Чтение онлайн

Глянул он тогда по сторонам внимательно, в себя заглянул да все ощущения свои в рой единый бесформенный собрал. Да с такою силою внутренней он это сделал, что растворилось все – и свет белый вокруг, и он сам в свете этом. Будто в воздухе он завис – и без опоры под ногами, и без самого тела даже.

Вспомнил затем Петя поляну знакомую, возле дома Ахлимика виденную, настроился он на желание оказаться на ней немедленно – да сквозь это желание рой ощущений своих и пропустил…

А как в сознание свое привычное вернулся, то как раз на этой поляне себя и нашел.

– Ну, вот и все, Петя, – услышал старик за своей спиной голос знакомый, – вот и пришел конец странствиям твоим.

Обернулся Петя да лицом к лицу с Ахлимиком оказался. Стоял тот в колпаке высоком, звездами золотыми украшенном, да на посох свой замысловатый опирался, рассматривая его с улыбкой.

– Как же так? – удивился старик, все еще по сторонам с изумлением оглядываясь – не привык он пока к необычайностям своим. – А как же Дурак? Мне ведь найти его еще требуется…

– Эх, Петя, – вздохнул волшебник с участием насмешливым, – тому нет нужды Дурака вокруг себя искать, кто его за плечами таскает. Хочешь Дурака увидеть? Ступай в дом да в зеркало посмотри, только поздороваться при этом не забудь, потому как давненько ты его своим вниманием не баловал.

Помолчал старик в ответ на слова такие, к себе прислушался да недоумение свое высказал:

– Отчего тогда я этого не ощущаю? – спросил он сокрушенно.

– Оттого, что ты Дурак, – засмеялся Ахлимик. – Дурак, он ведь никогда Дураком себя не ощущает, а всегда лишь – самим собой.

– Но ведь ничего во мне не изменилось, ничего другим не сделалось… – не унимался в своих сомнениях старик.

– Ну и слава Богу, а изменилось бы если – как бы ты к Дураку попал? К Дураку прийти – это значит, к себе самому вернуться. А для этого ничего менять в себе не надо. Чем больше в себе изменишь, тем меньше в тебе от Дурака останется.

– А как же царь, с поручением его? – все еще сомневался Петя.

– А что царь? Имеет он к Дураку отношение небольшое – именно такое, какое Дурак сам ему определит, – говорил Ахлимик. – Ведь Дураку царь без надобности – привык он без царя в голове обходиться.

А насчет себя не сомневайся, – продолжал он, – для того, чтобы стать Дураком, усилий нужно меньше, чем для того, чтобы им казаться. Главное условие Дурака – быть счастливым. Всегда и везде. А для счастья не нужны усилия, усилия прилагают лишь для того, чтобы не быть несчастным. Счастье Дурака – в движении неустанном.

Дурак, он ведь всегда в пути, – пояснял Ахлимик, посмеиваясь лукаво. – Его каждый умник норовит послать куда подальше, а он и не спорит – он с готовностью отправляется в путь. Правда, путь его особого рода: сидит ли Дурак, лежит ли, спит ли даже – он все равно идет, он все равно в движении, хоть снаружи и незаметном. В отличие от умника, всегда собой довольного, который, даже когда он бегает и суетится, когда ходит или лежит, – все равно сидит, в темнице умности своей заключенный.

– Не понимаю… – вздохнул старик. – Неужто это все обо мне?

– Не понимаешь – и не надо, – насмешливым голосом продолжал волшебник. – И не тужься, пожалей внешность лба своего. Если у человека много морщин, значит, он либо много думает, либо много какает. Ни то, ни другое тебе ни к лицу. Мир нуждается не в твоем понимании, а в твоем творении его. Поэтому, если жаждешь понимания, если очень охота тебе познать неведомое – просто сотвори его ведомым.

И не боись расстаться с чином своим обыденным, не жадничай штанов драных потерять, – говорил Ахлимик. – Лишь потеряв достаточно много, ты сумеешь хоть что-то обрести. Именно то, что не потеряешь уже никогда. Никогда и нигде – ни в этом мире, ни в других мирах.

– В других сказках? – честно пытался Петя в речах волшебника разобраться.

– В других мирах! Те сказки, которые ты знаешь, – всего лишь часть этого мира. Но есть и иные миры, иные сказки о них. И ты в них попадешь обязательно… Если, конечно, сотворишь их вначале сам.

– Это как? – изумился старик.

– Воспринять, Петя, можно только то, что перед этим создал сам, имей это в виду, – пояснил волшебник. – Невозможно познать мир, созданный кем-то, познаваемо только то, что создано тобой. Поэтому лишь от смелости твоей внутренней зависит беспредельность мира, в который ты погружен. Именно поэтому не познать радость этого мира должен ты, а создать ее в нем. Создать радость, из себя ее вынув да целый мир из нее сотворив.

Такая вот скромная задача тебе, – снова засмеялся Ахлимик, – размером как раз во всю твою оставшуюся сказку.

Помолчал он немного, на старика нестарого с улыбкой глядя, а затем добавил, напоследок уже:

– Так что – шагай, Петя, просто шагай и ни в чем не сомневайся. Ведь счастье – это не то, что может быть, счастье – это то, чего не может не быть. И никуда вам уже друг от дружки не деться в этом мире, из Дурака скроенном…

Итак, друзья.

И вначале было Нечто. В том самом начале, когда полное безначалие царило в мире, которого тоже еще не было. И было это Нечто столь непостижимо и невыразимо, что своей абсолютной непроявленностью отрицало даже самое себя.

Но вот случилось Слово – и заструилось Время, оплодотворенное им; и разрешилось Пространство Материей; и закружилось все в водовороте Бытия, организованном неорганизованным Хаосом. И началась ИГРА.

В этой древней истории нас сейчас интересует только одно – чем именно являлось то самое пресловутое Слово, и в чем заключалась его «творящая суть»?

Невзирая на то, что было оно «таинством великим» – Волей Божьей, мы в равной степени можем его осознать Намерением Вселенной, то есть – некой творческой силой, проявившей безликий изначальный Фон и организовавшей его в упорядоченную и воспринимаемую структуру. Оказывается, первозданный хаос вполне может быть соотнесен с неким однородным фоном, из которого силой намерения было проявлено и организовано, а по сути, создано новое качество – Время-Пространство-Материя.

В своих играх мы уже вплотную подошли к этим, на первый взгляд, абстрактным, но, вне всякого сомнения, основополагающим для нас отношениям и состояниям.

Не секрет, что нашей Вселенной в равной степени присущи два качества – пассивное, инертное, и активное, творческое. Человек, придя в этот мир и став его послушным (то есть – забывшим себя) придатком, прежде всего отражает его инертное и безынициативное начало. На этом этапе он всего лишь пассивный элемент такого пространства. Как ни странно, но именно благодаря этому он находится с Миром в состоянии устойчивого Единства.