассвете – прямо у двери. Покопавшись в ее недрах, он вытащил тяжеловатый фотоаппарат, бросил его на кровать, заменив его маленькой «Лейкой» без вспышки.
Девушка накинула на себя пижамную куртку Спартака, карманы которой висели почти у ее коленей.
– Возьмешь меня с собой? – спросила она.
– Лучше не стоит. Я рискую карьерой, и нечего тебе тонуть вместе со мной.
– О, знаешь… насчет меня…
Девушка только стажировалась и накануне вместе со Спартаком провалила первое свое более или менее серьезное задание: найти Ингрид Бергман, приехавшую в Париж инкогнито.
– Ты могла бы сходить к «Крови-на-Первой-Полосе», нашему дорогому шефу, и втолковать ему, что мы сделали все возможное, но милашка здорово замаскировалась, а когда я уже было собрался сорвать с нее маску, у меня начался приступ малярии и тебе пришлось вызывать пожарников, дабы отвезти меня домой. Иногда женщинам удается сделать из него полного кретина.
– Что ж, попытаюсь…
Спартак накинул на плечи спортивную куртку, в которой его плечи казались еще шире. Глаза у него были серо-зеленые.
– Еще ты ему скажешь, что в уголовной полиции у меня есть друг и что он срочно вызвал меня на суперсенсационное дело, настоящий «эксклюзив», и я с удовольствием оставил в покое Ингрид. Добавь, что для меня это слишком мелкая дичь…
Спартак причесал пятерней каштановую шевелюру и выключил газ под кастрюлькой с водой.
– Кофе варить умеешь? – спросил он.
– Растворимый?
– У меня есть и тот и другой, – торопливо отозвался репортер.
– Ну, я умею делать только растворимый…
Спартак вздохнул, достал банку растворимого, чашку и, заварив кофе, мгновенно выхлебал раскаленный напиток.
Девушка проводила его до дверей.
– Сунешь потом ключ под коврик…
Он вскинул сумку на плечо. В светлых волосах девушки играли солнечные блики. Спартаку помнилось, что ее вроде бы зовут Фабиен, но руку на отсечение он бы за это не дал…
– Научись варить кофе, – почти с нежностью посоветовал он, нагнулся, поцеловал ее в щеку, и девушка прижалась головой к его плечу.
– Если увидишь, что «Кровь-на-Первой» непреклонен, свали все на меня и не мечи икру, – шепнул Габриэль.
– Спасибо…
Журналист ушел, и девушка медленно закрыла за ним дверь. Однако, пробежав несколько ступенек, он одним прыжком вернулся обратно и постучал. Дверь мгновенно распахнулась.
– Главное – не отвечай на звонки, – предупредил Спартак с самым серьезным видом.
Девушка кивнула, и он снова исчез. Габриэль Бриан всегда опасался женских разборок, и ему стоило огромных трудов поддерживать в своем гареме порядок.
Полицейские, локоть к локтю, оцепили банк, отгородив его от всего остального мира. Отогнать вкладчиков было делом нелегким, и многих все еще приходилось урезонивать.
По приказу шефа Криминальной бригады комиссара Бло Финберг время от времени появлялся на пороге руководимого им заведения и произносил умиротворяющие речи. Головное отделение фирмы, объяснял он, скоро пришлет деньги.
– Только бы и их не посеяли по дороге, – заметил какой-то бойкий язычок.
Спартак очутился в толпе, в которой многим уже мерещилось банкротство, и потому готовой идти на штурм. Каждый хотел урвать свой кусок, и «хвост» все удлинялся.
Репортер осторожно показал полицейскому удостоверение, но тот и глазом не моргнул.
Спартак отошел в сторону и несколько раз щелкнул толпу, пытаясь в то же время среди множества инспекторов в штатском отыскать Поля. Люди болтали, и каждый полагал, будто знает больше других: бандитов было двадцать пять; бандит был один; пять трупов, восемь, один; в мешке лежало сто миллионов, четыреста, миллиард; директор – сообщник (достаточно только взглянуть на его физиономию!), да и вообще вся полиция заодно с гангстерами! Нет, раз участок так близко, ни о каком пособничестве и толковать не стоит! В деле замешана женщина… Нет, две! Вовсе нет – ни одной! Бандиты приехали на «мерседесе», на грузовике, на велосипедах, на метро… Это сделали негры, алжирцы, оасовцы [1] … Налет продолжался пять минут, тридцать секунд, час…
1
Члены тайной организации националистическо-фашистского толка, возникшей во Французской армии во время войны в Алжире в 1957–1958 гг. с целью сохранить Алжир в качестве колонии Франции (Прим. пер.).
Совсем как в бистро, во время войны… Спартак знал, что, стоит тебе принять на веру хотя бы одно из этих блестящих предположений, – и ты мигом вылетишь из газеты… если это уже не произошло.
Расспросив о «почерке» налетчиков, комиссар Бло отправил инспектора за фотографиями, которые любовно хранил в правом ящике стола. Потом, разложив их на столе, приказал свидетелям подходить по одному. Темноволосого опознали сразу и единогласно.
– Это Франсуа Кантэ, известный также как Франсуа Чокнутый, а один особенно остроумный журналист дал ему прозвище Франциск Первый, [2] – объявил Бло.
2
Король Франции (1494–1547). укрепивший королевскую власть, известный, помимо прочего, своими любовными похождениями (Прим. пер.).
«И все же означенному журналисту это не принесло особой известности», – подумал про себя Поль. Он уже почти перестал надеяться, что Спартак добьется толку в какой бы то ни было области. Бло отделил две фотографии Кантэ, и опознание пошло по второму кругу. Поль стоял рядом с шефом. Свидетели пребывали в некоторой растерянности, не решаясь сказать что-либо определенное. Даже крошка Люсьен, готовая на что угодно, лишь бы привлечь к себе внимание, не рискнула открыть рот.
Поль уже заметил волнующий изгиб ее спины и подумал, что неплохо было бы занять ею свободный вечерок, если, конечно, такой свободный вечерок случайно выпадет. Его собачья работа не позволяла мечтать о выходных или, во всяком случае, планировать что-либо на несколько дней вперед.
Девушка склонилась над столом, внимательно изучая изображения двух мужчин с густыми черными шевелюрами.
Бло вытащил из большого пакета два клише, вырезанные в форме подковы. Они изображали волосы. Вместо лиц на них были дыры, которые следовало накладывать на предъявляемые для опознания фотографии. Цвет волос на клише был светлым – этакая парочка белокурых скальпов.
Комиссар прикрыл черные шевелюры на обеих полицейских фотографиях светловолосыми клише, и Люсьен тотчас узнала карауливших по обе стороны двери блондинов.