Чтение онлайн

Как принять участие в исцелении злого и уродливого?.. Можно сказать, что существует иерархическая шкала в этом сотрудничестве или действии: негативное участие и позитивное участие.

Начнем с того, что существует путь, который можно назвать негативным, именно он предлагается в буддизме и других подобных религиях: не видеть. Прежде всего, нужно находиться в состоянии чистоты и красоты в достаточной мере, чтобы не иметь восприятия уродливого и злого – тогда это что-то, что не касается вас, потому что этого не существует в вас.

Таково совершенство в негативном методе. Это весьма элементарно: никогда не замечать зла, никогда не говорить о зле, которое есть в других, не распространять соответствующие вибрации замечаниями, критикой, особым акцентом на плохом. Именно этому учил Будда: каждый раз, когда вы отмечаете что-то злое, вы помогаете ему распространяться.

Таков рубеж проблемы.

И тем не менее это должно быть самым общим правилом; но те, кто критикует, имеют на это ответ; они говорят: «Если вы не видите зла, вы никогда не сможете исцелить его. Если вы оставляете кого-то его уродству, он никогда не выйдет из него». (Это не совсем верно, но именно так они оправдывают свои действия.) Так что этим афоризмом Шри Ауробиндо как бы заранее отвечает на все возражения: вы не видите зла не из-за неведения, неосознанности или безразличия, вы вполне способны видеть его, даже ощущать его, но вы отказываетесь соучаствовать в его распространении, придавая ему силу своего внимания и поддержку своего сознания. А для этого вы сами должны быть выше этого восприятия и ощущения; вы должны быть способны видеть зло и уродство, не испытывая боли от этого, не будучи шокированными этим, не будучи как-то поколеблены этим. Вы смотрите на все с высоты, где эти вещи не существуют, но вы имеете их сознательное восприятие, вы просто не затронуты ими, вы свободны. Таков первый шаг.

Второй шаг заключается в том, чтобы позитивно осознавать верховное Благо и верховную Красоту, которые присутствуют за всеми вещами, которые поддерживают все вещи, позволяют им существовать. Когда вы видите То, вы можете различать его за всеми его масками и искажениями; даже это уродство, даже эта порочность, это зло предстают личинами Чего-то, что в сути своей является Прекрасным или Благим, светоносным, чистым.

Именно тогда наступает подлинное сотрудничество; ибо когда вы обладаете этим видением, этим восприятием, когда вы живете в этом сознании, это также дает вам силу привнести То в проявление, на землю, и привести его в соприкосновение с тем, что в настоящее время представляет собой искажение и личину, таким образом, что мало-помалу это искажение и эта личина будут трансформированы влиянием Истины, которая стоит за ними.

Существуют глубокое подлинное наслаждение и красота во всем сущем и за всем опытом – какой бы облик он ни принимал для поверхностного ума, – которые делают его для духа, живущего внутри нас, иным, чем его видимое обличье, делают его, иначе говоря, уже не чем-то, возбуждающим ментальный интерес, боль, удовольствие, но скорее откровением истины, силы и восторга бытия, а наше ощущение его – формой универсальной Ананды философских мыслителей былого, покойным и вместе с тем подвижным экстазом, с которым дух бытия озирает себя и свое творение. Это более глубокое духовное чувство, эта Ананда является источником поэтического восторга и красоты. Она истекает из высочайшей сущности опыта, высочайшей эстезии, которая по своей природе является духовной, безличной, независимой от личных реакций и страстей ума – вот почему поэт способен преобразовать боль и горе и самые трагические, ужасные и уродливые вещи в формы поэтической красоты, благодаря этой безличной радости духа, которую он черпает во всем опыте, какова бы ни была его природа. И поэтому как объект поэта есть все, что он может ощутить из бесконечной жизни духа, который творит в бытии, и все, что он может постичь из бесконечной истины Бога и Природы, из нашего бытия и бытия мира, точно так же то, что он выявляет из своих предметов, есть все, что он может излить в речи из своего видения вечной и универсальной красоты, все, что он может выразить из универсального восторга души в бытии. Именно это он должен раскрыть в своем творении и дать возможность другим сопережить это, сделать более выразительным и отчетливо реальным для них то, что они уже испытали из этого, и помочь человечеству достичь большей полноты этого в душе человека и воплощения в нашем разуме и жизни. Эта Ананда не является удовольствием настроения или эмоции либо утонченного эстетического потворства чувствам, захваченным привлекательной формой, – поверхностных результатов и обстоятельств, которые часто принимаются за более глубокую и великую вещь малой поэтической способностью, меньшим художественным умом, – но является неизбывным восторгом, который, как справедливо постигла древняя идея, представляет собой сущность духа и бытия, и красотой, которую все вещи обретают, когда дух живет в чистой радости созидания и опыта.

Есть определенное сознание, в котором все сущее становится исполненным красоты и Ананды; даже то, что болезненно и уродливо, становится внешней игрой, а по другую сторону оказывается проникнутым красотой и Анандой. Это особенно характерно относительно осознания вещей, присущего Верховному Разуму, – хотя время от времени это может ощущаться и на других планах. Великая уравновешенность и видение Божественного повсюду необходимы, чтобы достичь такого сознания во всей полноте.

Принимать уродливость низшей природы под тем предлогом, что она уже существует – если это то, что называется реализмом, – не составляет часть садханы. Наша цель – не принимать эти вещи и наслаждаться ими, но избавиться от них и сотворить жизнь духовной красоты и совершенства. Это невозможно сделать, пока мы принимаем эти уродства.

Осознавать, что они существуют, и отвергать их, не позволяя им затрагивать нас, – это одно; но принимать их и покоряться им – это совершенно другое.

Для духовной жизни гармония с другими должна быть основана не на ментальных и витальных симпатиях, а на божественном сознании и единстве с Божественным. Когда человек воспринимает Божественное и воспринимает других в Божественном, тогда приходит настоящая гармония. До тех пор, пока этого нет, могут существовать доброжелательность и единство, основанные на восприятии общей божественной цели и чувстве, что все – дети Матери… Подлинная гармония может возникнуть только на психическом или духовном основании.

Люди имеют привычку основывать свои отношения с другими на физических, витальных или ментальных контактах; именно поэтому почти всегда возникают разногласия и боль. Если бы, напротив, они основывали свои отношения на психических контактах (соприкосновении души с душой), они бы увидели, что по ту сторону подверженной беспокойствам и тревогам видимости присутствует глубокая и устойчивая гармония, которую можно выразить во всех действиях жизни и благодаря которой разногласия и боль могут быть заменены миром и восторгом.

Ибо тотальное гностическое или божественное бытие включало бы в себя не только индивидуальную жизнь существа, но и жизнь других, ставшую единой с индивидуальной в общем объединяющем сознании. Такая жизнь должна иметь в качестве своей главной составляющей силы спонтанное и присущее ей, а не сконструированное единство и гармонию; это может возникнуть только благодаря большему тождеству бытия и сознания между индивидом и индивидом, объединенными в их духовной субстанции, ощущающими себя как «я» и «я» одного самосуществования, действующими с более великой унитарной силой знания, более значительной силой бытия. Должно быть внутреннее и непосредственное взаимное знание, основанное на осознании единства и тождества, осознании существами друг друга, мыслей, чувств, внутренних и внешних движений друг друга, сознательной взаимосвязи ума с умом, сердца с сердцем, сознательном воздействии жизни на жизнь, сознательном взаимообмене сил бытия с силами бытия; в случае отсутствия или какого-либо недостатка этих сил и их сокровенного света не могло бы быть действительного и полного единства или действительной и полной естественной сонастроенности существа каждого индивида, его мыслей, чувств, внутренних и внешних движений с принадлежащими индивидам вокруг него. Растущая основа и структура сознательного единодушия, как мы можем это назвать, представляла бы собой характер этой более развитой жизни.

Гармония является естественным правилом духа, это неотъемлемый закон и самопроизвольное следствие единства в многообразии, единства в разнообразии, многомерного проявления единства. В чистом и пустом единстве действительно не было бы места для гармонии, ибо там нечего было бы гармонизировать; в полном или преобладающем разнообразии должны быть либо разлад, либо сочетание различий, сконструированная гармония. Но в гностическом единстве в многообразии гармония присутствовала бы как спонтанное выражение единства, и это спонтанное выражение предполагает взаимность осознания одного сознания другим за счет непосредственного внутреннего контакта и взаимообмена. В инфрарациональной жизни гармония обеспечивается инстинктивным единством природы и единством действия природы, инстинктивной взаимосвязью, инстинктивным или непосредственным витально-интуитивным чувством-пониманием, посредством которого индивиды сообщества животных или насекомых способны к взаимодействию. В человеческой жизни это заменяется пониманием через чувственное знание и ментальное восприятие, а также через обмен идеями с помощью речи, но средства, к которым приходится прибегать, несовершенны, а следовательно гармония и взаимодействие неполноценны. В гностической жизни, жизни сверхинтеллекта и сверхприроды, самосознательное духовное единство бытия и духовная сознательная общность и взаимообмен природы были бы глубокой и обширной основой понимания: эта более великая жизнь развила бы новые, превосходящие нынешние средства и силы внутреннего объединения сознания с сознанием; сокровенная близость сознания, взаимодействующего внутренне и непосредственно с сознанием, мысли с мыслью, видения с видением, чувства с чувством, жизни с жизнью, телесной осознанности с телесной осознанностью, были бы ее естественным основополагающим инструментарием. Все эти новые силы, задействуя прежние внешние инструменты и используя их как подчиненные средства с гораздо большей силой и для большей цели, были бы поставлены на службу самовыражению духа в глубинном единстве бытия и жизни.

Кто-то сказал, что разрушения и катастрофы в Природе, землетрясения, наводнения, затопление континентов являются следствием дисгармоничного и греховного состояния человечества, и по мере прогресса и развития человеческой расы соответствующее изменение произойдет и в физической Природе. Насколько это верно?